С широко открытыми глазами.

Pov Автор.       Тихое субботнее утро. Осень только входила в свои права, поэтому на улице все еще было тепло. А в некоторые дни даже слишком жарко. Пока офисные работники ныли и жаловались на то, что в своей форме им было некомфортно, школьники во всю радовались возможности и дальше носить легкие майки и короткие шорты. Сейчас, когда время доходило до полудня. их было очень много в центральном парке города, вблизи туристической улицы, полной различных уютных кафешек и ресторанов.       Высокий, несколько нескладный с виду парень, наслаждался погожим деньком за столиком в одной из кондитерских. Он сидел прямо около окна и с улыбкой смотрел на ребятню, что весело резвилась в тени мощных деревьев. Теплый свет падал на его лицо, и белые пятна у глаза и скулы сильнее выделялись на чуть загоревшей, приобретшей желтоватый оттенок кожи. А его улыбка становилась ярче, теплее. Юноша легко опустил руку на уже успевший округлиться животик и мягко поглаживал его. Он и не сразу услышал, что его окликнули. — Элион, твою мать, я с тобой поздоровался, вообще-то, — капризно сказал Ян. — Ой, прости, я задумался что-то, — Купер жестом подозвал официанта, от тонкого светлого обруча кольца на его пальце по столу проскочил едва заметный блик. — Нам пожалуйста два шоколадных мусса. Мне имбирный чай, а моему другу латте.       Молодой бета, поклонившись, ушел. — А чего это ты за меня заказываешь? — возмутился Марвин. — Просто знаю, что сам ты только воду возьмешь. Давай, излей суть проблемы. Зачем звал? — Эл скрестил пальцы в замок, придвинувшись ближе к другу. — Ну, не скажу, что прям-таки проблема, — омега старался не смотреть приятелю в глаза. — Ага, конечно, — с сарказмом произнес Купер. — И поэтому ты мне вчера помимо двадцати СМС еще раз пять позвонил. Даже объяснить ничего не мог. Я уже перепугался, думал в полицию звонить.       Милый на вид бета-официант принес им заказы и вновь удалился. Сладкий десерт выглядел просто потрясающе. Аккуратный овальной формы мусс занимал собой почти четвертую часть большой тарелки, рядом с ним, еще источающие морозный воздух, лежали три шарика ванильного мороженого, украшенные порезанной дольками клубникой, тертым грецким орехом. А венчало все это великолепие тонкая, словно стеклянная, сеточка из карамели и пара листиков мяты. Ян никогда не видел ничего подобного. Хотя и аккуратно вырисованные сердечки на кофе изумили парня не меньше. Эл же, тем временем, примерялся откуда лучше начать трапезу. — Ты это, давай рассказывай, — сказал он, отправляя полную ложку в рот и тут же запивая ароматным черным чаем.       Марвин глубоко вздохнул. — В общем, я тут взялся помогать одному парню, с которым учился в универе. Вроде бы все было круто и вот сидим у него, отмечаем, говорим, — Купер сделал еще пару глотков. — Ну и в общем он берет и целует меня.       Все, что успел набрать в рот омега тут же оказалась в проходе, даром что там не было никого и стена-аквариум не давала другим посетителям увидеть случившиеся. — Погоди, — прокашлявшись начал парень. — Что? Поцеловал? И что, как тебе? Ты же вроде с альфами… — В том-то и дело, — перебил Ян, приподнявшись со своего места и повысив голос. — Мне понравилось, кажется. — он сел обратно. — Просто так странно. Было как-то…приятно? Не знаю, тепло и хорошо. Не мерзко, совершенно, — Элион улыбался во все тридцать два зуба. — Даже наоборот. А еще сердце билось так, я думал от инфаркта помру. — А вы влюбились, друг мой.       Омега потупил взгляд в пол. — Не знаю, — почти шепотом. — возможно… Но я не знаю, что теперь делать. — Как что? Встречаться. Если он поцеловал — ты ему нравишься. Почему бы и не попробовать? — Ну, вообще-то, он мне признался. — Тогда тем более, в чем проблемы? — Может ты и прав.       Доработать и сделать переход к следующему.  — А как у вас там с Бернардом? — спросил Ян. — Ведь я помню, в каком он тогда был состоянии. Даже мне стало его жаль. А ведь я альфаненавистиник, на минуточку.       Элион глубоко вздохнул и огладив пальцами тонкое колечко из белого золота улыбнулся. — Знаешь, что я понял? — начал он. — Всем иногда бывает плохо. И совершенно не имеет значение кто ты: мужчина или женщина, альфа или омега. Даже самый чопорный бета порой может, сжавшись в комок, плакать от боли. Ослеплённые ею, люди просто теряются, не видя иного выхода, кроме как сокрушаться, поддавшись эмоциям. Согласись, никто от этого не застрахован. И плевать какую маску носит человек: ледяной скалы или горохового шута. В определенное время важно оказаться рядом и дать им поддержку. Каждому бывает нужна опора. А Бернарду тогда особенно. Кажется мы чувствовали тогда одно и тоже: как мир под ногами рухнул, заставив лететь в черный омут. Но у меня нашлась опора — сын, а у Берна… Но сейчас он снова тот же внушающий работникам страх грозный альфа и я этому рад.       Марвин улыбнулся. Он был искрене рад, что дела в семье друга наладились. Какое-то время, после того, как Элион и Бернард сошлись, альфа все еще винил во всем, что случилось с любимым, себя и находился в депрессии. Никто, даже родители не могли привести его в чувства. Ян тогда и хотел бы позлорадствовать, но не мог. Видеть сильного человека в таком стояние тяжело. Но Элион каким-то магическим способом смог вывести возлюбленного из этого транса. Мало того, уже через пару недель, как они съехались, Брайс снова стал прежним собой.       Наверное, поэтому вид счастливого друга, у которого наконец появилась любящая семья, так радовал юношу. Да и он решил последовать совету приятеля и поговорить с Келвином. Разве что не сейчас. За выходные юноша наберется храбрости (или алкоголя) и в понедельник объявит альфе о своем решение.       Правда, из-за столь серьезного шага Ян просто не находил себе места. Вылизал всю квартиру, хотя хотел только в спальне порядок навести. Потом наготовил еды, на две недели вперед. Напек всякого и, что самое удивительно, не сжег ничего. Потом перестирал все грязное и нет, белье. Когда дома кончились занятия — пошел к друзьям-бетам, что жили этажом выше. Марвин навел порядок и в их творческом жилище, где до его появления все было по фен-шую.       Лукас и Девид, конечно, не обрадовались подобным свершениям друга, но решили с ним не ругаться и не трогать его. Так их напугало его состояние. Кое-как напоив его травяным чаем, ребята проводили Яна обратно, в его квартиру.       Всю ночь омега глаз сомкнуть не мог, в сознании проплывали различные вариации дальнейшего, после признания, развития событий. Иногда парень, заглушая довольный визг сжимал подушку, воображая как альфа будет радоваться. А уже через секунду душил бедный мешок с пухом, видя перед глазами, как Кел с издевкой смеется и твердит «Я же пошутил! А ты повелся!».       Отключился Ян только с рассветом. Причем отключился в прямом смысле. Это трудно назвать сном. Он просто лежал в кровати, пока организм сам не решил отключить столь мешающий отдыху рассудок.       На следующий день все повторилось почти в точности. Только отец, застав сына за перемыванием по шестому кругу посуды, мягко попросил его пойти куда-нибудь отдохнуть. Но отдыхать у него не получалось. В итоге Ян решил выйти покурить. Сигареты кончались одна за другой, казалось никотиновый дым способен закрыть собой все небо и прекратить чистое небо в пасмурное. А Марвин и не замечал этого. Он не чувствовал горечь, что возможно уже въелась в его язык. Даже не ощущая, как глаза начало слепить от вредного серого облака. Мысленно омега репетировал свою речь, продумывая каждое слово, чтобы не попасть впросак.       Казалось бы, зачем такие нервы, если знаешь, что тебя любят? Но для парня подобное было в первый раз. Он не привык быть любимым не как член семьи или друг. Ян просто не понимал, как такое возможно. Как себя вести. Что делать. Можно ли довериться другому. По сути-то чужому человеку.       