Рассвет

-Госпожа, наш Повелитель принял решение относительно Фирузе хатун и попросил меня незамедлительно уведомить вас о нем.              Хюррем всем своим существом буквально вжалась в мягкую обивку роскошного венецианского дивана, подаренного законной жене султана много лет назад от знаменитого дожа Бернарда. Тело предательски ныло от нескончаемой дрожи. Такой сильный страх, до этого момента, она испытывала лишь единожды- в тот страшный весенний вечер, когда татарские головорезы вероломно напали на её родную деревню. И теперь, спустя пятнадцать лет, судьба Александры из Крыма вновь находится под угрозой.       Женщина вдруг почувствовала, что отныне в её жизни произойдут существенные перемены. Перемены, которые поставят под сомнение привычное положение дел во дворце. Нервно сглотнув, славянка всё же пересилила себя и, едва слышно, прошептала:        -Я слушаю тебя, Афифе! Прошу, не тяни! Я больше не выдержу этой бесконечной пытки! Какое бы решение не вынес мой дражайший супруг, я готова ко всему.              Хазнедар сильно нервничала, и это не могло ускользнуть от такого проницательного человека, как Хюррем. Годы, проведённые, в гареме изрядно закалили бесстрашную славянку, приучив подмечать даже самые незначительные мелочи в поведении окружающих. Это полезное умение не раз помогало любимице падишаха избежать серьезных неприятностей.       Старушка стыдливо опустила глаза, не смея взглянуть в глаза своей госпоже, которую успела искренне полюбить, несмотря на острое недопонимание, царившее в самом начале их взаимоотношений. Афифе прекрасно понимала, что эта удивительная женщина не похожа на прочих обитательниц гарема - а это значит, что скоро во дворце разразится нешуточная буря, и такой разрушительный катаклизм может изменить жизни очень многих жителей Топ Капы.       Но делать было нечего. Она была обязана сообщить Хасеки султан столь важную новость во что бы то ни стало.        -Моя госпожа, решением падишаха приказано оставить Фирузе Хатун во дворце. Более того, наш Повелитель распорядился, чтобы я начала все необходимые приготовления к церемонии никяха и последующим торжествам. Государь пожелал, чтобы этот праздник с ним разделили все жители Стамбула, без исключения.              Произнеся последнее слово своей маленькой и невесёлой речи, пожилая женщина уставилась в пол, словно мечтая провалиться сквозь него,дабы не лицезреть за личной трагедией этой мужественной славянки.       Вопреки ожиданиям, Хюррем отреагировала крайне сдержанно, словно происходящее в данный момент нисколько не удивило её.       С трудом поднявшись на ноги, она даже ухитрилась изобразить на лице некое подобие улыбки и тихим, заупокойным голосом спросила:        -Это все? Или мой драгоценный муж приготовил для меня ещё что-то?       От вида этой гримасы, Афифе вдруг стало не по себе. Подобная улыбка появляется на лице лишь в самые тяжёлые моменты жизни, когда человек испытывает крайнюю стадию отчаяния и способен перейти опасную черту. В её памяти ещё не стёрлись недавние мрачные воспоминания об одном крайне напряжённом вечере, когда по невероятному стечению обстоятельств, бывшей кормилице десятого султана Османской империи удалось предотвратить самоубийство его законной жены. Именно в тот драматичный миг, она, наконец, осознала насколько сильно и искренне эта загадочная чужестранка любит своего мужа. И сейчас, угроза повторения той самой ситуации была неимоверно большой.        -Госпожа, я уверена, что этот брак нашего Повелителя никоим образом не повлияет на ваше привилегированное положение. В независимости от статуса Фирузе, Вы останетесь первой, а значит главной супругой падишаха. Кроме того в ваших руках останется управление султанским гаремом - а это самая большая честь, которой только может достигнуть женщина в этом дворце. Прошу вас, моя госпожа, не расстраивайтесь. Я уверена, что Повелитель очень вас любит и ценит, несмотря ни на что.       