Без памяти

      После ухода Валиде внутри Сулеймана вновь проснулись жизненные силы. Он был искренне рад тому, что наконец-таки помирился с матушкой.       Султан, полный прекрасными мыслями, совсем не заметил прихода Бали бея.       — Повелитель, сейчас вам принесут недавно сшитый фиолетовый кафтан. Думаю, он получился достойным вас!       — Ох, Малкочоглу, ты даже не представляешь, насколько я сейчас счастлив! Я помирился с Валиде, и с моей души свалился огромный и очень тяжкий груз…       — Поздравляю, вас! Теперь госпожа снова будет управлять гаремом?       — Конечно. Это её законное место.       Неожиданно Сулейман улыбнулся: в голову к нему пришла мысль.       — Бали бей, пусть мне принесут простую одежду. Отправимся на базар, уж очень давно мы там не были! А новый кафтан прибереги для сегодняшнего совета.       — Слушаюсь, повелитель.

***

      Ибрагим обнаружил себя на кровати Хюррем с влажной тряпкой на лбу. Он с трудом поднял тяжёлые веки, а яркий солнечный свет, пробивавшийся через окно, больно ослепил его глаза. Встав на ноги, к своему удивлению Паргалы почувствовал бодрость, не было больше ни головокружения, ни былого шума в ушах. Хотя… уши всё-таки улавливали какие-то звуки, слегка приглушённые, но до боли знакомые. Ибрагим выглянул в окно: это Хюррем сидела в маленьком садике и напевала какую-то песню. Увиденное заставило пашу улыбнуться. Он с наслаждением потянулся и спустился вниз к поющей госпоже.       — Тео, тебе же нельзя вставать!       — И тебе доброе утро, моя Хюррем!       Султанша подошла к Ибрагиму и дотронулась до его лба.       — Жара нет… Но всё равно тебе нужно лежать.       — Не стоит, ведь я собираюсь в путь. Поездка на корабле будет долгой, там и отлежусь, и долечусь.       — Значит, ты действительно уезжаешь? — в голосе Хюррем послышались нотки грусти.       — Да. Но ты можешь не переживать. Этот дом я оплатил на несколько лет вперёд, а с финансами тебе будет помогать Матракчи: я дам ему координаты местоположения одного своего тайника. Там очень много богатств. При правильном использовании вам двоим хватит до конца жизни.       — Не стоит… Я и так чувствую себя виноватой перед тобой. Ты тратишь на меня и время, и деньги, и…       Хюррем не успела договорить, как Ибрагим перебил её:       — И свою любовь… Это главное, это гораздо важнее времени или денег. Неужели ты не понимаешь?       Султанша пожала плечами и тяжело вздохнула.       — Кто я по сравнению с тобой? Ты богат, красив, влиятелен. Тебя всё время окружают слуги. А я? Я ведь простой человек без громкого имени, без денег, без памяти в конце концов! За что же ты меня полюбил?       — А за это и полюбил! — Ибрагим сказал эту фразу громко, словно желая, чтобы её услышал весь Стамбул. — Понимаешь… — продолжил он, — За спиной каждого человека есть хотя бы один, хоть небольшой, но грех. А ты, потеряв память, лишилась и своего прошлого. И нет больше за твоей спиной не единого грешка. Ты чиста, как ангел… наивна, как ребёнок. Нет в этом мире больше таких светлых людей…       — То есть, как только я всё вспомню, ты разлюбишь меня? Ведь тогда я потеряю и ангельскую чистоту, и детскую наивность…       — Если ты вспомнишь всё, то я буду стараться тебя возненавидеть, потому что…       — Почему? — заинтересованно спросила Хюррем.       Но Ибрагим не торопился отвечать, он внимательно вглядывался в глаза госпожи, но затем, всё же набрался смелости и произнёс:       — Потому что ты возненавидишь меня… Я плохой человек… Я заслужил того, чтобы меня ненавидели.       Хюррем посмотрела на своего собеседника с сожалением:       — Нет, что ты? Разве я смогу тебя возненавидеть? Ты ведь столько сделал для меня… Нет в этом мире хороших людей: все мы плохие. И я плохая, я в этом точно уверена. Я так же как и ты, наверное, в своё время наделала много непростительных ошибок. Но это не значит, что за каждую ошибку нужно так себя ненавидеть. Нужно жить дальше. Вот у меня нет никого на этой земле: ни семьи, ни друзей. Ты есть, но даже ты скоро собираешься оставить меня. Но есть ещё один человек, который помогает мне жить. Это Муххиби… Он приходит ко мне во снах, он читает мне стихи. Ты знаешь, мне даже кажется, что я его… люблю… Конечно, это безумно странно. Но я мечтаю найти его, я почти уверена, что он — настоящий человек, и что он знает меня и тоже мечтает меня отыскать.       Паргалы тяжело вздохнул. Он взял руку Хюррем и крепко сжал её своими тёплыми ладонями.       — Несколько недель назад достроился мой личный корабль, и вот уже который день потихоньку, незаметно ото всех, туда свозятся мои вещи. Сейчас судно почти загружено: оно укомплектовано и экипажем, и провизией. Сегодня я хотел съездить туда, проверить, как обстоят дела. Не хочешь поехать туда со мной?       Хюррем пожала плечами, словно сомневалась, а затем тихо произнесла:       — Хочу…       Этот ответ обрадовал Ибрагима, и он задорным голосом проговорил: тогда отправляемся в путь!