Вкус вишнёвой лжи

Ложь, предотвратившая беду, Лучше правды, сеющей вражду. (Персидское изречение) Рем Дигга – На Юг Ложь 10. Ира

Костя хватается за левый бок – сквозь его пальцы я вижу проступающую жижу вязкой багровой крови, пропитывающую футболку. Словно сок спелой сочной черешни, липкой паутиной пачкающий губы и руки неумелого ребёнка. Я слышу лишь свой медленный выдох, в то время как весь остальной мир становится немым, будто кто-то выключает громкость телевизора. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. - Ты чё, шакал?! – рык Назарова оглушает, словно гром. Костя хватает бугая за грудки и рывком притягивает к себе, со всей силы ударяя головой в лицо. Тот стонет, хватаясь за нос, и отшатывается. Нож падает на асфальт и звенит громче, чем должно быть на самом деле. - Назар… - тот, что с фингалом, пытается вмешаться, но Костя вдруг нагибается и подбирает нож с окровавленным его же собственной кровью лезвием. – Остынь, чувак. Предмет в его руке ловко складывается, а потом снова раскрывается, будто Костя пытается показать, что умеет обращаться с холодным оружием. Делает шаг вперёд – его слегка шатает в сторону, наверное, из-за боли. Направляет лезвие сначала на фингала, а потом на тощего. Остальные двое топчутся в стороне. У меня дрожат пальцы, и я сжимаю их в кулаки. Стискиваю зубы. Да что они тут устроили? Это же статья. Нападение, причинение вреда здоровью. Сколько за это дадут? Если бы отец узнал, во что я ввязываюсь, застрелился бы из своего табельного. Чёрт, сейчас вообще не время думать об этом. Костя ранен, и нужно понять, насколько серьёзно. Бугай сплёвывает, держась за нос, - всё его лицо в крови. Видимо, сломана перегородка. Но это мелочи, по сравнению с ножевым ранением. - Костян, ты это… - фингал отступает, шмыгая носом. – Не горячись, ладно. Мы щас свалим. Только спокойнее… - Сука, - сплёвывает Назаров. Он похож на дикого волка, готово наброситься на обидчиков и разорвать им глотки. Даже мне становится неуютно, глядя на этого парня. Но, неужели, он такой страшный, когда злится, что даже четверо гопников испытывают ужас рядом с ним? - Валим, пацаны, - командует фингал. Отступает, пристально смотря на Костю. Только оказавшись на безопасном расстоянии, он разворачивается и пускается в бегство. - Ты нахрена нож достал, дебил? – слышу голос одного из гопников. - Ну, а чё… Лишь когда парни скрываются в темноте переулка, Назаров опускает оружие и шумно вздыхает. То ли облегчённо, то ли из-за боли. Он оборачивается и смотрит на меня, оценивая обстановку, а я так и стою в стороне, не в силах заставить своё тело двигаться. Нужно подойти к Косте и проверить его рану. Оказать первую помощь. Остановить кровь. Давай же, Ира. Ты же, мать его, ходила на медицинские курсы, просто обязана сделать хоть что-то, пока парень не истёк кровью. - Живая? – спрашивает Назаров. Я киваю. Возьми себя в руки, тряпка. Шаг. Да, правильно, Ира. Двигайся. Ещё один. Ещё. - Покажи, - напряжённо говорю я, наконец, преодолевая это бесконечное расстояние до Кости. - Да пустяки, - отмахивается, продолжая держаться за бок. – Не в первый раз. - Давай, показывай! Надо проверить, насколько всё серьёзно, - требую я. Назаров морщится, вздыхает. Нехотя приподнимает футболку – ткань прилипает к коже, пропитываясь кровью, и неохотно поддаётся его движениям. Кровь всё ещё сочится, стекая по коже к штанам. Рана глубокая, но нож прошёл прямо по поверхности левого бока, даже не задев внутренние органы. Будто бы просто шов разошёлся на одежде, словно врач собирался сделать операцию, но дальше разрезанной плоти так и не рискнул идти. - Тебе нужно в больницу, - решительно говорю. – Рану нужно обработать и зашить. - Никакой больницы, - отрезает Костя. – Нихрена я туда не сунусь. - Сдурел? – возмущаюсь я. – Тебе повезло, что нож по