Слишком сложно разбирать в чувствах и во всех этих запутанных, как гигантский клубок ниток, человеческих отношениях. В их эмоциях и поведение. Особенно, когда всю жизнь твое общество сопровождали примерно одинаковые взгляды, слова и отношение.       Как же омега страшился оплошать. Боятся до дрожи в коленях выбрать не то и повторить судьбу папы.       «А может поэтому я решил что люблю Эла?» — думал Ян, глядя на догорающий окурок, что летел прямиком вниз на мокрый, от ночного дождя, асфальт. — « Ну, типо подсознательно понимал, что у двух омега-парней не может быть детей и семьи. Как бы и переживать нечего, что все станет, как у папы и этого блядуна.»       Парень усмехнулся. Добрая и нежная улыбка на миг блеснула на его каменном лице.       «Черт, кажется Кел заразил меня всей этой психологической чушью», — он засунул руку в карман, доставая пачку сигарет.       Не глядя, в ней порывшись, Ян понял, что не осталось ничего. Тяжело вздохнув он отправил и пустую коробку в полет и вернулся назад в квартиру.       Все остальное семейство уже собралось в их крохотной гостиной у телевизора. Подобное еще в детстве омеги стало традицией. Правда тогда его папа делал это, чтобы не слышать пьяной ругани отца. Да и дверь они запирали, чтобы он не стал трогать малышей. Но сейчас такое времяпрепровождение было полно тепла и уюта. По утрам все были заняты своими делами, а в это время, перед сном, они наконец-то могли побыть все вместе.       Крис вязал, облокотившись на подлокотник. Положив ему голову на колени посапывала их единственная маленькая девочка. Положив ее ноги к себе на колени сидел один из близняшек, рядом к нему жался второй.       Второй по старшинству сын сидел на полу и читал комикс. Именно к нему прильнул Ян. — О чем читаешь? — спросил парень, повиснув на брате. — О зомби, — безразлично ответил Питер. — А тебе-то что? — Да так, — парень повалил его на пол и стал щекотать.       Пит брыкался, сквозь смех просил прекратить, но Марвин, как истинный старший брат, не прекращал свои пытки. Остановился только тогда, когда у самого скулы свело. Да и остальное семейство было недовольно тем, что им мешают смотреть кино.       Но стоило Яну успокоится, как в голове снова начали роиться мысли, прямо как пчелы. Жужжали и жужжали. Он даже не запомнил о чем был фильм.       Немного послонявшись без дела, омега решил, что пора спать. Но перед этим ему приспичило начисто вымыться. Ведь завтра у него был важный разговор, да и мало ли что. А думая об этом «мало ли что» Марвин становился красным, как помидор, и снова подставлял голову под струи горячей воды. Правда сегодня, что радует, уснул парень быстрее. Снотворное помогло.       Поэтому с утра бодрый, как огурец и нервный, как шизофреник с манией преследования, Ян всю дорогу к «Уинстону» репетировал свой монолог. Однако, уже приступив к работе, омегу ждал сюрприз. По каким-то причинам Келвина не было на его посту. Марвин и хотел бы расспросить коллег, но во-первых они бы ему ничего не сказали, максимум помоями облили, и во-вторых сам Кел вряд ли сообщил бы им что-нибудь.       Все рабочее время парень был подобен зомби. Ходил с пустым взглядом и строго следовал своим обязанностям. Даже на подколы других сотрудников и флирт покупателей не среагировал. От слова «совсем». Промучавшись в неизвестности до обеда, Марвин случайно столкнулся в коридоре на пути к импровизированной столовой с мистером Свитом.  — Вот ты где, Ян, — сказал альфа, отводя подчиненного немного в сторону. — тебя я как раз и искал. — Что-то случилось? — омега послушно шел за ним. Знал, что просто так шеф подобного не сделает. — Да не то, чтобы, — Эйн сощурился, подбирая слова. — Это насчет Келвина. Я бы хотел, чтобы ты сейчас навестил его. — С чего бы? — удивился Ян. — Да тут такое дело, понимаешь, — альфа пригладил свои, уже начинающие седеть волосы. — Он утром позвонил мне, сказал, что не сможет приехать. Семейные обстоятельства, — босс цыкнул. — Зная его семью, я очень волнуюсь. Ты ведь понимаешь о чем я? — Ян кивнул, отведя взгляд. — Вы ведь для меня все как дети и я не могу кинуть кого-нибудь из вас без помощи. Но сам не могу оставить магазин в рабочее время, а ты же вроде ладишь с ним… — Хорошо, — не дав ему договорить согласился Марвин.       Альфу порадовал такой быстрый ответ. Он уже хотел было написать ему адрес МакМерфи, но тот отказался. Сказал, что хорошо запомнил его. Мистер Свит быстро подозвал паренька из отдела овощей и фруктов и сказал ему занять место Яна, а того отпустил, пообещав, что это не будет считаться прогулом.       Омега на всех парах помчался к дому Кела. Даже и не переоделся толком, а ведь на улице сегодня было прохладно. Народ весь в куртках и ветровках был, а он в футболке легкой. Хорошо хоть жилет форменный оставил.       Люди вокруг смотрели на него с интересом и удивлением, но Ян и не замечал их. Он даже и не думал ни о чем. Смотрел в пустоту, а в голове была тяжелая, давящая тишина. Парень даже и осознать не успел, как уже стоял перед железной дверью подъезда альфы.       Омега уже хотел войти внутрь, как она открылась и, не замечая его, оттуда вышли две разгневанные женщины лет сорока и сам Келвин. — Повторяю в последний раз. Быстро поднялся в ту халупу, которую называешь квартирой, и собрал свои вещи, — грозно сказала высокая статная брюнетка. — Тоже мне выдумал, жить как «нормальный альфа», — она изобразила воздушные кавычки. — Келвин, ты не можешь так жить! Работать в магазине за гроши. Ты член семьи МакМерфи! И поэтому у тебя есть обязательства. Ты не в праве решать кем быть и с кем быть! В первую очередь тебя должны волновать интересы компании, а не такая чушь, как чувства и предпочтения.       Было видно, как с каждым словом альфа все больше закрывается в себе. Несмотря на мужественный облик, он больше напоминал побитого котенка. Или же зверя, которого загнали в угол и бросают в него камнями. Кел даже не смотрел на говорившую с ним. Потупил взгляд в пол и до боли сжал кулаки. Пальцы побелели. — Вот, вот, Келвин, — подключилась к диалогу дама с обесцвеченными волосами и лицом, повидавшим не один укол ботокса и подтяжку. — Слушай, что тебе говорит мать! Нечего тут сопли распускать — не маленький, — она она ткнула его в грудь пальцем с длинным и острым ногтем. — Да и вообще, что за чушь ты задумал себе о браке? То, что супруги должны любить друг друга — бред и детские сказки. Люди женятся, выходят замуж в первую очередь потому, что так удобно им обоим. Да и вообще, тебя же никто не заставляет быть верным твоей жене. — Но, мам… — попытался возразить парень. — Сколько повторять, никаких «мам», — спалила женщина. — Господи и в кого ты такой тупой? — цыкнув она накрыла глаза рукой. — Мало тебя мать в детстве порола. — Да-да, я тоже на это сейчас грешу, — вторила ей вторая. — Трудно поверить, что наш сын вырос таким болваном, — брюнетка говорила сквозь зубы, почти рыком. — Мало того, что в университете проиграл какому-то омеге-дворняге без роду и племени, так еще и сам стал таким же оборванцем! — А вот Яна не приплетайте сюда! — в первый раз вскрикнул парень. — Ах, вот оно что, — вновь заговорила его мать. — Вот почему ты из дома ушел. Чтобы эту дрянь трахать спокойно! Смотри, как бы болячек никаких не нахватал! — Да как ты смеешь! — прорычал Кел. — Не рычи на мать, подонок! — женщина замахнулась на него рукой, чтобы ударить, но тут ее руку перехватили.       