Вкус вишнёвой лжи

Предательство — худшее из того, что может прийти на ум человеку, а коварство и обман не приведут ко благу, и тот, кто прибегает к ним, всегда слеп и безрассуден. (Ибн аль-Мукаффа Абдаллах. Калила и Димна) МЫ – Любовь Ложь 46. Стас

Мотор ревёт. Ветер хлещет по лицу, и приходится щуриться, чтобы разглядеть дорогу. Мотоциклетный шлем я разъебал вдребезги, как только оказался на стоянке. Порезал руку, но боли не чувствую. Пальцы в крови, одежда местами тоже. Голова кругом. Всё как в тумане. Противные мысли о недавнем вечере съедают мозги подобно опарышам, копошатся в черепной коробке, раздражают. Чтобы избавиться от них, ускоряюсь, но адреналин не помогает. Мне не хватает воздуха, словно чья-то рука сдавливает горло. Перекрывает кислород, пытается уничтожить, раздавить, сломать. И я знаю, кому принадлежат пальцы. Элли. Элеоноре Макеевой. Той, кто клялась мне в любви, а сама скакала на члене брата. Той, ради которой я готов был продать душу Дьяволу. Той, кто воткнула мне нож в сердце по самую рукоятку. Но чуток промахнулась. Я жив. И дикая боль медленно убивает меня. Где я проглядел? В какой момент упустил реальность? Когда она начала обманывать меня? Не помню, как добираюсь до дома. Торможу прямо перед подъездом, кое-как слезаю с байка. Как только чувствую под ногами асфальт, злость новой волной разрывает тело. - Сука! Со всей силы пинаю мотоцикл – тот с грохотом заваливается на бок, издавая противный скрежет. Даже не забрав ключи от железного коня, направляюсь в здание. Лифт. Нужный этаж – кнопка не слушается, приходится раздражённо нажать несколько раз – дверь. Ключи два раза выскальзывают из трясущихся пальцев, а потом заедают в замке. Справившись с преградой, оказываюсь в студии. Закрываю дверь на замок, зло отбрасываю связку в сторону. Замираю. Пустота. В висках пульсирует тишина, душно, я задыхаюсь. Не понимаю, где я и что делаю. Меня тошнит. Я стою посреди квартиры словно статуя, а потом иду. Открываю холодильник, пустым взглядом осматриваю его, закрываю. Поворачиваюсь к бару – иду к нему, будто под гипнозом. Достаю бутылку с водкой, стакан. Делаю всё машинально – внутри пустота и какая-то противная зарождающаяся хрень. Паника? Злость? Боль? Что это, мать его, такое? Наливаю немного водки, залпом выпиваю. Морщусь. Наливаю следующий. «Я беременна». Ярость вспыхивает неожиданно: не успеваю сообразить, как бутылка летит в стену и разбивается. Следом отправляется стакан. Стул оказывается в моих руках, а потом летит в бар. Стекло, бутылки, зеркала – всё это с дребезгом разлетается на части. Это не успокаивает: за ножки хватаю другой стул, подхожу к плазме, замахиваюсь. Телевизор стонет, трескается, а после третьего удара падает на пол. Не останавливаюсь: ломаю стеклянный столик, пинаю кресло, переворачиваю диван. Стул трещит после удара о пол, ломается, и я бросаю его в сторону. Сраный телевизор, которым мы с ней смотрели. Чёртово кресло, в котором она любила сидеть, обнимая колени. Диван, ещё помнящий наши объятия и поцелуи. «Девушка Тёмы». «Моя девушка». «Девушка». «Я беременна». Опрокидываю шкаф, и книги водопадом разлетается по полу. Одна из них открывается, и в сторону отлетает фотография. Улыбающееся лицо Элли пронзает душу острыми клинками, будто палач за моей спиной вонзает в спину острые ножи как только подвернётся момент. Я и забыл, что использовал снимок Макеевой в качестве закладки. Злость неожиданно исчезает, возвращается удушающая боль. Такая сильная, что хочется разодрать ногтями глотку, лишь бы вытащить этот кусок дерьма из души. Нагибаюсь, поднимаю. Несколько секунд смотрю на девушку, а потом медленно сминаю фото. Пальцы расслабляются, и комок падает под ноги. Я возвращаюсь к уничтоженной барной стойке. Среди мусора, разлитого алкоголя и осколков нахожу уцелевшую бутылку виски и стакан. Иду к столу, сажусь на диванчик. Достаю из кармана помятую пачку сигарет, прикуриваю прямо в квартире. Виски в стакан. Глоток. Затяжка. Почему так больно, когда тебе разбивают сердце? Оно ведь целое, нетронутое. Просто кусок мяса, гоняющий кровь по венам. Его в принципе невозможно разбить. А такое чувство, будто его вырывали из груди, раздавили, потушили о него окурки, а потом запихнули обратно. Да здравствует любовь. Самое светлое чувство во вселенной.

