Вкус вишнёвой лжи

Ложь не считается ложью при ответе на вопрос, который спрашивающий не должен был задавать. (Рекс Стаут) Bag Raiders – Shooting Stars Ложь 11. Ира Сегодня будильник особенно жесток ко мне – не успеваю я сомкнуть глаз, как этот нахал разрывает тишину и вырывает меня из сладкого мира снов. Сил шевелиться нет, да и желания, признаться, тоже. Голова тяжёлая, веки еле-еле разлепляются, и то приходится прищуриваться, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Теперь, главное, не рухнуть обратно на подушку, а то усну и больше никогда не смогу проснуться. Собрав все свои силы, я сажусь на кровати, потирая лицо ладонями. Как же раскалывается голова и хочется спать. Давненько пробуждение не было для меня таким болезненным. Долго сижу, смотря в одну точку. Кто я и что должна сделать? Какие вообще у меня планы на день? Куда-то идти нужно? Что-то решать? Ах, да. Работа. Беру телефон и смотрю на время. Восемь часов и пять минут. А выходить мне когда из дома? Сегодня мне к десяти, так что в десять нужно уже выдвигаться, пока доеду, пока то да сё. Шумно вздохнув, я свешиваю ноги с кровати и широко зеваю. Взгляд натыкается на матрас, расстеленный на полу: одеяло скомкано, подушка смята, будто на ней кто-то совсем недавно спал. Только кто? Ах, да. Назаров. Я же разрешила ему переночевать у меня. Вот только куда он делся? Ушёл что ли, пока я спала? Ну, и слава Богу. Хлопот меньше. Тело ломит, когда я встаю и лениво плетусь в сторону выхода. Останавливаюсь возле зеркала и несколько секунд вглядываюсь в отражение. Это точно я? Почему у меня такое жуткое выражение лица, словно я всю ночь охотилась на девственниц и приносила их в жертву? Поправив непослушные волосы, я выхожу в коридор и лениво плетусь в сторону кухни с ядовитым желанием умереть, чтобы не идти ни на какую работу. В прочем, такие мысли посещают меня каждое утро, и это не является исключением. Ничего не подозревая, я широко зеваю, смахивая навернувшиеся в уголках глаз слёзы, и захожу на кухню, но в дверях мне приходится замереть, потому что передо мной предстаёт картина, которую я меньше всего сейчас готова видеть. Костя Назаров сидит за столом в моей чёрной широкой футболке (со стороны и не скажешь, что она женская), в его руке кружка с чаем, при чём тоже моя, волосы растрёпаны, а на губах играет улыбка. Я точно вчера вечером зашивала ему ножевое ранение? Но это не самое главное во всей этой картине, потому что напротив Кости сидит мой отец, и он тоже улыбается, словно перед ним старый знакомый, которого он сто лет не видел. То ещё зрелище. Парень, который отправил сына депутата в кому, мило болтает со следователем, тем самым, что ведёт это дело. Ситуация довольна комична, если бы не вселяла в меня ужас. - О, Ир, - папа первым замечает меня. Я встречаюсь взглядом с Костей, но улыбка на его лице лишь увеличивается. Интересно, он уже выведал у отца, что тот работает в полиции? Мне кажется, если бы парень был в курсе, то не вёл бы себя так беспечно. - Чё… - я моргаю, переводя взгляд на папу. – Чё ты припёрся в такую рань? Он как ни в чём не бывало пожимает плечом, поворачиваясь к Косте. - Я же говорил. О чём он тут говорил ему? Что вообще тут происходит? - Заскочил перед работой, - улыбается отец. – Мне Константин как раз рассказывал, что вчера стряслось. - Да, - поддакивает Назаров, и я удивлённо перевожу на него взгляд, вскидывая бровь. Чёт я вообще ничего не понимаю. – Я рассказал Антону Юрьевичу, как спас тебя от тех гопников. Как они меня порезали, а ты привела меня домой и подлатала. Ещё и разрешила переночевать, а то у моей матери инфаркт бы случился, если бы я в таком виде пришёл домой. Она ведь болеет… - Назаров смотрит на моего папу, и тот в ответ понимающе кивает. - Болеть – это плохо, - вздыхает он. – Моя бывшая жена, мама Иры, раком болела… Так и не спасли. - Заткнись, - бросаю я. – Хорош трепаться обо всём подряд. Поджав губы, я подхожу к столу и наливаю в стакан воды. Папа не обращает на меня внимания. Так, значит, Костя выкрутился, рассказав сказку про то, что он случайно был рядом, когда на меня напали гопники. В итоге в драке его ранили ножом, а я, такая вся благородная, спасла его. Вот только поверил ли ему мой отец? Он же тот ещё хитрожопый, может притворяться, а сам наблюдать и анализировать со стороны. - Но ты не волнуйся, Константин, мы их найдём и накажем. Так просто они не отделаются… - заверяет его отец. Стоп. Значит, он уже рассказал, что работает в полиции? Кошусь на Назарова, чтобы проверить его реакцию, но тот продолжает безмятежно улыбаться. - Так, я ж говорю, что темно было. Всё так быстро произошло, что я даже лиц запомнить