поверхности прошёл. Но может попасть инфекция. И кровь нужно остановить. Я вызову скорую… Костя складывает нож и убирает его в карман джинс, продолжая прижимать руку к боку, но я вижу, что кровь так и просачивается сквозь его пальцы, не намереваясь останавливается. Открываю сумочку, доставая сотовый, но Назаров неожиданно отбирает у меня телефон, пачкая его в крови, и тычем в меня пальцем. - Я же сказал, никакой больницы! – рычит он. - Да почему? – не понимаю. – Тебе окажут первую помощь. Хочешь умереть от потери крови? - Да, блять, нельзя мне туда! – повышает голос, заставляя меня замолчать. Становится неуютно, и я отступаю на шаг назад. Парень мнётся. Осматривается. – Я засвечусь, понимаешь? Они ментов вызовут из-за ножевого. А там недолго и до сына депутата. Ну, да. Есть вероятность, что врачи сообщат в полицию. Но что теперь с открытой раной ходить что ли? Её в любом случае нужно обработать. Блин… А у меня даже знакомых врачей нет. Может быть, Элли позвонить? Нет. Хватит мне проблем из-за неё. Нужно всё брать в свои руки. - Ты в медицине сечёшь что ли? – вдруг спрашивает Костя, осматривая меня. - Немного… - Ништяк. Вот ты меня и зашьёшь, - решительно заявляет он. Парень морщится, снимая футболку. Скомкав вещь, прижимает её к ране. - Что? Я никогда не накладывала швы! – пугаюсь я. – Это нужен хотя бы местный наркоз. - Да похер, - сплёвывает и протягивает мне сотовый. – Без него справимся. Звони водителю, пусть отвезёт нас. У тебя дома кто есть? Мне к себе нельзя, у меня мать больная… Качаю головой, пытаясь собраться с мыслями. - Бабуля, - неуверенно бормочу я. – Но она… спит как убитая. - Класс. Водка, спирт есть? - Д..да. Да. Есть, - забираю сотовый. - Вот и отлично. Мобильник в крови, но я не обращаю на это внимания. Нахожу номер водителя Элли и звоню ему: прошу приехать по нужному адресу. - Через десять минут будет. Скольжу по его обнажённому торсу взглядом, цепляюсь за кровавые отпечатки. Замечаю парочку шрамов в районе рёбер. Да, видимо, Костя не врал, когда говорил, что не впервые получает ножевое ранение. Татуировка на правой груди в виде пронзённого ножом скорпиона выглядит агрессивной. - Не ссы, жить буду, - усмехается Костя. Вот блин, во что же я вляпалась-то. А всего лишь согласилась помочь подруге. Могла бы сейчас мирно спать в своей постели и не участвовать во всём этом дерьме. Не узнала бы чёртов секрет про сына депутата, не видела бы, как на моих глазах дерутся гопники, а теперь ещё и рану зашивать нужно. Замечательное приключение. И теперь я должна привести в дом человека, которого разыскивает полиция. Повезёт, если отцу не приспичит прийти навестить меня в такое время. А он может… - Ты больной на голову, - констатирую факт. – Безбашенный псих. Боже… - А ты думаешь, они испугались, что я их ментам сдам, поэтому и драпанули, а, принцесса? – спрашивает Костя. - Я ничего не думаю, - огрызаюсь я, постепенно расслабляясь после стычки с гопниками. – Кто это вообще был? - Да так, местные упыри, - шмыгает носом, проверяя свою рану. – Сука, не останавливается. - Плотнее прижми, - бросаю я. – Потеряешь много крови – помрёшь. Я тебя тогда здесь брошу. - Какая ты добрая, - скалится, но делает так, как я ему говорю. Ничего не ответив, я обнимаю себя руками, осматриваясь по сторонам. Дома нависают над нами, мигая светом окон, который то загорается, то тонет во мраке, будто новогодняя ёлка. Поблизости никого нет – темнота окутывает пространство, и лишь фонари позволяют нам полностью не утонуть в бездне ночи. Небо безоблачное, но звёзд так мало, что больно на них смотреть. Они все вымирают в таких крупных городах, как этот, и насладиться романтикой космоса здесь практически невозможно. Иногда мне хочется уехать в какую-нибудь деревню, чтобы отдохнуть от городской суеты и насладиться великолепием