Не желая более слушать эти речи, которые любая, уважающая себя женщина, сочла бы унизительными, Хюррем плавным движением руки заставила Хазнедар замолчать.        -Достаточно Афифе! Я хочу немного отдохнуть в одиночестве. Мне нужно как-то переосмыслить услышанное. Оставь меня...       Афифе Хатун, напоследок бросив обеспокоенный взгляд на свою госпожу, склонилась в почтительном поклоне и покинула покои в состоянии полнейшей растерянности. Ей совсем не хотелось оставлять Хюррем Султан в одиночестве. Некогда улыбчивая и жизнерадостная султанша, постепенно превратилась в меланхоличную и крайне подозрительную женщину, способную на самые изощрённые и опасные гаремные интриги. Но если раньше любовь к мужу сглаживала эти неблаговидные порывы, то теперь, когда отношения с повелителем на грани катастрофы, славянка способна на отчаянные поступки, вплоть до самоубийства.       В коридоре старушку уже ожидал встревоженный Сюмбюль ага, который нетерпеливо жаждал узнать о решении османского правителя относительно его госпожи. Он бесцеремонно преградил ей дорогу, напрочь позабыв про гаремную иерархию, чтобы получить, наконец, нужные сведения:        -Афифе хатун, ну не томите! Повелитель выслал эту мерзкую персидскую выскочку из дворца? -Замолчи, глупец! Думай, что ты говоришь! Даже здесь, даже со мной!Ох Сюмбюль, когда-нибудь ты непременно поплатишься за свой длинный язык, который работает быстрее, чем твоя голова! Как странно, что за столько лет ты так и не научился должным образом держать язык за зубами! Что касается Фирузе, то здесь все иначе, чем ты себе представляешь. Султан Сулейман решил простить свою персидскую наложницу и приказал мне начинать всю необходимую подготовку к свадебному торжеству.       Эти неожиданные новости настолько поразили самого преданного слугу рыжеволосой султанши, что он невольно попятился назад, пока не нащупал своей спиной одну из стен. В его глазах было не сложно прочитать как основательное изумление, так и, леденящий душу, страх. За несколько секунд по выразительному лицу, уже немолодого, евнуха пробежала вся палитра чувств.Со стороны могло показаться, что Сюмбюль на какое-то время оказался в состоянии полнейшей прострации и лишь сильный, отдаленно похожий на гул военных труб, голос Афифе хатун, вернул мужчину к реальности.       Этот, щупленький, на первый взгляд, гаремный слуга славился в определенных кругах не только своим неподражаемым чувством юмора, заставляющим улыбаться даже самых мрачных жителей огромного султанского дворца, но и великолепным умением находить верные решения в экстремальных ситуациях. В минуты полнейшего замешательства, он, по своему обыкновению, отправлялся на кухню, в гости к добродушному Шекеру аге, чтобы отведать вкуснейшего фруктового шербета с рахат-лукумом. Это невинное увлечение помогало ему отвлечься от проблемы, посмотреть на нее с другой, совершенно неожиданной, стороны. Даже Хюррем Султан, случайно узнав про гастрономические пристрастия своего ближайшего приближенного, приказала дворцовым поварам готовить для Сюмбюля эти потрясающие лакомства три раза в день.       Однако сейчас, зрелый евнух очень сильно сомневался, что данный метод сработает и на этот раз. Будучи главным доверенным лицом своей госпожи, ему, шаг за шагом, удалось-таки познать всю глубину души этой таинственной чужестранки, которую многие другие, по своей глупости или зависти, попросту считали злобной ведьмой, отравляющей жизнь великого падишаха и всей его семьи. Сюмбюль был свидетелем, а иногда и непосредственным участником, становлением личности легендарной Хюррем Султан. Уже тогда, много лет назад, глядя на дерзкую и невоспитанную русскую девчонку, можно было разглядеть храброе сердце, способное на самоотверженную любовь, и несгибаемую волю. Годы шли, и рыжеволосая русинка поднималась все выше, не обращая никакого внимания на жалкие пересуды отчаявшихся завистниц и отвратительные козни соперниц. Но жажда власти никогда не была ее главным мотивом. Сей замечательный