"На чьей ты стороне?"

Благородный сэр Саске которые сутки слонялся по округе. Он успел замучить своего коня, выпить всю воду из фляжки и смириться со смертью в пустыне. Все его размышления сводились к тому, что поездка за трофеями в виде головы дракона для прекрасной леди Йоро изначально была обречена на провал. Во-первых, леди Йоро не являлась настолько уж прекрасной, и предавался публичным воздыханиям Саске только по той причине, что так было принято. Во-вторых, в пустынях отродясь не водилось драконов, это было известно и ребенку. Но Саске миновало девятнадцать, а значит, он должен был выбрать даму сердца и благополучно на ней жениться, чтобы продлить знатный род Учиха во славу почившего дядюшки Мадары. Род Саске начинал свою историю в такие времена, о которых и летописей-то не сохранилось. Благородные мрачные Учиха были в Конохфилде всегда. Даже когда самого Конохфилда не было. Из поколения в поколение переходили слухи, которым свято верили все члены рода — жениться Учиха по любви строго-настрого запрещено. Говаривали, что любовь доводит Учиха до безумия и опасной болезни глаз. Поэтому все, на что мог рассчитывать Саске — это свадьба с какой-нибудь леди из не менее благородного рода. И Саске выбрал Йоро. Умную девушку из известной семьи, которая, как считалось в Конохфилде, была лучшим лекарем в поколении. Она казалась Саске идеальной кандидатурой на роль хорошей матери и примерной хозяйки. Загвоздка была в ином: единственным способом быть допущенным «до руки» все еще являлись сомнительные рыцарские подвиги. Например, голова дракона подмышкой или какой-нибудь пленник, освобожденный из лап разбойников. Саске хмыкнул и почесал нос, который от жаркого солнца пустыни неблагородно облазил. Ни драконов, ни пленников, ни даже разбойников в этой глуши не было. — Прости, Шаринган, кажется, смерти нам не миновать, — мрачно отметил он, потрепав коня по загривку. Тот ободряюще заржал. К вечеру Саске вымотался окончательно. Солнце катилось за горизонт, а значит, оставались считанные минуты до того как на жаркую пустыню опустится смертельный холод. Саске вздохнул, доставая из походного мешка теплое пончо, подаренное матушкой. Под ложечкой засосало. Захотелось домой: в мягкую постель со стаканом горячего молока, в ванную с чистой водой и пеной, или за кухонный стол в просторной гостиной, который ломится от горячих сладких булочек. Но возвращаться с пустыми руками Саске не имел права, поэтому он угрюмо тащился на запад в надежде выйти к неведомым пещерам Драконьих земель или отыскать хотя бы средних размеров варана. Хотя именно сейчас Саске хотел найти разве что оазис: спать в пустыне было невозможно, а не спать третью ночь подряд не было сил. С трудом переставляя ноги в вязком песке и таща за собой притихшего коня, Саске поднимался к вершине очередного бархана. И в этот раз он был вознагражден. Впереди, насколько хватало зрения, раскинулся в последних лучах закатного солнца широкий лес. Саске прищурился и потер глаза — деревья не исчезли. Он облизал пересохшие губы в предвкушении: в лесу его ждали вода, мелкая дичь, костер и относительно удобный ночлег. Да и коню найдется, чем поживиться. Саске, ощутив прилив сил, бодрым шагом направился к деревьям. Конь трусил рядом. В лес вошли в сумерках. Чем ближе они подходили к его кромке, тем неспокойнее вел себя Шаринган. Он то рвался вперед, туго натягивая поводья, то пятился назад, фыркал и широко раздувал ноздри. Саске положил ладонь на его круп, успокаивая. Буйное поведение прекратилось, когда они вышли к небольшому роднику, который скорее угадывался по звуку бьющей воды, чем был виден в темноте. Вдоволь напившись, Саске перевел дыхание. Несмотря на вступающую в свои права ночь, холодно не было. Беспощадная в своих погодных условиях пустыня уступила место более теплому климату. В пончо, накинутом на плечи, было комфортно. Беспокоили его только ночные охотники, которых вполне мог привлечь запах коня или его самого. Саске вернулся к началу леса и развел небольшой костер. Привязав Шарингана к ближайшему дереву, Саске решил устроиться на сухих ветках неподалеку. — Ты на страже, — буркнул он коню. Он заботливо уложил рыцарский меч рядом с собой и, натянув пончо до носа, провалился в сон.