Штормовая эскадра

Альв - Кто из вас знает морское дело? Я отвык от солнца, с некоторой долей иронии можно даже сказать, что в этой жизни вовсе его еще не видел. До безумия рад и ему, и вообще яркому свету, но вынужден болезненно щуриться. - Я спрашиваю, кто из вас знает морское дело? – терпеливо повторяет усталый голос. Я толком не вижу говорящего, только черный росчерк силуэта перед неровным строем бывших пленников. Нас. Не вижу, зато слышу, и то, что он говорит… - Я. Высоко поднимаю руку на случай, если мое хриплое карканье не услышат. Даже этого простого движения мне хватает, чтобы покачнуться на неверных ногах. Стискиваю зубы и стараюсь стоять прямо. Мои шансы и так невелики, сейчас этот человек в черном – похоже, военная форма – подойдет, приглядится ко мне, и… - Сколько ходил в море? - Два года. - Матросом? - Да. У него лицо человека, не спавшего больше суток, а нормально не спавшего – больше месяца. Темнота вокруг запавших глаз, плотно сжатые сухие губы, нехотя выталкивающие нужные слова. Понимаю, что не мне и не сейчас говорить о своем внешнем виде… Ох, об этом лучше не только не говорить, но и не думать, пока мне хватает сил хоть на что-то еще надеяться. - Как тебя зовут? - Альв. - Я вижу, кто ты, - устало вздыхает человек. – Как тебя зовут? - Альв, - пожимаю плечами, стараясь не морщиться. – Другого имени я не помню. И ведь я даже не лгу. Когда понял, как они хотят узнать мое имя и имя моей семьи, решил, что лучше мне его забыть. Неважно даже, хотели они потребовать выкуп или что-то еще. Я хотел забыть – и я забыл. Нельзя сказать, что мне в этом не помогли. - Хорошо. Пойдешь пока на мой корабль. Работать сможешь? - Да, сэр. Это тоже не ложь, хотя и до правды не дотягивает. Скажем так: мне придется смочь работать. Потому что оставаться здесь еще хотя бы час… Меня и еще четверых капитанский адъютант проводил на берег к шлюпкам и походному лагерю. Не доходя до него велел раздеться и по очереди подходить к матросу, щедро поливавшему «пополнение» из ведра. Я разделся, задумчиво посмотрел на очередного купальщика. - Господин адъютант, будьте так добры, одолжите кинжал ненадолго? – обратился я к адъютанту. Тот дал, хотя и передернулся, даже дважды: сначала от моего голоса, потом – в момент передачи оружия. Судя по его лицу, он был совсем не уверен, что мне стоит давать в руки нечто опасное. Но, видимо, вера в капитана и его решения пересилила. - Благодарю вас. Я рукой собрал спутанные и слипшиеся от крови волосы, скрутил в жгут и отхватил лезвием у самого затылка. Брезгливо отбросил на кучу одежды. Перехватил несколько чиркнувших по щекам прядей и кое-как срезал, лишь бы смотреть не мешали. Будет время – подстригусь нормально. Я вернул кинжал и шагнул под свою порцию ледяной воды. После купания нас осмотрел врач. Судя по тому, как недоверчиво он на меня косился и выспрашивал про болезни и внутренние травмы, весьма толковый. Он прекрасно понимал, что мое «прекрасно себя чувствую, спасибо» - что называется, брешет, как дышит. Но доказать ничего не мог, так что был вынужден допустить к работе. Хотя и впихнул-таки какое-то питье, слабо отдающее магией. При осмотре лекарь тоже явно использовал магию. Не знаю уж, что она ему дала, но, может, насекомых вывел, к примеру. Было бы славно. Я оделся в выданную матросскую форму, показавшуюся мне почти родной, и взял миску с горячей похлебкой. Было приказано управиться с ней до возвращения шлюпки, но я и без того все съел, кажется, быстрее, чем успел увидеть. Имени своего нового капитана я не спрашивал, ноон был так любезен, что представился сам. Правда, вспомнить, где я слышал раньше это имя, мне удалось только к вечеру, за несколько секунд до падения в сонное беспамятство. Ну и везучая же ты тварь, Альв. Кто бы мог подумать. «Альв» - то слово, которым я начал называть сам себя. Потому что нужно же было хоть как-то. Потому что так не называли меня те. Конечно, забыть про то, кто я, они тоже не давали, и я был «ушастым выродком», «поганой нелюдью» и все такое прочее. Впрочем, еще чаще я слышал в свой адрес другое слово – «падаль». И от него мне тоже нужно было защитить то, что можно было бы назвать разумом. На шестой день капитан снова вызвал меня для оформления личного дела и все такое прочее. Против ожиданий, не стал ни о чем расспрашивать подробно, удовлетворившись еще одним «не помню». Да еще и, убедившись, что я действительно знаю свое дело, назначил и. о. старшего матроса.