факт, он уяснил в тот самый момент, когда после болезни шехзаде Джихангира, слег с тяжелым приступом сам султан Сулейман. В то тяжелое время, когда одни строили планы по спасению близких людей, другие просчитывали варианты с возведением на османский трон старшего наследника,славянка не отходила от постели мужа, которого любила всем сердцем даже тогда, когда падишах, невольно или, имея какой-то тайный умысел, обижал свою «улыбчивую госпожу». История этих романтических отношений, несмотря на все шероховатости, действительно была похожа на чудесную сказку и,казалось что, нет в мире такой силы, которой бы удалось разлучить этих двух влюбленных.К великому сожалению, не все сказки имеют счастливый финал.       Сюмбюль ага не знал доподлинно, когда именно начался этот кризис в их отношениях, но пронырливый царедворец умел прекрасно анализировать происходящие события. При помощи такого анализа, он справедливо рассудил, что появление Фирузе, как султанской наложницы, связано напрямую с упрямой решительностью Хасеки Султан в вопросе пустующих комнат покойной Валиде.       Но сейчас все это было уже неактуально, так как, отныне, любовь падишаха более не будет тем мощным щитом, оберегающим его драгоценную госпожу в смертельной схватке с врагами. Это значит, что с этого самого момента Хюррем Султан находится под угрозой гибели, ибо стервятники, услышав о решении Повелителя, не упустят случая вдоволь поглумиться над несчастной женщиной, потерявшей благосклонность своего единственного защитника. Но не нужны были сверхъестественные силы, чтобы четко обозначить фигуру, от которой исходит главная, на сегодняшний день, опасность – это, прежде всего, сама Хасеки Султан. Много раз, из уст госпожи, ему доводилось слышать одну интересную, и в тоже время, зловещую фразу, в полной мере характеризующую личность славянки. Звучала она следующим образом: «Если нет любви – то и меня тоже нет!»       Прекрасно зная, всю трагичную многогранность характера султанши, Сюмбюль понимал, что данные слова, повторяемые год за годом – это не просто бравада, с помощью которой многие женщины пытаются удерживать мужчин рядом с собой, эта фраза есть, ни что иное как, жизненное кредо, которое помогало ей преодолевать все трудности и невзгоды.Куда теперь приведет русинку такой девиз, слуга даже не мог себе вообразить. На сегодняшний день, понятно было лишь одно – реакция Хюррем Султан, какой бы драматичной она не была, не заставит себя долго ждать и это повергнет многих в ужас.       Вспомнив, наконец, что Афифе хатун все еще беспокойно наблюдает за ним, евнух встрепенулся. Как бы тяжело не складывалась ситуация, он всегда старался бороться до конца. Отбросив прочь маску удивления,Сюмбюль все же постарался настроиться на диалог: - Афифе хатун, что же нам теперь делать? Госпожа ведь не оставит такое решение Повелителя без ответа! Помните, что произошло в прошлый раз, когда Хюррем Султан решила, что потеряла любовь падишаха? -Помню, и лучше тебя! Слушай меня внимательно, Сюмбюль и постарайся запомнить все, что я тебе скажу! Во-первых, для начала нам необходимо успокоиться самим и не паниковать раньше времени. Во-вторых, с этой самой минуты ты должен стать безмолвной тенью своей дорогой госпожи, дабы удержать ее от необдуманных поступков. Если раньше султан мог простить любое прегрешение своей жены, то теперь я в этом не уверена! Какими теперь будут их взаимоотношения известно лишь Всевышнему! - А что если госпожа решить наложить на себя руки? Не могу же я денно и нощно следить за этим. Я просто физически не выдержу этого! - Придется, к тому же у тебя нет выбора. В первую очередь, это твой долг – оберегать госпожу от всего, что, так или иначе, может ей навредить. Самое сложное это – выдержать ближайшие несколько дней. Терпи Ага, терпи! Более мне нечего сказать! Кстати сейчас тебе лучше всего незамедлительно отправиться в покои Хюррем султан, ибо, сейчас, никто не мешает ей свести счеты с жизнью!Ступай!       