не успел, - говорит Костя. – Помню только, что их было четверо. А дальше всё как в тумане. - Ничего, разберёмся, - успокаивает тот. – Главное, что все живы, все целы. Смотрит на меня, но я лишь закатываю глаза. Залпом жадно допиваю воду и со стуком ставлю стакан на столешницу. - Я в душ, а вы тут даже не смейте обо мне сплетничать, ясно? – цокаю языком, выходя из кухни и направляясь в ванную. Вот же напасть какая! И как его угораздило прийти с утра пораньше, обычно же заглядывает в течение дня, пока я на работе, чтобы бабулю проверить. Дома у него что ли проблемы, раз зачастил сюда? Ещё и строит из себя заботливого родителя. Блин… Мне требуется около получаса, чтобы привести себя в порядок: душ, волосы, одежда. И вот я уже, взбодрившись, готова покорять миры. Завтракать дома нет никакого настроения, так что перекушу перед работой, а пока нужно забрать Назарова и утащить из дома, прежде чем они с моим отцом успеют побрататься. Лучше бы они вообще не встречали друг друга, столько проблем может быть из-за этого… Прежде чем вернуться на кухню, я останавливаюсь в коридоре и прислушиваюсь к разговору: отец рассказывает какую-то историю из своей жизни, судя по всему, связанную со мной. - Я ухожу, - с ходу говорю я, появляясь в дверях и заставляя папу замолчать. – Пошли, - смотрю на Костю. Тот покорно кивает, поднимается на ноги и, на моё удивление, протягивает руку отцу. - Приятно было познакомиться, - приветливо улыбается Назаров. Я скептично кривлюсь. То же мне, джентльмен. Вспомнить только, как он меня в машину вчера запихивал. - Взаимно, Константин, - папа аж поднимается на ноги, чтобы проводить нас, и пожимает протянутую руку. Мы выходим в коридор и начинаем обуваться. - Не забудь разбудить бабушку, - приказываю отцу. – И соседке напомни, чтобы она приходила к нам и проверяла её. У меня смена сегодня двенадцать часов, я поздно вернусь. - Конечно. Удачного дня. И тебе, Константин. Заглядывай к нам, всегда рады, - какой-то он сегодня подозрительно милый. - Не заглянет, - отрезаю я. – Делать ему здесь нечего, - с нажимом, чтобы Назаров понял меня, но парень не отвечает. – Всё, - хватаю рюкзак и перевешиваю через плечо. – Мы пошли. Даже не взглянув на отца, я открываю дверь и выхожу из квартиры. - До свидания, - невинно говорит Костя, следуя за мной. Папа закрывает дверь – я подхожу к лифту и нажимаю на кнопку, буквально чувствуя на себе прожигающий пристальный взгляд парня. А ещё мне кажется, что отец наблюдает за нами в дверной глазок, и, наверное, Костя тоже об этом думает, поэтому и молчит. Вот только, когда мы оказываемся в кабинке, а двери на за нами закрываются, парень хватает меня за локоть и разворачивает к себе. - У тебя отец, что, опер? – шипит Назаров, буквально за секунду превращаясь из невинного ребёнка в демона. - Вообще-то следователь, - выпутываюсь из его хватки, поджимая губы. – И хватит уже хватать меня, когда тебя вздумается. Парень шумно вздыхает, облокачиваясь о перила. - Я даже не знаю, что из этого хуже, - говорит Костя. – Он же в отделении этого района работает? - Нет, - холодно отзываюсь я. – В другом. Парень осматривается, ища камеры в лифте, но здесь их нет и сроду никогда не будет. - В каком? Впивается в меня взглядом. Я открываю рот, шумно вздыхая. Стоит ли говорить, что мой отец ведёт дело сына депутата? Они же меня тогда втянут в ещё большие неприятности. А мне это надо? С другой стороны ничего не случится, если я просто предупрежу его об этом. - В том, на чей земле тебя ножом пырнули. - Сука, - бурчит парень. – Набережная – тоже их земля. Значит, и дело парня, которого я битой отхерачил, тоже там. Охренеть. Надо со Стасом перетереть. Со мной поедешь, всё расскажешь ему. - Что? А ты, часом, не охренел? – возмущаюсь я. – Мне на работу надо. И вообще связываться с вами всеми я тоже не хочу. Я уже Стасу сказала, что ничего рассказывать никому не собираюсь. Лифт останавливается, выпуская нас, и я решительно выхожу из кабинки. На улице Костя снова останавливает меня за локоть. - Так, Назаров! – злюсь я. – Я иду на работу. Точка. Ты вали куда хочешь. Точка. Я надеюсь, что больше ни о тебе, ни о Стасе, и вообще об этой ситуации не услышу. Договорились? Я держу язык за зубами, вы меня не втягиваете. У меня и без вас хлопот по горло. А теперь я, с твоего позволения, пойду. Меня ждут двенадцать часов ада. Не дождавшись его ответа, я разворачиваюсь и направляюсь в сторону остановки, чтобы поймать маршрутку и убраться отсюда подальше. К моему счастью Костя не преследует меня. И, надеюсь, что мы с ним больше не пересечёмся. Мне и одного такого безумного дня хватило на всю жизнь. Пусть дальше без меня разбираются.