В общем-то, быстро стало понятно, почему – стычка с теми выкосила изрядную часть его команды. Собственно, он и не должен был оказаться на острие атаки, капитан БренТаранис, восходящая звезда тэрманийского флота, охотник на морских чудовищ. На пиратов тоже, само собой, но в море. В захвате базы участие ему пришлось принять только потому, что выход на базу первым обнаружил именно он, а остальные силы не успевали подойти раньше, чем через несколько часов. О том, что военный флот постепенно затягивает петлю на горле базы, и именно поэтому те уже полгода как не рискуют особо высовываться, и тем более – вывозить товар, в том числе и живой, я знал и раньше. Само собой, мне об этом никто не докладывал, но в их коридорах звуки разговоров разносились достаточно далеко, а у меня хороший слух. Еще лучше он стал за то время, пока заново отрастали глаза. Мне сказать тем «спасибо»? Им знатно портила настроение наступающая на пятки королевская разведка, да и вообще было скучно столько времени сидеть в норе. И тут так удачно попался я. Товар, который так славно регенерирует – а значит, с ним можно развлечься, а потом все равно продать. Или прикончить. Я не сразу смог понять, какие чувства преобладали во мне от осознания того, что этими месяцами, проведенными у них, я обязан славным ребятам из военного флота, кружащим в окрестных водах, как вынюхивающие кровь акулы. В конце концов пришел к тому, что, если бы мог, выпил бы за их здоровье – эти полгода все равно стоят того, чтобы этих сожрали рыбы. Пожалуй, я согласился бы даже сдохнуть ради удовольствия полюбоваться этим. Но этого мне как раз и не досталось – когда меня выводили на проклятое благословенное солнце, все уже было кончено. А капитан Таранис решил все же оставить меня на своем корабле. Я был только за. Вначале – потому, что идти мне было все равно больше некуда. После – потому что вспомнил, почему выбрал когда-то именно море, а лучше, чем на «Брайсе», «Быстром», мне не будет, пожалуй, нигде. *** Капитан …Матрос альв? Да хоть морской дьявол! Если он согласится исполнять устав военного флота Тэрмайн и не жрать мою команду. У меня около тридцати процентов недееспособной команды, из них треть восстановлению не подлежит – маг у меня погодник, а не некромант. Ладно, шутки в сторону. Меня ждут не зачищенные пиратские катакомбы. Подсчет потерь. И ремонт корабля. И тьма тьмущая рапортов… - Грейс, возьми с собой синюю и красную краски, пойдешь замыкающим. - Есть, сэр! Синей краской помечаем уже зачищенные двери и проходы, красной – те, в которые я своих людей без поддержки военных магов не поведу. Руководство зачисткой мозг производит почти автоматически, на то, чтобы запомнить или хотя бы отметить подробности сил уже не хватает. Проверить все двери, в случае сопротивления – устранить все, что движется. К счастью, в нашем секторе почти никого и не осталось. Пометить помещение, пройти дальше. Следующая дверь… Единственный запомнившийся эпизод – из вскрытого шкафа выпадает красный парадный мундир сухопутного офицера… А, нет, просто отрез похожей ткани. Что и к лучшему: как представлю, что пришлось еще и в срочном порядке выяснять у кого-то из захваченных ублюдков, чей это был мундир… Сколько я нормально не спал? Ладно, поставим вопрос иначе: когда я вообще в последний раз спал? А ел? Замнем для ясности. На собрании штаба меня послали… заниматься своим кораблем. Видимо, испугались, что все найденные ценности я успею переписать. До последней проклятой монетки. А ведь успел бы. Но на это, как и на допрос пленных, назначили других людей. На ремонт дали три дня, с приказом после отойти в ближайший тэрманийский порт и ждать дальнейших распоряжений. Ну и слава морским богам. Потому что новобранцев