Афифехатун не пришлось повторять дважды. Сюмбюль ага всегда отличался сообразительностью и замечательной работоспособностью. К тому же она знала, что евнух очень сильно привязался к славянке за годы, проведенные у нее в услужении.Более подходящего, для этой миссии, человека и представить было невозможно. Поэтому, когда невысокий силуэт Аги скрылся за поворотом, она, наконец, перевела дух и поспешила выполнять приказания своего Повелителя.       * * *       Обыкновенный день Хасеки султан начинался ранней сводкой гаремных новостей от Сюмбюля аги, которая зачитывалась прямо во время примерки платьев для выхода. После легкого, но крайне питательного завтрака, эта привычка появилась у женщины еще во времена Валиде, славянка отправлялась к своим дорогим отпрыскам, которые, в свою очередь, все еще находились в постелях. Закончив чтение морали, султанша всегда старалась навестить мужа, который, в последнее время, слишком много трудился на благо империи и, как следствие, частенько отсутствовал в главных покоях.       Каким бы запутанным не был сей распорядок, этот осенний день обещал быть тяжелым с самого утра. Если еще неделю назад, она была полностью уверена в своей безоговорочной победе над соперницей, то уже вчера, вся эта «уверенность» улетучилась в одно мгновение, когда ей на глаза попалась та самая персидская рабыня, запертая в холодной темной тюремной камере по обвинению в шпионаже и подготовке покушения на членов султанской семьи. Именно в тот момент, внутренний голос, долгое время хранивший непрерывное молчание, начал предупреждать законную супругу падишаха о предстоящих страданиях, которым отныне, не будет числа.       Ночь выдалась беспокойной, женщина никак не могла уснуть. В голову лезли самые разнообразные мысли, бередящие, и без того кровоточащие, сердечные раны. Пытаясь хоть как-то отвлечься, она даже перечитала книгу расходов своего благотворительного вакфа, который, на зависть всем прочим султаншам, работал стабильно и оказывал помощь людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию.       События последних месяцев не приносили ей ничего, кроме горького разочарования, поэтому,успешность своего проекта и благодарность огромного числа женщин, детей и стариков, по-настоящему придавали ей сил в это непростое время.       И вот, наконец, настало это роковое утро. Утро, когда окончательно решится дальнейшая судьба урожденной Александры из Крыма, а быть может, и судьба пятерых ее детей. Хюррем была великолепной интриганкой и, поэтому, она более не строила никаких иллюзий относительно будущего своих детей, если Сулейман все-таки примет решение о своем браке с Фирузе хатун. Лишившись любви падишаха, славянке больше не удастся выходить сухой из воды в противоборстве с Ибрагимом и Мустафой. Шаг за шагом, сын греческого рыбака, на пару с лицемерными султанскими сестрами, будет вести младших сыновей своего смертельного врага к гибели.Им даже не придется марать свои мерзкие руки в крови. Ведь Ибрагим прекрасно осведомлен об, усиливающейся с каждым годом, подозрительности османского правителя. Пара умелых фальсификаций, прямо указывающих на злодейские намерения младших наследников завладеть троном стареющего отца, и все – султан незамедлительно обрушит карающий меч на головы своих мятежных отпрысков, памятуя о султане Селиме и его кровавом восстании.       Перед глазами вдруг промелькнула страшная картина возможного печального конца юных османских принцев. Представив немых палачей, этих безмолвных и беспощадных исполнителей султанской воли,убивающих поочередно всех ее сыновей, женщина разрыдалась.Успокоилась она лишь тогда, когда в покои, одновременно с первыми лучами солнца, ворвался изрядно запыхавшийся Сюмбюль ага, сообщившей султанше о том, что Афифе хатун отправилась к Повелителю, за роковым решением.              ** *              Сюмбюль ага обнаружил свою госпожу не сразу. Окинув просторную комнату придирчивым взглядом закоренелого дворцового педанта, евнух заметил, что двери, ведущие на крытую террасу, распахнуты настежь. Проклиная все на свете и, в первую очередь, лживую персидскую змею, искусно скрывающую свою подлую сущность, слуга бросился на балкон. Каково же было его облегчение, когда там он нашел лишь одинокую плачущую женщину,расположившуюся прямо на холодном мраморном полу.       За годы службы у Хасеки Султан, Агане раз становился свидетелем подобных невеселых сцен, но если тогда ему удавалось находить какие-то слова утешения, то сейчас, на ум ничего не приходило. Да и как можно успокоить человека, чей мир обрушился десять минут назад.Взвесив все «за» и «против», Сюмбюль решил и вовсе пока не вмешиваться, рассудив, что для начала, султанше необходимо выплакаться.Застыв на месте, он, попросту, взял на себя роль безмолвного стража, неустанно охраняющего покой своего близкого друга.       ** *       Оплакивая предательство любимого мужа, Хюррем совершенно не заметила, как осеннее стамбульское небо украсили сверкающие звезды.Звезды, которые так и не стали ей родными, даже спустя пятнадцать лет. Прохладный ветер,неожиданным порывом налетевший со стороны Босфорского пролива,напомнил заплаканной женщине о том, что самое время вернуться в комнату.       Ощутив, краем глаза, чье-то присутствие, славянка безразлично оглянулась и встретилась взглядом с Сюмбюлем агой, молчаливо застывшим у порога.В его добрых, полных искреннего сострадания, глазах она прочла растерянность, граничащую с полным отчаянием.       Пожалуй, этот, на первый взгляд, чудаковатый гаремный ага был единственным живым существом, кому Хюррем могла доверять свои самые сокровенные тайны, совершенно не опасаясь за их сохранность. Однако, на этот раз, боль была настолько глубокой, что султанша попросту хотела остаться наедине со своим несчастьем.        - Сюмбюль, я сейчас не в состоянии с кем-либо говорить, даже с собственными детьми! Прошу тебя, не тревожь меня какое-то время и распорядись, чтобы в мои покои никого не впускали! - Госпожа, поверьте, я очень волнуюсь за вас! Безусловно, моей священной обязанностью является беспрекословное исполнение любых ваших приказов, какими бы опасными и сложными они не были. Я никогда не перечил вам и не собираюсь делать этого в будущем! С моей стороны было бы настоящим кощунством превратиться в стороннего наблюдателя, равнодушно созерцающего на ваши душевные переживания. Я прослежу, чтобы стража оградила вас от назойливого внимания, однакосам, простите, никуда отсюда не уйду! Можете делать со мной что угодно, но я не брошу свою госпожу в такой ситуации.…Как мне потом смотреть в глаза вашим детям и Повелителю! - Можешь не беспокоиться, Сюмбюль. У Султана Сулеймана сейчас есть куда более важные и приятные заботы, чем нелюбимая жена. Например, подготовка к предстоящей свадьбе с Фирузе. - Это так, но я уверен, что Повелительвовсе не собирается отказываться от вас, несмотря на брак с этой персидской мерзавкой!       Однообразные фразы и шаблонные слова утешения были настолько ненавистны рыжеволосой султанше, что она решила зарубить на корню все подобные рассуждения: - Довольно! Я не нуждаюсь ни в утешении, ни уж тем более в жалости!Если хочешь остаться здесь, больше не поднимай эту унизительную тему! Надеюсь, что ты услышал меня? И не забудь предупредить стражу!       Сюмбюлю ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу своей госпожи. Сделав несколько шагов в сторону дверей, он неожиданно остановился и, развернувшись, спросил: - А что, если сюда придет падишах и захочет переговорить с вами? Ни один стражник в здравом рассудке не захочет перечить воле султана! -Его я не желаю видеть более других. Если наш достопочтенный Повелитель соизволит снизойти до своей никчемной русскойрабыни,передайте, что я не желаю с ним говорить, а еще лучше – скажите, что я гуляю в дворцовом парке…. А теперь иди, я хочу немного вздремнуть.       Евнух проводил ее до кровати грустным взглядом, после чего отправился по срочным делам.