Like a butterfly

Я медленно разлепила веки из-за луча яркого солнца, который сквозь незашторенное окно проник внутрь комнаты и ласкал теплом моё заспанное лицо. Я лениво потянулась, переворачиваясь на бок, и довольно промычала. Сегодня я выспалась, и это доставляет мне неимоверную радость. День сулит быть отличным. Дверь тихонько приоткрылась, и оттуда выглянула щемотная моська Суён. На голове у неё творился полнейший хаос, припухлые губки трогает наимилейшая улыбка, и своим тоненьким голоском с долей хрипотцы из-за сна она радостно пропела: — Доброе утро, Лия! — И быстренько потопала ко мне. И правда, утро задалось, на удивление, доброе. Я накрыла нас одеялом, воображая, будто одеяло — это наше убежище. — Утречека, Суённи. — Я широко улыбаюсь и притягиваю к себе маленькое девичье тельце, обнимая, а она в ответ. — Мама просила позвать тебя на завтрак, — выдала она. — Я так давно мечтала позавтракать с тобой нашими любимыми хлопьями! — И голос такой радостный-радостный. — Не поверишь, я тоже! Ну что же, пошли исполнять мечту? — Пошли! Мы с дядей вошли в палату, и резкий запах медикаментов ударил в нос, однако это ни капли не сказалось на моём приподнятом настроении. И теперь, стоило мне увидеть улыбающуюся маму, настроение и вовсе превысило отметку «прекрасно». — Мамочка! — Я кинулась к ней и обняла. Не совсем крепко (но мне безумно этого хотелось), ибо боялась причинить ей боль. — Лия, солнышко, — ласково произнесла мама, и я чуть не расплакалась от счастья. Наконец-то я обнимаю свою мать! Казалось, будто бы прошла целая вечность с того злополучного дня, хотя прошёл всего день. Она гладила меня по спине, а я уткнулась в её лебединую шею и вдохнула такой любимый и такой родной аромат. Нигде, никогда и ни с чьим запахом его не спутаю. Я теснее прижалась к ней, забываясь и не желая отпускать, однако… — Ми Ра, дорогая, как ты себя чувствуешь? — дядя подал голос, и я отстранилась, позволяя родственникам наконец пообщаться. — Шихён-а. — Мама еще шире растянула губы в улыбке. — Я соскучилась, братец, — сказала она и широко развела руки в стороны. — Я тоже соскучился по тебе, родная. — Они крепко обнялись и дядя присел рядом. — Как самочувствие? — Хорошо, — коротко ответила. — Доктор сказал, что выпишет меня завтра. — Отлично! — в один голос воскликнули мы с дядей, на что мама издала смешок. — Вы, видимо, сильно по мне тосковали, — она по-доброму рассмеялась. — А то! — я воскликнула. — Один день без тебя подобен вечности, мам. — Улыбка не сходила с её лица. Внезапно мой телефон завибрировал в кармане. Звонил мой преподаватель, сообщая о том, что сегодня уроки китайского языка отменяются. Эта новость доставила мне неимоверную радость, ведь теперь я могу провести всё это время вместе с мамой. Отлично! Мы ещё долгое время провели с ней, беседуя о разных вещах. Дядя Шихён был прав: моя мать — настоящий крепыш. Даже после того, что с ней произошло, она находит в себе силы улыбаться, да и вообще, делать вид, будто ничего и не было вовсе! Поражает… Мне очень хотелось расспросить маму о том, по каким причинам всё это произошло. Почему она терпела побои? Почему не рассказывала дяде и меня просила не рассказывать? Почему вообще согласилась выйти замуж, если при этом не любила его? Здесь-то я поняла: действительно, между ними никогда не было любви. Между отцом и матерью всегда стояла преграда, стена, которая препятствовала их сближению. Они всегда были холодны друг к другу и лишь на публике играли роль «любящих» мужа и жены. И как я могла не замечать этого?.. Но почему, почему тогда они были вместе, не испытывая друг к другу чувств любви? Или испытывали?.. Чёрт. Я понимала, что не могу задавать подобные вопросы, особенно сейчас. Мне не следует давить на неё. Если