Вкус вишнёвой лжи

Хуже обмана может быть только одиночество. (Женщины ждут, Пауль Лобелиус) Eminem – Lose Yourself Ложь 19. Ира

Господи, что я здесь делаю? Почему я сижу на коленях в комнате Кости Назарова перед его кроватью и смотрю на зашитую воспалившуюся рану. Никогда не сталкивалась с такими порезами, поэтому понятия не имею, что нужно делать. Может быть, это естественный процесс заживления? Просто немного распухла из-за того, что парень вчера шлялся чёрт знает где. На поверхности гноя нет, никаких признаков. Возможно, он внутри раны, но для этого нужно разрезать шов и заново всё обрабатывать, потом зашивать… Что, если я сделаю только хуже? Я ведь не врач, даже не медсестра, просто знаю, как оказывать первую помощь, и всё. Почему я вообще этим занимаюсь? Смотрю на напряжённое лицо Кости – парень всё ещё спит – хмурюсь, несколько секунд вслушиваюсь в голоса за стенкой, а, когда те смолкают, достаю сотовый и звоню Элли. Гудки острыми клинками вонзаются в моё сердце, я потираю лицо, чтобы избавиться от волнения, но оно с каждой секундой лишь нарастает. - Да, дорогая, - приторный голос Элли сбивает с толку. Я забываю, зачем вообще ей звоню, но лицо Назарова тут же возвращает мои воспоминания. - У тебя есть знакомый врач, который может помочь без официальных документов? – с ходу спрашиваю я. - Врач? Что-то случилось? – испуганно лепечет подруга. – С тобой всё в порядке? Прикрываю глаза, выжидаю пару секунд. - Да, я в порядке. Моему другу нужна помощь, но он не может пойти в больницу. Нужно, чтобы его осмотрели и помогли, но без лишнего шума, чтобы никто ничего не узнал. Слышу, как девушка задумчиво мурлычет, о чём-то думая. Несколько секунд её молчания перерастают в настоящую вечность. - Думаю, я смогу помочь, - наконец, отвечает Элли. – Могу прислать моего личного доктора, он сделает всё без лишних вопросов, но ему нужно будет заплатить. В прочем, это не проблема. Я ему позвоню, а ты пока пришли адрес, куда нужно приехать. - Хорошо. Спасибо, - облегчённо вздыхаю. – Только платить не надо, сама справлюсь. Главное, чтобы он просто посмотрел и сказал, что делать. Я сама просто… - Ира, Ира, - перебивает меня блондинка. – Я всё сделаю. Просто положись на меня. Зачем ещё нужны подруги? Тем более, что это пустяки. За что я люблю Макееву, так это за то, что она не задаёт лишних вопросов. Надо – сделает. Зачем, почему – ей это совсем не важно. Если и станет любопытствовать, то уже потом, когда всё закончится. К тому же не так часто я её о чём-то прошу. Да и Элли прекрасно знает, что если я звоню ей в поисках помощи, то дела совсем плохи. - Ладно, ладно, - тихо бормочу я. – Просто пришли этого сраного врача и… Чьи-то пальцы хватают меня за руку, которой я прижимаю сотовый к уху, и сжимают запястье. Я вздрагиваю, замолкая, и встревоженно смотрю на Костю. Даже не замечаю, как парень приходит в себя: его веки наполовину прикрыты, уголки губ опущены, взгляд такой холодный, словно осуждающий. Как много он успел услышать? Забыв про подругу, я сбрасываю вызов, выпутываюсь из хватки Назарова, хмурюсь. - Где Стас? – сипло спрашивает парень. - В аптеку пошёл. - Чё ты там про врача несла? – он пытается приподняться на предплечье, но я силой возвращаю его обратно. – Нормально всё со мной… Кривится, шумно вздыхает, прикрывая глаза. Поджав губы, я хватаю с тумбочки градусник, стряхиваю, протягиваю Косте. - Меряй. И не рыпайся. Если у тебя заражение, то можешь сразу завещание писать, если доктор тебя не осмотрит. - Я же сказал, - злится, но градусник принимает, неохотно засунув его под мышку. - Не переживай, всё будет анонимно. Элли пришлёт своего врача, так что никто ничего не узнает… Вспомнив, что нужно отправить подруге сообщение, я возвращаюсь к своему мобильнику. Так, а, собственно, где мы сейчас находимся? - Какой у тебя адрес? – выжидающе смотрю на парня, но тот не горит желанием отвечать. - Мне не нужна ничья помощь, - скалится Назаров. – Особенно от твоей подружки. И вообще, я говорил Стасу, чтобы он не звал тебя. Могла бы и не приезжать… - А