Честь

В доме было тихо. Какаши устало поднял голову со скрещенных рук и откинул ее назад, хорошенько прикладываясь затылком о стену. Кажется, он так и задремал здесь — сидя на полу у дверей спальни Сакуры. Утренние события казались туманным сном. Сразу после того, как они вынырнули из воспоминаний Харуно, у Ино случилась истерика. Пришлось срочно вызывать из резиденции Шикамару и Сая, чтобы те успокоили девушку, а заодно и починили входную дверь — Пятая в ярости неосторожно расколотила ее, когда, процедив сквозь зубы, что у нее есть дело к одному «проклятому мерзавцу», умчалась на поиски Саске. Какаши даже не пытался ее остановить, как и Наруто, который повел себя непривычно странно. Узумаки долго смотрел в одну точку, сжимая и разжимая кулаки, а потом просто сел перед Сакурой на ковер, и, обняв ее колени, принялся что-то быстро и тихо говорить, глядя в глаза. Какаши не вслушивался в его речь. Кажется, Наруто все время повторял «прости», но Шестой не мог сказать точно — у него в ушах все еще стояли жалобные мольбы о помощи двенадцатилетней розоволосой девочки. После этого Сакура ни на кого не глядя поднялась к себе и закрылась в спальне, у двери которой сейчас и сидел Копирующий Ниндзя, не решаясь постучаться и поговорить. — Сидишь? Какаши лениво перевел взгляд на подошедшую Цунаде. Судя по мягкому румянцу и ополовиненной бутылке саке в руках, Пятая Хокаге успокаивала нервы привычным способом. Может, оно и к лучшему — хоть что-то не меняется в их безумной жизни. — Как Наруто и Ино? Цунаде, следуя его примеру, неловко опустилась на пол, прислоняясь спиной к противоположной стене коридора. — Нормально. Ино безостановочно плачет, но с ней все время Сай — он хороший шиноби, хотя утешальщик из него никакой. Наруто спит в резиденции под присмотром АНБУ. Как бы чего не натворил, — она протянула Шестому бутылку. Тот не стал отказываться. Алкоголь согрел горло, хотя Какаши чувствовал, как его бьет легкий озноб. — А ты? — неожиданно спросила Пятая. — Пусто, — откровенно ответил Хатаке. Юлить и отнекиваться было бессмысленно, да и не хотелось опять играть в маски — эта история надломила его, выпотрошила и с головой окунула в ноющее чувство вины перед Сакурой. Недоглядел. Не понял. Не увидел. Хорош учитель, ничего не скажешь. — Никто не виноват кроме Учихи, не бери на себя чужих грехов, Какаши, — проницательно обратилась к нему Цунаде. Хатаке неопределенно хмыкнул. — Самое главное сейчас — это Сакура. Мы должны помочь ей. И ты знаешь как. Шестой закрыл глаза и тяжело выдохнул. Он знал. Знал, что есть способ избавить Сакуру от этого позора и заставить Саске извиниться перед ней. Однако, он не позволял себе даже думать о таком решении. Слишком… Нечестно было бы по отношению к Сакуре проворачивать такое. Она столько пережила из-за своей любви к Учихе, что Хокаге, зная всю правду, просто не мог пойти на это. Он не хотел делать ей еще больнее. — Какаши, это единственный способ, — настойчиво повторила Пятая. — Я понимаю, — тихо ответил Какаши, — но я не могу, она просто моя ученица и она… — С каких пор она для тебя снова стала просто ученицей? — перебила его собеседница, недоверчиво складывая руки на груди. Какаши смущенно покосился на нее. — Ты думаешь, никто не видит, как ты смотришь на Сакуру? Не все вокруг такие слепые как ты, Хокаге-сама — Шикамару, например, давно уже догадался. Хатаке удивленно вскинул бровь. Вот это новости! Сегодняшний день определенно станет фаворитом по неожиданным открытиям. — И как же я на нее…кхгм…смотрю? — не сдаваясь, спросил шиноби. Цунаде загадочно улыбнулась. — Как на девушку, которую отчаянно хочется сделать своей. Какаши оторопело уставился на нее, не в силах сказать что-то в свое оправдание. — Вы, мужчины, — продолжала Пятая, улыбаясь уголком губ, — странные создания. Готовы всю жизнь смотреть вслед желанной женщине, довольствуясь ее мимолетным вниманием, а когда дело доходит до серьезного шанса построить отношения — сразу в кусты. Для вас это своеобразный жизненный квест. Какаши было открыл рот, но тут же захлопнул его, когда внучка Первого серьезно посмотрела на него, поднимая ладонь в предупреждающем жесте. — В ее сердце пустота, как и в твоем — мы оба это знаем. Заполнить ее — это твой долг. Долг как мужчины по праву любви. Какаши, — Цунаде смягчилась, глядя на него абсолютно трезвым взглядом орехово-карих глаз. — Решайся. Сейчас или никогда. Не позволь очередному ублюдку разбить ее сердце. Какаши невесело усмехнулся. — С чего вы решили, что я сам нечаянно не разобью его? — тихо спросил он, опуская потухший взгляд на свои ладони, исчерченные старыми боевыми шрамами. О чем тут можно говорить — у него внутри зияющая дыра, которая по ночам затягивает в воспоминания о смертях и потерях, о постоянном одиночестве, заставляя до утра лежать с открытыми глазами. Ему порой кажется, что стоит только сомкнуть веки, и те, кого он не уберег, протянут к нему свои холодные руки из темных воспоминаний. Пятая приложилась к бутылке, после чего неожиданно весело рассмеялась. — Потому что в таком случае я разобью тебе голову, — радостно ответила она, тщательно маскируя скрытую угрозу, но Какаши почему-то было не смешно. Он задумчиво сверлил взглядом пол под ногами, мысленно взвешивая все «за» и «против». Залитая солнцем кухня, где аромат свежей выпечки смешивается с запахами утреннего дождя и сырой листвы. Красивая розоволосая девушка в цветастом фартуке с беззаботной улыбкой водружает на стол свежеиспеченную шарлотку, и поднимает на него свои удивительные изумрудные глаза. И столько всего в этом взгляде… Доверия, тепла, заботы и уюта. Ему хорошо, кажется, что так было всегда — куда бы не заносили их повороты судьбы, они все равно встречались на этой светлой кухне, где было так привычно сидеть вдвоем, наслаждаясь обществом друг друга, обсуждать последние события и просто радоваться мелочам. Ловить ее мимолетные нежные взгляды и так по-юношески робеть от случайных касаний рук. Когда это было в последний раз?.. Сегодня утром. А кажется, что жизнь назад… Но ведь буквально сегодня утром Сакура, так мило смущаясь, сказала ему: — Знаешь, это все благодаря тебе. С тобой я снова чувствую себя живой, словно и не было этой истории с опороченной честью и… Саске-куна. И так чертовски прекрасно наплевать, что он Хокаге, ее бывший сенсей, и просто взрослый мужчина с вагоном фобий и тяжелым прошлым. Главное, чтобы она всегда так же светло и радостно улыбалась ему, как сегодня утром. Чтобы она была счастлива. А он готов просто смотреть на нее, внимать каждому слову, слетевшему с очаровательных нежных губ, понимая, что всегда мечтал о зеленоглазых детях… — Хорошо, — Шестой решительно поднялся на ноги и сверху вниз посмотрел на свою собеседницу. Цунаде ответила ему вопросительным взглядом. — Я сделаю это, но только с ее согласия. Я объявлю Сакуру своей невестой. Бывшая Хокаге победоносно улыбнулась и отсалютовала опустошенной бутылкой.