Честь

Ноги мягко коснулись земли. Какаши открыл глаза и огляделся — кругом была непроглядная ночная темнота. Лес. — понял шиноби. За спиной послышался тихий хруст. Какаши обернулся и слегка оторопел. Прямо перед ним, напряжённо вслушиваясь в тишину стояла двенадцатилетняя Сакура. Хатаке понял, что он сейчас лишь сторонний безмолвный наблюдатель и девочка не видит его, хотя смотрит, кажется, прямо в лицо. — К-кто здесь? — тихо прошептала куноичи, силясь разглядеть что-то в ночи. Какаши отметил, что Сакура выглядела очень уставшей, помятой, а на одежде и руках виднелись грязь и многочисленные царапины. Волосы его ученицы были неровно острижены и смешно торчали в разные стороны. Шестой нахмурился. Это что, экзамен на чунина? Лес смерти? Облегченно переведя дыхание, Сакура прошла прямо сквозь него и скрылась за деревьями. Какаши поспешил за ней. Через несколько минут быстрой ходьбы они вышли к берегу лесного озера. Зеркальная водная гладь, скрытая нависающими ветвями, совершенно не вызывала доверия у Шестого, чего не скажешь о Сакуре. Быстро оглянувшись по сторонам, девушка расстегнула ципао, скидывая его с худеньких плеч, стянула бриджи и сандалии, и, боязливо потоптавшись у кромки воды в одном белье, бесшумно нырнула в воду. Почти минуту ничего не происходило, и Какаши подумал — уж не с этим ли связано позорное воспоминание? Вдруг она зацепилась ногой за водоросли и чуть не утонула, будучи шиноби с уникальной способностью контролировать чакру? Но тут из воды показалась розовая макушка, а затем и сама Сакура. Судя по всему, она была очень довольна — девочка с наслаждении закрыла глаза и, откинув назад мокрые короткие волосы, быстро поплыла к берегу. Какаши не понимал, зачем взрослая Сакура им это показывает. Пока ничего предрассудительного не происходило, он видел разве что её неосмотрительность во время важного испытания — Хатаке прекрасно помнил, что на том экзамене лес просто кишил разномастными шиноби с извращённой жаждой убийства. Хоть того же Гаару взять в пример: тогда нынешнему Казекаге ничего не стоило раздавить неосторожную и почти беззащитную перед ним девчонку. Внезапно чуткое обоняние уловило новый запах. Какаши обернулся, и зрачки его слегка расширились — между веток на дереве у берега притаился Саске. Сакура тоже что-то почувствовала и тревожно закрутила головой, поспешно натягивая одежду. — Саске-кун, это ты? — робко спросила она. Рука потянулась к кунаю. — Да, — Учиха тихо спрыгнул на землю. — Ты неосторожна, Сакура. Здесь могли быть враги. Девочка потупила взгляд. — Прости. Просто хотелось смыть с себя, наконец, засохшую кровь. Саске хмыкнул. — Пойдём, нужно развести костёр и перекусить — силы нам завтра понадобятся. Сакура кивнула. Какаши насторожился. Нутро истерически забило тревогу. Он рванулся вперёд, чтобы инстинктивно прикрыть собой свою ученицу, но ноги будто приросли к земле. Шестой выругался — ему оставалось только наблюдать. Саске развернулся и собрался уходить, но внезапно его утробный, полный боли крик прорезал ночную тишину. Учиха схватился за шею и со стоном упал на землю. — Саске-кун! Сакура подбежала к мальчику, падая рядом с ним на колени и обхватывая того за плечи. — Саске-кун! — на её глаза навернулись слезы. — Нужно рассказать обо всем организаторам! Тебе больно, Саске-кун, эта метка мучает тебя! — Нет! — он резко оттолкнул Сакуру, отчего та упала на спину. — Я сам разберусь! Тебя это не касается! Куноичи вскочила на ноги. — Я прямо сейчас пойду к воротам и доложу об этом! Это ради твоего блага! В следующую секунду она вскрикнула и отлетела к дереву, со стоном ударяясь спиной о массивный ствол и безжизненной куклой сползая на траву. Какаши с криком рванулся к девочке, с досадой понимая что это бесполезно. Он зло скрипнул зубами — теперь у него определённо есть серьёзный разговор к Саске. Учиха в мгновение оказался рядом с Сакурой и навис