нависающего ночного полотна. Но не всем нашим желанием суждено сбыться. Водитель Элли приезжает раньше, чем обещает, - свет фар ослепляет нас, когда авто подъезжает ближе. Мужчина даже не задаёт лишних вопросов, когда мы забираемся на заднее сидение. Ещё через двадцать минут машина останавливается возле моего подъезда. Поблагодарив водителя и извинившись за отнятое время и немного испачканные сидения, мы двигаемся к дому. Костю пошатывает, но парень даже виду не подаёт, что ему больно. - Голова кружится? – спрашиваю я, когда мы заваливаемся в лифт. Он облокачивается на перила, продолжая прижимать к ране почти полностью пропитанную кровью футболку. Вещь, кажется, придётся выбросить. - Немного, - признаётся Назаров. - Плохо. Терпи, почти приехали… - Ты меня за кого принимаешь, принцесса? – кривится парень. – Я от такой мелочи не откинусь. - Хватит… - злюсь я. – Называть меня принцессой. Бесишь. Костя издаёт короткий смешок, а потом морщится из-за боли. Лифт останавливается, и двери с тихим звоном открываются. - Пошли, - первая выхожу из кабинки. – Идти-то можешь? – встревоженно осматриваю парня. - Могу. Сделав усилие, Назаров отстраняется от перил и выходит на площадку. Тусклая лампа освещает лестницу и три старые двери, одна из которых ведёт в мою квартиру. Пахнет сыростью и рыбой. В углу замечаю светящиеся глаза соседского кота, который тут же юркает в темноту, как только замечает нас. Прежде чем позволить Косте войти в квартиру, я тихо открываю дверь и прислушиваюсь. Телевизор молчит, обуви отца в коридоре нет. Значит, всё спокойно. Бабуля, наверное, уже приняла снотворное и дрыхнет у себя в комнате, так что можно не волноваться, что нас застукают. - Заходи, - говорю я, пропуская Костю. Закрыв за ним дверь, я стаскиваю неудобные босоножки и облегчённо вздыхаю. Без каблуков Назаров оказывается куда выше меня, чем я рассчитываю. Включаю свет в коридоре, бросаю сумочку на тумбу. Узкий коридор обычной старой советской квартиры. Облезлые обои, шкаф, лампочка без люстры. Зато ковёр новый… Сама купила недавно. Не хоромы, но жить можно. Костя стаскивает кроссовки, осматриваясь и морщась – каждое движение причиняет ему боль, и я это прекрасно понимаю. - На кухню, - командую я, показывая на дверь слева. Сама скрываюсь в своей спальне, чтобы переодеться и не запачкать дорогущее платье Элли кровью. Быстро снимаю его, бросаю на кровать. Натягиваю шорты и домашнюю футболку, завязываю волосы в хвост, и только после этого возвращаюсь к Косте, который уже сидит за столом, откинувшись на спинку диванчика. - Живой? – привлекаю к себе внимание. - Ага. Достаю бутылку со спиртом, который бабушка использует для растирания ног, а отец периодически выпивает, когда заглядывает сюда. Осталось меньше половины, но, думаю, этого хватит. - А ты… Живёшь здесь? – скептично бормочет Назаров. - Да, - достаю из нижнего шкафчика коробку с нитками и иголками. Выбираю шёлковые. – А ты чего ожидал? Царские хоромы? - Ну, - он пожимает плечом. – Так ты и правда не из богатой семьи… - Бинго! – подхожу к раковине и тщательно мою руки с мылом. – Я тебе об этом весь вечер твержу. Надо прокипятить нитки, чтобы продезинфицировать их, иначе занесу какую-нибудь дрянь, потом инфекция пойдёт, а следом и заражение крови. Достав кастрюлю, я наливаю воду, отрываю нужную длину и ставлю всё это добро на огонь. Так… Надо ещё что-то с иглой сделать. Просто промыть спиртом – не вариант. Может и не прокатить. Если только накалить на огне. Прикусив губу, я смотрю на Костю, который пристально наблюдает за мной. - Ненавижу тебя, - с упрёком кривлюсь я. - Я знаю, - улыбается. Вода закипает чертовски долго, а когда наконец начинает бурлить, я хватаю тряпку и переставляю кастрюлю на другую конфорку. Открываю крышку и смотрю на нитки, будто это огромный тарантул. Огонь не