не хватит возместить даже окончательно выбывших членов экипажа. Последнюю неделю я выживаю по большей части на сухпайке и черном юморе. Даже кофе варить опасались, чтобы дым не выдал, пока мы висели на хвосте у этой курьерской скорлупки, опасливо ползущей на базу. Может, высплюсь – когда-нибудь – и снова превращусь в человека. Кстати, о пополнении. На них же нужно будет заводить личные дела – и не в две строчки в капитанском журнале «имя, возраст, род занятий», на что меня еще хватило сегодня. Но этим, пожалуй, можно будет заняться через несколько дней. В море. Как хорошо проспать целых восемь часов. Подряд. И выпить горячий кофе. Выпить, а не сжевать от отчаяния пару зерен и еще два часа от них отплевываться. Впервые за две недели я снова слышу приятные любому капитану шум, гам, ругань, обрывки песен – в общем, все, что свойственно нормально функционирующему кораблю. За время вынужденного режима тишины и я, и мои люди столько раз прокляли (мысленно, в крайнем случае – шепотом) эту базу, что непонятно, как она вообще не затонула. Так, с рапортами о потерях среди личного состава я закончил. О мертвых позаботились, пора подумать о живых. Кажется, я предполагал, что приступ черного юмора у меня пройдет?.. Я вызвал старшину, под чье начало были отправлены новые… сослуживцы, бля. Выслушал отчет о том, как они вообще ведут себя в команде. Как ни странно, мне повезло, и все пятеро, заявивших о своей осведомленности в морском деле, действительно оказались моряками, а не вышибалами в портовом кабаке. Или, скажем, бывшими утопленниками, наглотавшимися соленой воды и возомнившими себя бывалыми морскими волками… Старшина отдельно отметил, уже не в порядке доклада, а от себя, что «этот, который ушастый» не только четко исполнял приказы, но и не всегда в них и нуждался – и так, мол, знает, что надо делать, и корабль чувствует. - Учитывая наши потери, - мрачная пауза, - Можно поставить старшим матросом. Пока, хотя бы. Ну да, двое старших погибли, еще три вернут дееспособность не так скоро, как хотелось бы. А они все равно нужны. - Поговорю – посмотрим. Присылай новеньких, по одному. Начни с людей. Старшина хмыкнул, козырнул и ушел. Я достал чистую бумагу, символически сдул пыль со стола и взял перо. Опрос состоял из стандартных вопросов: имя, возраст, семейное положение, место рождения, род занятий (до поступления на службу). Плюс планы насчет дальнейшей службы. Для тех, кто собирается оставаться на корабле дальше следующего порта – принесение присяги и роспись за получение подъемных. Для тех, кто хочет сойти – пометка в личном деле и свободен. Рассчитываться в этом случае буду уже в порту. С людьми проблем не возникла. А вот с альвомбыли некоторые нюансы. «Одуванчик…» - первая и, откровенно говоря, дурацкая мысль, которая возникла при его появлении в моей каюте. Хорошо, что форма у матросов синяя, а не зеленая, а то удержаться и не ржать было бы сложно. Весьма условно равномерно остриженные светлые волосы вызывали непобедимую ассоциацию с милым летним цветочком. Главное, чтобы его никто из команды так не назвал, а то мало ли… Полярные лисы, говорят, тоже белые и пушистые. Я сидел и мрачно разглядывал вошедшего. Мрачно – чтобы не ржать. Так, пора начинать опрос, пока еще что-то такое в голову не пришло. - Имя, фамилия, дата и место рождения? - Не помню, сэр. - Совсем? – вопрос безнадежный, но все-таки. - Так точно, сэр. - Как тебя называть? - Альв, сэр. Этого достаточно. Сэр. Я печально посмотрел на белый листок перед собой. Вздохнул и начал заполнять: «Имя – Альв, фамилия – прочерк…» Прочерк, прочерк, еще прочерк. - Ладно. А приблизительно тебе лет сколько? - Напишите столько, на сколько выгляжу, сэр, - ироничная улыбка уголками губ. - От альва – «на сколько выгляжу?» - я был не менее скептичен. - Так точно, сэр. Кажется, кто-то играет в тупого солдафона. Прямо как… я, перед проверяющим финансы офицером. Хотя, расстояние до моего стола не то, руки не там, где положено, взгляд… В глаза он смотрит, а не в пространство над правым плечом. - Ладно. Будет двадцать шесть. Служить дальше