над её бездыханным телом. Какаши видел, что проклятая печать на шее будущего нукенина начинает расползаться безобразной чёрной кляксой. Саске склонил голову набок, задумчиво скользя взглядом по тонкой шее девочки, не скрытой полураспахнутым ципао. Он поднял руку и неожиданно осторожно провёл пальцами вниз по её груди и животу. Какаши похолодел. Сакура пошевелилась, морщась от боли в покалеченной спине. Она медленно открыла глаза и мутным взглядом посмотрела на напарника. Девочка открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука, лишь беззвучно шевеля губами. Шестой понял, что эти воспоминания подстерлись и взрослая Сакура уже не помнит слов, которые говорила тогда. Саске в ответ усмехнулся, и резко перевернул её на спину, заламывая тонкие руки и одним движением закидывая наверх ципао. Какаши отчётливо видел красные следы от его пальцев на белой коже девичьих запястий, которые потом наверняка превратились в безобразные черные синяки. Сакура закричала. Его ладонь скользнула ниже, хватаясь за резинку черных форменных штанов девочки. В глазах плекалось безумие насильника, загнавшего жертву в угол. Хокаге до хруста сжал кулаки. Он прекрасно понимал, чем закончится это воспоминание, и отказывался верить, что его ученица столько лет не подавала вида и никому не рассказывала о случившемся, слепо следуя за своей любовью и простив такое издевательство над собой. Пустоту расколол приглушенный крик боли, принадлежавший Сакуре, и Какаши зажмурился, отворачиваясь, до крови закусывая щеку изнутри. Не видеть. Не смотреть. Задержать дыхание, чтобы не чувствовать тошнотворного кровавого запаха, так напоминавшего о вчерашнем вечере. Закрыть ладонями уши — не слышать возбужденных стонов мерзавца и жалобных всхлипов беззащитной перед ним девчонки. Иначе по возвращению из чужих воспоминаний он не задумываясь просто распополамит подонка, навсегда попрощавшись с девушкой, которой сейчас так нужна поддержка. Картинка начала медленно расплываться и, чувствуя как его вновь уносят воспоминания, Какаши отчётливо услышал голоса. — Сакура, откуда у тебя синяки? — Ч-что?.. — Тебя кто-то обидел? Или они остались от тех придурков из Звука? — С-Саске-кун, ты… Да, от них… — Прости, что я вчера вырубился из-за этой метки и оставил тебя одну дежурить. Ночью не было врагов поблизости? — Н-нет… Не было… Картинка вновь обрела четкость. Какаши понял, что стоит на знакомой кухне — именно здесь он сегодня ощутил этот давно забытый одинокому человеку домашний уют. Дом Сакуры. Шестой шагнул в слабоосвещенный коридор и увидел, как по лестнице, ведущей на второй этаж поспешно спускается Саске. Утихнувшая было ярость от светлого чувства при виде взрослого Учихи стала настолько невыносимой, что Какаши уже видел, как его рука с чидори ломает рёбра бывшего нукенина, а пальцы медленно и с наслаждением хватаются за пульсирующее сердце и разрывают его в клочья. Хотя, вряд ли там осталось нечто даже отдаленно напоминающее сердце. Краем глаза уловив движение на лестнице, Шестой обернулся. — Саске-кун, стой! Сакура, завернутая в длинную белую простыню быстро сбежала по лестнице и застыла у её основания, с мольбой глядя на Саске. Учиха лишь презрительно хмыкнул, окидывая долгим взглядом бывшую напарницу. — Я должна тебе рассказать, как и с кем это произошло впервые, выслушай меня, прошу! — Харуно дрожащими пальцами схватилась за его рукав, но последний из проклятого клана лишь брезгливо отдернул руку. — Не притрагивайся ко мне! Твои любовь и честь такие же лживые и грязные, как ты сама, Сакура. Прощай. С этими словами он, напоследок одарив девушку тяжелым взглядом, накинул плащ, громко хлопнул дверью и растворился в ночи. Сакура пошатнулась, и, держась за перила, рухнула на пол. Сейчас еще больше похожая на сломанную куклу. Картинку с плачущей на полу девушкой медленно заволокло белым туманом. Воспоминание закончилось.