Наверное, еще только в начале этого диалога Ян до конца понял, о чем говорил ему Элион. Перед ним стоял этот образец мужественности. Большой и богатый альфа. Прекрасно развитый и физически, и умственно. Но только вот и ему было плохо. Ему было страшно и грустно. Парень даже слова сказать не мог. А его руки мелко подрагивали. Глаза были на мокром месте. Да и дышал он редко, словно каждый глоток воздуха давался с трудом. Не взрослый — ребенок нуждающийся в защите. Не наследник крупной фирмы, не властитель мира — обычный человек со своими страхами проблемами и переживаниями.       Похоже мы привыкли видеть в других лишь ярлыки и маски, что мы сами, да и общество, наклеиваем на них. В этих безликих этикетках зачастую, не столько правда, сколько наше мнение и суждение о людях. Представление о том, какими они должны быть. Возможно поэтому мы чувствуем себя потерянно, испуганно или неуютно, когда эти наши представления расходятся с реальностью. Просто забываем о том, что и они, и мы — люди. Живой организм, относящийся к одному виду, чей организм выполняет сходные функции. И разница в облике, предпочтениях, родословной, на самом деле — лишь облако, которому мы придаем выдуманную важность.       Осознание обухом ударило по голове и Марвин не выдержал, встал перед альфой, закрывая его собой. — Не смейте поднимать на него руку, — он не кричал, но голос был грозный. — А что ты лезешь, шавка мерзкая, — выпалила блондинка уже на него. — Потому, что у вас нет права оскорблять Келвина. Хоть будьте триста раз ему родителями, — с морозным холодом. — Он уже совершеннолетний, а значит в праве сам за себя решать. Тем более, что он выписался из семейного реестра, — Ян взял Кела за руку и с силой сжал ее.       Альфа в ответ нежно погладил ее пальцем, не разжимая рук.       Было видно, что обе родительницы не ожидали подобного ответа. Они стояли, напротив парней и глубоко, тяжело дышали. — Ах ты дрянь, — брюнетка не выдержала повисшей паузы.       Она попыталась было вцепиться Марвину в лицо своими ногтями. Но тут уже Кел, вроде бы вспомнил о том, что он мужчина и альфа. Он схватил мать за руки и оттолкнул от омеги. Она чуть не упала, но супруга успела подхватить. — Повторяю снова. У вас нет прав оскорблять или причинять вред тому, кого я люблю. Мы с вами больше не семья. И становиться ей вновь я не собираюсь. Можете вычеркнуть меня из завещания и прочих бумаг все равно, — под напором парня родители даже отступили. — И не приезжайте больше, если вам не интересно ничего, кроме своего финансового состояния. А МЫ уходим. И прошу НАС больше не беспокоить.       Развернувшись, МакМерфи схватил стоящего рядом Яна за руку и молча поволок его в свою квартиру.       Они и словом не обмолвились по пути. Каждый думал о чем-то своем. Да и лестничная площадка не была лучшим местом для бесед.       Дверь Кел открыл с трудом. Руки до сих пор тряслись от нервов. Все в той же тишине они разулись и прошли в гостиную, что также выполняла функцию спальни. Альфа сел на диван и жестом попросил омегу сделать тоже. Когда парни сидели рядом, каждый из них хотел начать диалог, но не знал, что сказать. Первым набрался храбрости Келвин. — Ян, зачем ты это сделал? — он смотрел собеседнику с глаза, продолжая сжимать кулаки. — Зачем пришел сюда? Зачем встал на мою сторону? Ты же помнишь, что я сказал.       Ян вздохнул, укусив себя за внутреннюю сторону щеки. — Как раз поэтому я и тут, — от нервов он начал почесывать колена сквозь грубую ткань джинс. — Пришел дать ответ, так сказать, — парень глупо усмехнулся. — Думаю, ты мне нравишься. Не знаю любовь это или еще что-то, но тогда, когда мы целовались, сердце так сильно билось и было так тепло… — он отвел взгляд.       Альфе хватило и этих слов. Он придвинулся ближе к своему гостю и нежно коснулся его щеки. Тот мельком бросил на него взгляд. И их губы соединились в теплом, ласковом, обволакивающем поцелуе.       