Без памяти

      Султан Сулейман ещё в ночной рубахе стоял на своей террасе и рассматривал ярко-оранжевое ещё не поднявшееся на небо солнце. Так тихо было в саду, лишь листья да высокие травинки шуршали от дуновения лёгкого ветерка. Но эту тихую картину нарушил Бали бей. Он, без свойственного ему спокойствия, словно обезумевший, вбежал на террасу к падишаху. Глаза его были круглые, на лбу выступали испарины.       — Что случилось, Малкочоглу? — поинтересовался султан.

***

      Некоторое время назад       Мустафа паша, только что прибывший в дворцовый сад Топкапы, стоял, облокотившись на деревянную стенку конюшни, и задумчиво разглядывал белоснежные облака на небе. Внезапно на своём плече он почувствовал чью-то крепкую руку — это был Айяз.       — О чём задумался, эфенди?       — О сегодняшнем совете, друг мой… Безумно интересно знать, какие решения примет султан. Да и Ибрагим сегодня, говорят, не приедет. Очень уж всё странно, по-особенному. А в воздухе царит какая-то интрига.       Айяз хитро улыбнулся, глаза его заблестели. Из-за пазухи он достал скрученное в трубочку письмо.       — Вот, что я называю настоящей интригой!       Мустафа заинтересованно приподнял брови:       — Что это, паша?       — Это… — Айяз только начал говорить, как мимо них кто-то промелькнул и вновь скрылся в тени дворцового сада. Думаю, нам стоит отойти из столь проходимого места… Потому что посторонние уши нам ни к чему.       Пройдя в самые глубины сада Топкапы, Айяз продолжил начатый ранее разговор.       — Мустафа, у меня в руках письмо… Это послание повелителю, в котором я написал о том, что это Ибрагим похитил его любимую госпожу Хюррем султан. После такого уж точно не сносить нашему великому визирю головы!       — Но паша, как же ты собираешься подкинуть его падишаху? Ведь ни в коем случае нельзя, чтобы он узнал, что в этой истории замешаны и мы с тобой.       — Ты верно говоришь, Мустафа. Я долго думал над этим вопросом. У тебя ведь есть один знакомый евнух в гареме, не так ли? — Есть… — озадаченно произнёс паша, — Причём он очень надёжный и верный человек. — Вот и отлично! — радостно воскликнул Айяз, — передай письмо ему, а он пусть найдёт какую-нибудь девушку, которая подбросит письмо Малкочоглу Бали бею в комнату. Ведь у его покоев нет стражи, да и служащие гарема туда постоянно заходят. Пусть проберётся к нему под предлогом уборки, например… А хранитель покоев уж точно передаст такое сверхважное письмо султану, в этом можно не сомневаться.       — Что ж, паша, мудро придумано! Попробуем воплотить твою идею в жизнь!

***

      — Повелитель… Повелитель… — словно задыхаясь говорил Малкочоглу, — Мне подбросили записку, и в ней сказано, что это Ибрагим паша похитил Хюррем султан, что он всё это время обманывал вас… А сзади есть подробное описание места, где сейчас находится наша госпожа…       Поражённый государь выхватил слегка помятую, скрученную в рулон записку из рук Бали бея, сам прочитал, а затем резко сунул себе за пояс.       — Сейчас же выдвигаемся в путь.       — Повелитель, мы можем позвать человека, который очень хорошо ориентируется на местности, для того, чтобы он мог проводить нас… — с энтузиазмом предложил Бали бей.       — Не стоит. Я сам смогу найти свою Хюррем!