ты мог бы не портить асфальт перед моим подъездом, - раздражаюсь. – И кстати… - беру свой рюкзак, который лежит рядом на полу, и достаю книгу. – Оставь себе. Кладу вещь на кровать у ног парня, демонстративно вздёрнув нос. Раз Назаров воротится от помощи, то и я откажусь от его подарков. Костя цокает языком, шумно вздыхает. Я уже собираюсь подняться на ноги, чтобы присесть на стул или же, возможно, вообще покинуть эту квартиру (хотя у Стаса мои деньги на лекарства, так что без них всё равно нельзя уходить), но вдруг слышу, как поворачивается дверная ручка. Поспешно прикрыв одеялом рану Кости, я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда в комнату просовывается женская голова. - Костя… - её голос хриплый и тихий, словно у немощной старухи, хотя, по сути, ей не больше сорока. Редкие грязные волосы собраны в небрежный маленький хвостик, и непонятно, какого они цвета: то ли русые, то ли светло-каштановые; лицо бледное, осунувшееся, большие синяки под глазами, губы потрескавшиеся, лишь глаза такие же как у Кости – синие. Выглядит женщина так, будто уже неделю не вылезает из запоя. - О, - замечает меня и дёргается назад, но, видимо, решив, что это некрасиво, возвращается обратно. – Не знала, что у нас гости… - Ма, - Назар пытается встать, но я снова нажимаю на его плечо. - Здрасте, - приветливо улыбаюсь, поднимаясь на ноги. – Я Ира. Подруга Кости. Пришла проведать его. Женщина нервно осматривает комнату, наверное, думая, что здесь бардак и некрасиво приглашать гостей в такой беспорядок. Её веки подрагивают, пальцы сильно сжимают край двери. Такое чувство, что она вот-вот сбежит, лишь бы не видеть посторонних людей. - Я Анна… Анна Алексеевна… - рассеянно кривится, словно упустив нить разговора или же пытаясь вспомнить собственное имя. – Надо, наверное, чай поставить… А у нас холодильник пустой… - неуверенно бормочет женщина. - Ма, иди в комнату, я сам разберусь, - раздражается Костя. Снова предпринимает попытку встать, но падает обратно на подушку. - Не стоит, Анна Алексеевна, - продолжаю улыбаться. – Всё в порядке. Скоро Стас вернётся, принесёт лекарства для Кости, а я пока здесь присмотрю за ним. Вы лучше отдыхай, я сама со всем справлюсь. Может быть, это Вам чай сделать? Могу что-нибудь приготовить, или в магазин сходить… - О, нет-нет, дорогая, - качает головой. – Я лучше пойду… К себе. Если что, зовите. Она нервно улыбается и закрывает дверь. Отлично, дело сделано. Главное, заговорить, всё равно ведь откажутся от моего предложения, а, если и согласятся, то ничего страшного. Главное, отвлечь внимание от состояния Назарова. Костя шумно вздыхает – я медлю, а после отхожу от кровати и присаживаюсь на стул. - Она после аварии такая? – догадываюсь я, вспоминая рассказ Стаса. Парень неуверенно пожимает плечом. Видимо, поэтому он не хотел, чтобы я сюда приходила. Стыдится свою мать и того, что с ней случилось. Не хочет, чтобы его жалели. Или осуждали. Она у него как страшная тайна, которую никому нельзя рассказывать. - У неё депрессия, фобии. Из квартиры вообще не выходит, людей избегает. Левая рука из-за травмы отказала. Психоз там какой-то, хрен её разберёт, - бурчит парень. – С кратковременной памятью проблемы. Она через пять минут вообще забудет о твоём существовании. Грустно потупив взгляд, я неуверенно поправляю кофточку. - Она хоть живая, - тихо говорю я. Костя косится в мою сторону, собирается что-то сказать, но передумывает. Он знает, что моя мама умерла от рака, отец рассказал ему об этом, когда они случайно пересеклись. Правда, без подробностей… Назаров достаёт градусник и поджимает губы. - Тридцать семь и восемь. Уже меньше. Это ведь хорошо? - Да, - киваю. – Но врач нам не помешает, так что говори адрес, если не хочешь, чтобы я пошла и рассказала твоей маме, что тебя пырнули ножом и ты умираешь. Костя кривится, медлит. Шмыгает носом, а потом всё-таки называет район, улицу, дом и номер квартиры. Я поспешно отправляю полученную информацию Элли и облегчённо вздыхаю. Что ж, остаётся только ждать. На большее мы не способны.