будешь, или до первого порта? - Буду, сэр. «Замечательно», - и даже почти без иронии. Я поднялся: - Тогда повторяй за мной: «Я, такой-то такой-то, вступаю на военно-морскую службу и клянусь верно служить в соответствии с законом его величеству, его наследникам и трону…» Альв повторил. «Вот и молодец», - про себя прокомментировал я, а вслух добавил: - Поздравляю с вступлением в королевский военный флот Тэармайнн. А теперь распишись за получение аванса. - Благодарю, сэр. Он взял протянутое перо, пододвинул к себе лист, вписал свое, так сказать, имя и расписался. - А теперь здесь – за премию в связи с вступлением в должность исполняющего обязанности старшего матроса. Его рука с пером на секунду зависла над новым документом. - Да, сэр. Еще один росчерк. - Теперь свободен, исполняющий обязанности старшего матроса Альв. - Слушаюсь, сэр. Собирая и подшивая к личному делу расписки с его подписями, я представлял себе, как буду сдавать его в адмиралтейство и благодарил богов за то, что у нас не нужно указывать расу. Хотя вопросы все равно будут. Одуванчик… сказать, чтобы его нормально постригли, что ли? Во избежание конфуза. Зато стало видно, что волосы у него почти белые. Да и в матросской куртке он выглядит уж куда лучше, чем в том буро-сером тряпье, в котором его вывели из камеры. Буром. Как запекшаяся кровь. Или не «как». Врач сказал, что повреждений на Альве не нашел, но его заверениям в отличном самочувствии не поверил. А говорят, что у альвов очень хорошая регенерация. Очень. Хорошая. Регенерация. А судя по количеству бурых пятен, должны были вынести труп. Жаль, что я их убил так быстро. *** Наверное, сверху плац перед Адмиралтейством казался засыпанным снегом. Или сахаром. Или чем еще могло выглядеть такое количество белых парадных мундиров. Слегка разбавленных, правда, сухопутными офицерами в красном. Так сказать, клюква в сахаре. Сейчас вещала как раз «клюква»: - …Сегодня мы торжественно чествуем отважных героев, истинных сынов нашего отечества… И ни одной матросской куртки. Раз уж пускать пыль в глаза «сухопутным», то только белизной и золотом. Нам часа два перед официальной частью рассказывали, как именно мы должны пускать эту самую пыль, и как это важно для престижа флота. Не ударить в грязь лицом, не посрамить честь морских офицеров, что-то там еще не посрамить… Короче, стоять навытяжку, не зевать, не чихать, нос не чесать, не нос – тоже. Хорошо хоть погода пасмурная, и без дождя, сколько нам тут еще украшать плац – неизвестно. Уж очень награждение торжественное, дальше некуда: весь высший командный состав, да еще и представитель лично Его Величества прибыл. - За героическое и победоносное участие в героической защите чести и безопасности нашей родины… Боги, кто ему речь писал? Или это он ее запомнил только частично, а промежутки заполняет экспромтном? Даже не знаю, что хуже. Не успел я порадоваться, что этот бюрократически-патриотический спич наконец окончен, как оказалось, что это было только общее вступление. Для каждого награждаемого предназначалась еще и персональная речь. Кажется, это надолго. Начали вручение, само-собой, с того офицера, который был официально ответственным за захват базы. И который пришел в самом конце – уже даже не к шапочному разбору, а к заметанию пыли под вешалкой. То есть, к самому финалу зачистки подземелий. Ну действительно, не пойдет же сам господин контр-адмирал в авангарде? Я бы тоже не пошел. Если бы у меня был выбор. Парус на горизонте в «моем» квадрате вызывал подозрение сразу по нескольким пунктам, начиная от внезапного появления – по словам вахтенного, «вынырнул хрен знает откуда» - и заканчивая размером и формой, не характерными ни для рыбацкой лодки, ни для военных кораблей, даже разведчиков. Я решил на всякий случай проследить за ним. Почти неделю вели, в том самом растреклятом режиме тишины. Как оказалось, правильно делали – подозрительное корыто двигалось прямиком в скопление рифов, вблизи которого мы и болтались последние месяцы. Ах, простите – патрулировали. Когда курьер – или кем он там был? – забрался уже в само скопление и