***

      План рыжеволосой султанши был прост: сейчас она оденется, возьмёт кошель с деньгами, оставленный Ибрагимом, и выйдет к дороге. После она вместе с каким-нибудь извозчиком доедет до базарной площади, а там и до её родного дворца рукой подать…       «Медлить нельзя, нужно бежать!» — говорила себе Хюррем.       И вот спустя несколько минут она уже стояла одетая возле выхода с территории охотничьего домика. Султанша проверила наличие мешка с золотом за поясом, накинула капюшон своего плаща на голову, потянулась к ручке дери, но та внезапно отворилась. На проходе показался силуэт Ибрагима. Паша был явно удивлён, увидев Хюррем в таком «походном» одеянии.       — Ты что, собираешься бежать? — ни без удивления спросил он.       Испуганно Хюррем попятилась назад, но затем, наступив в небольшую ямку, споткнулась и упала на спину.       Паргалы бросился к ней.       — Не смей! — завопила госпожа, — Не трогай меня, не подходи!       — Но почему? Что с тобой стряслось? — по-прежнему недоумевал Паргалы.       Хюррем заглянула визирю в глаза и, пристально вглядываясь в них, произнесла:       — Только один мужчина может касаться меня, и это — султан Сулейман хан хазрет рели!       Хюррем, не вставая, притянула ноги к себе и обхватила их руками, а затем уткнулась лицом в свои колени. Ибрагим, обомлевший от услышанного, тоже присел на колени.       — Значит, ты всё вспомнила? — огорчённо спросил он. Внутри у него всё съёжилось, глаза его хоть и оставались сухими, но душа его плакала…       Султанша кивнула:       — Вспомнила…       — Значит, ты выбрала его? — тихо, словно без эмоций спросил Паргалы.       Султанша подняла голову:       — Я люблю его, Ибрагим… Неужели ты не понял этого за столько лет?       Паша двинулся чуть ближе к султанше.       — Раньше я был уверен, что ты любишь лишь себя и свою жизнь. Я думал, ты алчна, эгоистична и самонадеянна. Но сейчас я узнал тебя настоящую, совсем другую… Я увидел, какая ты в простой повседневной жизни без дворцовых интриг, скандалов и смертей... — Ибрагим слабо улыбнулся: — А ты?.. Разве ты не увидела во мне другого человека? Ведь с тобой я тоже был другим… Хорошим, что ли… И знаешь, мне понравилось быть хорошим. И именно поэтому я избавил себя от того, что сжигало меня изнутри. Я больше не великий визирь. Я уезжаю. Сегодня. А приехал я за тобой. Поедем со мной?       Хюррем приподняла опущенную голову, и прежде чем ответить, она долго смотрела паше в глаза, словно пытаясь сказать ему что-то без слов…       — Да, я увидела в тебе другого человека… Но у меня четверо детей, Ибрагим. И для меня они — самое дорогое, что только может быть. Ведь я борюсь не только за свою жизнь, но и за их маленькие невинные жизни тоже.       — Я ехал сюда и думал о твоих детях! — воскликнул паша, — Я позабочусь о них, я знаю, как выкрасть их из дворца! У меня несколько имений в Европе — места хватит на всех. А дети, они ведь ещё такие маленькие, они ничего не поймут… А когда вырастут, то придумаем для них какую-нибудь правдивую историю, почему они оказались в другой стране. А ещё, знаешь, они проживут там вместе с нами долгую и счастливую жизнь… Ведь здесь им жизни не будет. Шехзаде уже скоро начнут кровопролитную борьбу за трон, и лишь один из них останется в живых. И не боишься ли ты, что таким шехзаде станет Мустафа? Поедем со мной, Хюррем… Мы ведь так похожи… О, сколько лет мы враждовали и даже подумать не могли, как хорошо нам будет, если мы объединимся и станем единым целым! Хюррем, ну посмотри на меня! Ну разве плохо нам было с тобой вдвоём? Для меня это лучшие дни за последние годы!       Султанша по-прежнему сидела, уткнувшись лицом в колени. Ибрагим аккуратно протянул руку и поднял её голову за подбородок, а другой рукой убрал рыжие локоны с лица.       — Море нас ждёт… Поедем?