Ян нисколько не препятствовал ему. Не сопротивлялся. Он пытался повторять за альфой, но был слишком неопытен в этом. Просто млел, получая удовольствия от того, как язык Келвина хозяйничал в его рту. Парень даже не знал, куда ему руки деть. Ладонь альфы плавно оглаживала бедро омеги, поднимаясь вверх, проникая под футболку. — Ай! — вскрикнул Марвин. — Что такое? — всполошился Кел. — Ничего, просто у тебя руки холодные, — ответил Ян и уже сам поцеловал МакМерфи.       Он хотел углубить поцелуй, но сноровки ему не хватало. Зато альфа понял желание партнера и сам сделал это.       Они медленно опустились на диван. Альфа старался не сильно давить своим весом на партнера. Он вновь попытался огладить бока и животик омеги. Но на сей раз тот не дрогнул. Точней дрогнул, но уже от удовольствия.       Келвин продолжал распалять его. Он слегка прикусывал бархатную кожу шеи Яна, оставляя на ней алые следы. А потом оставлял на том же месте свой поцелуй. Опустившись ниже, парень прикусил стройную выпирающую косточку ключицы. Ян жарко простонал, путаясь своими длинными тонкими пальцами в его густых волосах.       И уже оба парня упустили момент, когда оказались по пояс голыми. Альфа продолжал изводить омегу своими ласковыми пытками. Скользил рукой по груди, задевая подушечками пальцев впадинки ребер и затвердевшие горошинки сосков. Последние он с забвением облизывал, слегка покусывая. А потом нежно сминал рукой.       Так он опускался все ниже. Проводил дорожку поцелуев по осторожно вздымающемуся животу, доходя до тонких темных волосков, что спускались ниже в область паха. Кел последовал за ними, как за указателем, вдыхая все более концентрированный запах кожи Яна, в котором смешался пот и феромоны омеги.       Аккуратно расстегнув ремень джинс Марвина, Келвин стянул их вниз, вместе с успевшим намокнуть нижним бельем.       Член Яна уже стоял, истекая смазкой. Кел припал к нему губами и сперва поцеловал головку, глядя на смущенное лицо омеги, что поначалу наблюдал за происходящим, а после выходки возлюбленного, пристыженно накрыл лицо руками. Альфа провел своим горячим языком по напряженному стволу, а затем заглотнул его целиком. Ян почти кричал от удовольствия. А МакМерфи это нравилось, поэтому он с большим усердием продолжал свои действия.       Так продолжалось до тех пор, пока омега не кончил, изливаясь семенем прямо в рот альфы. Тот проглотил все это, даже не поморщился.       Марвин мысленно уже убил его всеми способами за такой выпад.       А Келвин, тем временем, продолжил. Вытащив из шкафчика крем для рук, он обильно смазал им анус партнера. А после проник туда пальцем. Ян сжал обивку дивана. Ощущение не самое приятное, но он бы об этом не сказал. Решил терпеть. Со вторым пальцем стало легче, а третий смог достичь простаты, разнося удовольствие ударом молнии по телу.       Когда омега был уже готов, Кел снял с себя штаны, освобождая возбужденную плоть и натянул презерватив, что вот уже который месяц покоился у него в тумбочке.       Он входил медленно, чтобы не доставить боли партнеру. А потом дал ему несколько минут привыкнуть. А после начал двигаться. Медленно и плавно постепенно перерастало в быстро и страстно.       Доводя партнера до экстаза сзади, альфа не забывал ласкать его член и дарить поцелуи. Очень скоро вся комната пахла сексом, потом и ароматом двоих парней, охваченных страстью и желанием.       Ян уже не знал, сколько оргазмов получил — мозг совершенно не работал. Ему просто было очень хорошо.       Когда они закончили, уже садилось солнце, окрашивая небо в огненно-красный. Парни держались вдвоем на узком диване. Их тела были перепачканы спермой, да и на полу остались следы от их недавних действий в виде использованных презервативов и тюбика крема. — И что теперь? — спросил Ян, жмурясь от приятной боли. — Если ты не против — будем встречаться, — Кел нежно поцеловал ему плечо. — Только за, — он ответил ему кротким поцелуем в щеку.       Люди за окном только приходили усталые домой с работы. А в крохотной квартирке старого девятиэтажного дома, двое парней нежились в объятиях друг друга.