на ночь явно собрался ложиться в дрейф, я решил активировать «тревожный кристалл». Ну, то чтобы взял и решил – колебался я долго. Кристалл мне выдали на самый крайний случай, под строжайшую ответственность, пригрозив трибуналом в случае «нецелевого использования и разбазаривания государственного имущества». Но возможные предположения отпадали одно за другим. У него какие-то проблемы? Но идиоты, которые при этом суются в настолько опасное место, долго не живут, а корабль явно неновый. Назначена какая-то встреча, именно на утро? Опять же, где, среди рифов?! Больше всего было похоже, что суденышко именно что знало, куда движется, и что ночью – во время отлива – туда все равно не пройдешь. А раз уж идет в такое негостеприимное место, куда никто другой в здравом уме не сунется, значит, у него там что-то ну очень уж важное. И таинственное. А степень моей любознательности в данном случае регламентировалась уставом и приказом отслеживать любое подозрительное движение в этом секторе. И за полгода это судно было самым подозрительным – и самым ненаблюдательным. Плотное наблюдение за сектором и началось полгода назад, когда я доложил – на свою голову – о неоднократно замеченных судах без явных опознавательных знаков, избегающих сближения. Двигались-то они в пограничных водах, и, строго говоря, сближаться и докладывать, кто они есть, были и не обязаны, но… Как потом оказалось, видел их не только я. Командование решило, что стоит все-таки проверить. Стянули изрядные силы, распределили квадраты для патрулирования. Видеть кого-то – видели, но догнать и допросить так и не смогли. Можно было бы предположить, что у кое-кого не все в порядке с головой, раз у него корабли то исчезают, то появляются в поле зрения. Но не у пятидесяти с лишним человек сразу. Поэтому от пяти до десяти кораблей бесились, но продолжали патрулирование. Так что о появлении паруса на горизонте мне доложили сразу же, и «тревожный кристалл» я все-таки активировал, надеясь на то, что за ночь другие корабли успеют подтянуться в мой квадрат, а хотя бы один военный маг засечет место отправления сигнала. Но дальше идти за курьером на том же расстоянии было бы самоубийством даже в прилив. Поэтому я на свой страх и риск активировал еще и «невидимку» - второй один артефакт под проклятую строжайшую ответственность. Надежный, но недолговечный –работает не дольше суток. Зато «Брайс» смог подойти достаточно близко к преследуемому кораблю, чтобы использовать его как лоцмана в лабиринте рифов. Вообще говоря, все эти аргументы я подбирал по большей части для возможного трибунала. Потому что вряд ли у меня там приняли бы ответ «нутром чуял, что так надо». Даже с учетом подтвержденных у меня слабых, но устойчивых способностей к магии в области интуиции. Последние сомнения отпали, когда в неожиданно широком проеме между скал – я был готов поклясться, что раньше его там не было – показались пришвартованные корабли без знаков отличия и донесся запах готовящейся еды. Примерно тогда же пресловутое чутье заорало во весь голос о близкой опасности, но было поздно.По нам дали прицельный залп из береговых орудий. - Все наверх! Канониры правого борта – к бою! Паруса поднять! Лево руля! Времени задуматься о том, почему «невидимка» заглохла часов на двадцать раньше, у меня не было. Нужно было экстренно уводить корабль под защиту пришвартованных пиратских судов – а еще лучше сначала хорошенько полить их из пушек в районе ватерлинии. Что суда именно пиратские сомнений уже не было – их знамя гордо реяло на грот-мачтах. Позеры. И еще – молиться, чтобы на другой стороне не нашлось других желающих нас расстрелять. Я резко ухватился за леер, чтобы удержаться на ногах, мгновенно осознавая – шестым, седьмым, двенадцатым чувством – ответный удар в кормовую часть правого борта. Куда, блядь, девалась хваленая магическая броня?! Которая должна была защитить хотя бы от первого залпа – на что я и рассчитывал?! Видимо, туда же, куда и «невидимка». - Магу – наверх! - Здесь, сэр! - Восстановить броню! - Есть, сэр! «Брайс» не подвел, мы успели уйти частично за скальный