она посчитает нужным посвятить меня, она посвятит. Нет — значит, нет. Однако я буду надеяться, что мама всё-таки решит когда-нибудь рассказать мне об этом. Мы вернулись домой. Дядя припарковал автомобиль в гараже, и мы размеренно шагали по мраморной укладке к дому, я приостановилась, завидев калитку посреди забора, ведущую в соседний дом. Так вот, значит, как вошел тот молодой человек. Но зачем она нужна? — Дядя? — Он обернулся и вопросительно глянул на меня. — Зачем здесь эта калитка? — полюбопытствовала. — В этом доме, — жестом указал на соседний дом, — живет друг Суён, Хосок. Они вместе ходят в детский сад и частенько играют вместе. Чтобы им не приходилось каждый раз выходить за пределы дома, а это не совсем безопасно, понимаешь ведь, мы с Намджуном, отцом Хосока, приняли решение установить калитку, — произнес внятным, бархатным голосом. — Аа-а, вот оно как, — заключила я, кивнув. Намджун… Стоп. Так это что, значит, тот молодой парень вовсе не молодой парень, а женатый мужчина, у которого, к тому же, есть ещё и сын?! Боже мой! Я просто забуду об этом небольшом инциденте, произошедшем вчера ночью, ибо запоминать его нет никакого смысла… Оказавшись внутри дома, я прямиком направилась к себе в комнату, которая располагалась на втором этаже. Я вошла в помещение и проделала путь до фортепиано, стоявшего слева от моей двуспальной кровати. Присев на банкетку и бережно приподняв клап, я нежно, с неким трепетом прикоснулась к клавишам. И хотя настроение после посещения больницы у меня резко сменилось, одним из способов поднять его была игра на фортепиано. Сейчас, играя «Kiss the rain», я чувствую умиротворение и покой, однако не смею полностью расслабиться из-за слабенького отголоска беспокойства внутри. Солнце за окном почти село, потому в комнате стало темно. Я вскочила с места и ринулась на улицу, в надежде вовремя подоспеть и узреть наикрасивейшее, по моему мнению, явление природы, закат. Я подбежала к качелям, потому что, Боже правый, оттуда открывался превосходный вид большого красного светила. — Господи, — ахнула я, — немыслимая красота… — завороженно пролепетала, не отрывая глаз от садящегося солнца. Когда уже солнце полностью скрылось за горизонтом и моментально воцарилась тьма, я расположилась на качелях и принялась раскачивать себя взад-вперёд. Дунул легкий ветерок, я подставила лицо, наслаждаюсь прохладой. Внутри меня зародилось невероятное желание сию же минуту запеть. Я неспешно покачивалась и пела песню, текст которой, признаться, отчасти совпадал с моим внутренним пребыванием. Катастрофически миру не хватает слов, Идёт война, война по имени любовь. Пока мы спим, они летают в тишине, Не знала я, снится ли это мне. Они живут отрывками из прошлых лет… Чужие… Над призрачным городом мчатся… Нет тепла, нет любви в их сердцах. Мы жили, теперь нам пора попрощаться… Этот выбор каждый сделал сам… Каждый сделал сам…

POV автор

По ту сторону ограждения, на лужайке, держа в руках мяч, сидел парень, с упоением слушая мелодичный, светлый и гибкий девичий голос. Лёгкое дуновение ветра треплет его влажную чёлку, футболка колышется. Он несомненно вслушался бы в слова песни, но не смог, потому что её ангельское пение перенимало всё внимание. На небо уже взошло ночное светило, но ни он, ни она не обратили внимания, полностью погрузившись в свои думки. Молодой человек устремил свой взор на луну, и холодная красота её лика показалась ему согревающей. Отчего-то эта ночь пригрезилась ему волшебной… — Чего там сидишь? — громко, чуть ли не крича, вопросил Намджун, обрывая всё былое наслаждение. — Спать пора, идём. Парень поднялся, отряхиваясь, и ровным шагом пошёл по направлению к дому. Этот вечер оставил приятный осадок в памяти молодого человека.

Конец POV