выключаю. Перед тем, как достать нитки из кипятка, я беру вилку, тщательно промываю её и свои руки спиртом, после накаляю на огне и только потом осторожно поддеваю «варево», вытаскивая на свободу. Недолго жду, пока нитки остынут, после беру их кончиками пальцев. Дальше игла. Тонкая, хрупкая, как моё душевное состояние. Аккуратно накаляю её с двух сторон, обжигаю пальцы, морщусь. Дальше последний штрих: пытаюсь продеть нитку в ушко, но руки трясутся и не слушаются меня. Одна лишь мысль о том, что сейчас придётся зашить рану человеку без местного наркоза, приводит в ужас. Наконец, справившись с иглой, поворачиваюсь к Косте – тот пристально смотрит на меня, и его взгляд такой уверенный, что я готова отдать ему эту чёртову иглу и позволить всё сделать без моей помощи. Вот он, сидит на моей кухне, прижимая футболку к ране, и смотрит так, словно я должна спасти ему жизнь. Наконец, набравшись решимости, я подхожу к нему. Ставлю бутылку со спиртом на стол, после сажусь перед ним на колени. Он раздвигает ноги, чтобы мне было удобнее. Смущающая поза… Но, слава Богу, снимать с него штаны я не собираюсь. - Футболку убери, - мой голос напряжённый и сиплый. Костя послушно убирает вещь, позволяя мне увидеть рану. Так, вроде бы, кровь остановилась. Это хорошо. - Надо рану продезинфицировать… Без лишних слов парень хватает бутылку со стола, открывает, делает ровно три жадных глотка, словно пьёт обычную воду, а после уверенно выливает немного алкоголя прямо на рану. - С-с-сука, - шикает парень, с громким стуком возвращая бутылку на стол. – Давай, - сдавленно мычит. – Ебашь, пока я не передумал. Костя шумно дышит, облокачиваясь затылком о стену и прикрывая глаза. Его грудь вздымается, нога нервно почти незаметно дёргается. Ладно. Мне просто нужно зашить эту чёртову рану. Просто представлю, что это дырявый носок. Отличное сравнение, Ира, ничего не скажешь! Осторожно прикоснувшись к его животу, я замираю, пристально вглядываясь в порез. Пытаюсь избавиться от дрожи в руках и успокоиться. Хирурги же как-то работают. А тут просто рана… Ничего серьёзного. Чем раньше возьмусь за дело, тем быстрее покончу с этим. Наконец, осторожно вонзаю иглу в кожу, чувствуя, как Костя дёргается, сдерживая стон. Ещё один раз. Медленно стягиваю – рана поддаётся, будто ткань. Ещё один, и ещё, пока открытый порез не стягивается и не превращается в полоску, окутанную штрихами ниток. Я с облечением вздыхаю, прикрывая глаза. Вот и всё. Немного неровно, но для первого раза довольно-таки неплохо. - Обычно тёлки так стоят передо мной для других целей, - усмехается Костя, смотря на меня сверху вниз. Его губы кривятся в усмешке, а до меня не сразу доходит смысл его слов. - Дебил, - бросаю я, поднимаясь на ноги. – Надо ещё раз промыть. Хватаю бутылку со спиртом и решительно выливаю на рану остатки алкоголя, заставляя исчезнуть нахальную улыбку с лица Назарова. Тот шипит, стукаясь затылком о стену. Я отхожу в сторону и выбрасываю пустую бутылку в урну. - Спасибо, принцесса, - тянет Костя. - Сочтёмся, - бросаю я. Поворачиваюсь к парню, осматривая его с ног до головы. Выглядит Назаров уставшим и вымотанным. Явно потерял достаточно крови, чтобы чувствовать себя дерьмово. Вспоминаю, что у парня мама инвалид и вряд ли будет рада, если сын заявится домой в таком виде. - Можешь переночевать здесь, - предлагаю я. – Но утром свалишь, пока бабуля не проснулась. Мне в восемь на работу вставать, со мной и пойдёшь. - Класс. Мерси, - выдыхает он. - Ага, - устало вздыхаю я. – Пойду в душ. Можешь порыться в холодильнике. Он ничего не отвечает, пристально пронзая меня своим взглядом. Я секунду медлю, а потом выхожу из кухни, оставляя парня одного. Да уж. Тот ещё денёк. Это похлеще двенадцатичасовой смены на работе, которая ожидает меня с утра. А она уж точно не будет приятной…