выступ, частично за один из все-таки потопленных кораблей. А потом подошли основные силы. Во время моего доклада меня спрашивали и о том, почему я выбрал именно левый край лагуны для ухода с линии огня. Я не нашелся что ответить, кроме «по наитию, сэр». Как ни странно, это было сочтено достаточным обоснованием моего решения. В любом случае, оно оказалось удачным: как потом выяснилось, на правой стороне стоял корабль с мощными орудиями. Из воспоминаний меня выдернул голос королевского посланника, называющий знакомую фамилию. Приглядевшись, я узнал коммандера, принимавшего непосредственное «героическое участие» и далее по тексту. Мы вместе проводили зачистку катакомб. Значит, скоро и моя очередь. - За заслуги перед родиной… Ну вот, опять. Во избежание нового приступа ностальгии я стал рассматривать ряд сухопутных офицеров-сопровождающих «королевского голоса». Все сплошь в парадно-алом. В отличие от нас, у них качество ткани не регламентировано, и каждый наряжается в меру личного достатка и самомнения. - Капитан третьего рангаБренТаранис! Выход из шеренги. Чеканный шаг до трибуны. Остановиться по стойке «смирно» и принять свою порцию словесной патоки: - Звездой Храбрости награждается выдающийся сын отечества… Что-то он ради меня особо расстарался. Видимо, чтобы компенсировать награждение в конце процессии. Справа от оратора, на которого сил моих нет смотреть в упор, удачно для меня оказался майор в затейливо расшитом мундире – хоть будет что порассматривать. Узор, конечно, тоже красный по красному… Кстати, знакомый узор. Очень знакомый. Один в один «недомундир» из пиратских закромов. Оперативно они конфискат… распродали. Да и использовали тоже. Двух месяцев не прошло. Интересно, этот майор знает, какой крови стоила его обновка? Вот только спрашивать я не буду, а то ведь не отстирается. - Подающий большие надежды офицер, восходящая звезда тэрманийского флота… ЧТО?!?!?! Хорошо, что мое лицо приняло предписанное уставом каменное выражение еще несколько часов назад, да так и застыло, а то бы вытянулось совершенно неприличным образом, не способствующим непосрамлению чести мундира.Спасибо еще, что не «первая скрипка» или «прима-балерина» тэрманийского флота. Когда я отдавал честь после получения ордена, заметил, что рука все-таки подрагивает. Интересно, это от с трудом сдерживаемого хохота, или мое волнение не смогли сбить даже откровенно дурацкие шуточки внутреннего голоса? Потом был торжественный банкет. Конечно, всю эту ораву – простите, высший офицерский состав – нужно теперь накормить, не зря же три часа на плацу стояли. - Приветствую восходящую звезду тэрманийского флота! – МэдокИшибел, мой однокашник времен офицерской академии, давился от хохота. - Скорее уж моргенштерн, - хохотнул я. А как еще можно реагировать на эту дичь? - Ставлю кортик против пуговицы от кителя, что это станет твоим прозвищем! - Разве что ты этому поспособствуешь. - Я подумаю, - подмигнул он и направился к столу. Кроме этой беспримерной беседы банкет порадовал еще одним знаменательным событием: весьма непрозрачным намеком от того самого контр-адмирала, что детали проведенной операции разглашению не подлежат. Чего и следовало ожидать, учитывая несколько занятных фактов. К примеру, что информация о возможном – только возможном! – существовании пиратской базы где-то у берегов Тэрмайн ко мне попала в виде «случайной» обмолвки офицера, передающего мне боевое задание. Или что те самые пиратские корабли, да и «мой» курьер непонятным образом появлялись и исчезали. Очень уж похоже на действие армейской «невидимки». К слову, которая у меня засбоила в самый неподходящий момент. Будь я офицером внутренней безопасности, меня бы несказанно заинтересовал вопрос, откуда у пиратов военные артефакты, и в немалом количестве. Потому что для построения такой защиты базы их нужно не два, не три и не десять. И негласное распоряжение придержать язык выглядит вполне логичным. Хочу назад в море… *** Альв Как я понял, капитану кто-то таки сказал про «восходящую звезду», ту самую, которую я у себя в мозгу уже цитировал. Вроде даже на официальном награждении. Забавно, что он раньше этого не услышал. Я вон, со своим отсутствием в полгода, и то сподобился. Какой гений от словоблудия это в первый раз выдал, я не знаю, но в этот раз уже другой умудрился повторить в лицо. Капитан изволил ржать на весь корабль. Я его понимаю, тут либо смеяться, либо убивать. Я обживаюсь на «Брайсе», если можно так сказать. Старшего матроса мне официально утвердили, ну и… пускай будет, в общем. Мне и другим новеньким роздали кое-что из личных вещей погибших. Сменную одежду, например. А со своего первого жалования я купил – вернее, попросил боцмана купить мне – хорошие сапоги. Он ко мне неплохо относится. Да здесь ко мне все неплохо относятся, в общем-то. Вначале, конечно, косились, а потом… пожалуй, да, приняли как своего. Для сумасшедшей команды сумасшедшего Тараниса куда важнее оказалось, что я умею, чем форма моих ушей и прочие отличия. Даже имя мое они быстро стали трактовать по тому, как оно переводится с одного из человеческих языков – «белый», - чем как название расы. Собственно, с того самого слова и слизанное, в свое время, уже в этом мире. Предков моих драгоценных родственников сюда приволок когда-то некий предприимчивый маг. Поимевший с них, как я понимаю, изрядно и ценностей, и знаний. Альвы на удивление быстро сжились с людьми, хотя и в весьма сомнительной роли. Официально они, как правило, числятся советниками значимых персон разной степени родовитости и зажиточности. Фактически – живое украшение. Иногда еще музыканты, в отдельных случаях (о которых, уж само собой, вслух предпочитают не говорить, но всем и так понятно) – изысканные постельные грелки. Как по мне, не самая блестящая перспектива. Самое смешное, что и люди, и альвы испытывают друг к другу примерно одинаковой степени презрение и уверены в собственном выигрышном положении и общем превосходстве. А я – полирую стопами и ладонями выблёнки, драю палубу, рычу на подчиненных матросов и вообще радуюсь жизни. Рычание, кстати, принимают как должное. Наверное, так же, как я – их подначки. А как без этого? Если другие члены экипажа перестают тебя подначивать, значит, в душу ты кому-то плюнул. Даже такое тупое, прямо скажем, в вопросах общения существо, как я, это понимает. Пожалуй, единственное, в чем действительно проявляется моя инакость – это чуть большие, чем у людей, физические возможности. Первый раз, когда все тот же боцман увидел, как я перепрыгиваю по вантам, он чуть голос не сорвал, популярно объясняя мне, как я его напугал. Потом перевел дух, задал пару уточняющих вопросов – на тему того, уверен я в своих силах, или мне просто крабы мозг сожрали – и смирился. В смысле, решил использовать меня по назначению и направлять туда, где людям будет ощутимо тяжелее, чем «долбанутой белобрысой твари». Еще раз я почти за тоже отгреб уже от капитана. Налетел шторм, а мы только-только вышли из-за мыса, нужно было спускать паруса быстрее, чем думать. Я в очередной раз примеривался лезть вверх, когда даже сквозь вой и грохот взбесившегося моря услышал в спину мощный рык: - Куда без страховки, … … …?! Тогда я просто без разговоров подчинился и закрепил на поясе страховочный конец. Уже после, когда наконец получил счастливую возможностьрастянуться в гамаке, подумал, что идти и доказывать, что в моем случае в страховке нет необходимости (по крайней мере, не в этой ситуации) я не буду. Приказ капитана – это приказ капитана, и оспариванию не подлежит. Должны же быть в моей новой жизни какие-то правила, почему бы не начать с этого? В той моей жизни, в которой я не сижу в вонючей клетке шесть на шесть шагов, с отвратительной дрожью внутри прислушиваясь к приближающимся шагам тех. Той жизни, в которой я снова на корабле посреди моря, но не ношу на шее блядский амулет, который маскировал меня под человека, и который с невыразимым предвкушающим удовольствием сорвали с моей шеи те. Жизни, в которой я могу быть собой, неспешно выясняя, собственно, кем. Нужно будет поднакопить денег и купить себе хорошее оружие. Скоро начнется сезон охоты на морских чудовищ. Будет жарко…