Ложь 46.1 Ира

Этот день не предвещал беды. Я закончила смену в магазине, на удивление легко стерпела развратные шуточки Жени, который всё ещё заменял Гришу, вернулась домой, сделала уроки, приготовила ужин, уложила бабулю спать и даже не стала злиться на отца, который внезапно появился у меня на пороге. Вечером я посмотрела фильм, а потом легла спать. Я помню, что мне ничего не снилось: я закрыла глаза, а затем резко проснулась из-за настойчивой трели. Кто-то неистово пытался заставить меня вылезти из тёплой кровати и открыть ему дверь. И тогда, поднимаясь с постели, я даже не подозревала, что стоит только впустить гостя, как весь мой мир рухнет. Жёстко так. Неистово. Безвозвратно. Сонно потирая глаза, я выхожу из комнаты. На мне домашняя футболка и шорты, волосы растрёпаны, голова раскалывается, дико и невероятно сильно хочется спать. И скулить. Кого там принесло в два часа ночи? Бабушку же разбудят… Зачем вообще телефоны у людей, позвонить что ли не могли? Даже не взглянув в глазок, я открываю дверь. Желание накричать на незваного полуночника испаряется в тот момент, когда я вижу заплаканное лицо Элли. Блондинка топчется на пороге, и вид у неё такой, будто последние несколько часов она снималась в жёсткой порнушке. - Чё случилось? – отступаю в сторону, позволяя подруге войти в квартиру. Макеева неуверенно переступает порог, а потом бросается ко мне на шею, начиная сотрясаться в рыданиях. Это сбивает с толку: девушка обычно не нарушает моё личное пространство, потому что прекрасно знает, что я этого не люблю. Прикрыв ногой дверь, я неуверенно отступаю, пытаясь удержаться на ногах. Холодно. Подруга в меховой жилетке, надетой поверх кожаной куртки, и я вздрагиваю из-за прохлады. Всё-таки на дворе не лето. - Да что случилось? Тебе кто-то что-то сделал? – пытаюсь растормошить блондинку, но та начинает завывать ещё сильнее. – Да тише, бабушку разбудишь. Глажу её по спине. Да что с ней такое? Неужели нарвалась на каких-то ублюдков, которые ей что-то сделали? С её поведением и внешним видом это должно было когда-нибудь случиться. Надо позвонить отцу, отвезти Элли в больницу, где зафиксируют нападение, а потом Макеева напишет заяву. Да. Это самый оптимальный вариант. По свежим следам найдут уродов и закроют далеко и надолго. - Стас… - сквозь слёзы пытается выговорить Элли, и вся моя решимость отправиться к ментам сгорает как бумажный лист. - Что? – не понимаю я. – Стас тебе что-то сделал? - Не-е-ет, - снова начинает завывать. – Стас… - сквозь слёзы бормочет подруга, и её голос рядом с моим ухом подобен нашёптываниям Сатаны. – Узнал про Тёму… И я падаю. Не понимаю, как умудряюсь устоять на ногах с весом Макеевой, такое чувство, что пол уходит из под ног, и меня затягивает вниз. К центру Земли, к самому ядру, в котором черти приготовили мне отдельный котёл для лжецов. Богиня тайн. Королева лжи. Гореть тебе вечно за враньё. - Что? – только и могу выговорить я. – Как это произошло? Подруга неожиданно успокаивается, будто бы с самого начала ждала этого вопроса, отстраняется и отступает, усердно начиная стирать со щёк слёзы. Всхлипывает, набирает в лёгкие воздух, обнимает себя руками. - Тёма позвал меня на семейный ужин, - пищит Элли, и её хрупкая фигура в полумраке кажется ненастоящей. – А потом пришёл Стас. И оказалось, что он и есть тот самый брат, про которого мне постоянно рассказывал Артём. А я даже подумать не могла! – у меня даже нет сил, чтобы шикнуть на подругу и заставить её говорить тише. – Они подрались, - снова бросается в слёзы. – И Стас ушёл. Я закрываю лицо ладонями, пытаясь переварить слова Элли. Значит, Стас в курсе. И сейчас он чёрте где и хрен знает, что у него в башке творится. Надеюсь, парень не наделает глупостей… - Когда-нибудь это должно было случиться, - скорее себе нежели Макеевой говорю я. - Что? - А ты думала, вечно будешь скрывать от них? Не надо было вообще всё это дерьмо начинать… Сон как рукой снимает. Ещё несколько минут назад я мечтала вернуться в тёплую постельку, а теперь в голове такая каша, что невозможно даже думать. Две противоположные мысли сталкиваются, создавая торнадо, и оно разрывает меня на части, так и норовя вырваться изнутри. Нужно найти Стаса и поддержать, но это глупо, потому что его проблемы совершенно меня не касаются. Я не хочу пользоваться его состоянием и в итоге оказаться «девушкой для утешения». Он любит Элли. Сильно. Очень сильно. А она разбила ему сердце. Интересно, что сейчас происходит со Скворецким? - Я… Я не знаю, что мне делать, - несвязно бормочет Элли, но замолкает, потому что входная дверь, которую я так и не закрыла на ключ, неожиданно открывается. В квартиру без стука нагло врывается Назаров. Его даже не смущает то, что я стою в коридоре посреди ночи перед незапертой дверью. - Ир, помощь нужна, - на выдохе произносит Костя. Он не сразу замечает притихшую в стороне Элли, но я вижу какая звериная ярость вспыхивает в его глазах, как только парень замечает Макееву. - А она чё здесь делает?! – громко рычит Костя. – Какого хера эта шлюха припёрлась? Назар делает шаг к девушке – Элли сжимается как маленькая мышка, её начинает трясти. Меня неожиданно охватывает злость, и я хватаю парня за плечо. - Заткнись, бабушку разбудишь! – шиплю я. – Это ты чего сюда припёрся посреди ночи? - Да её пушкой не разбудишь! – громко вскрикивает парень, рывком оборачиваясь ко мне. – Че за дела, Ир, какого хера ты её вообще пустила? - Пошёл вон! – не громко, но достаточно зло рычу я. Выталкиваю Костю из квартиры. – И ты тоже! – хватаю Элли за локоть и насильно выволакиваю за порог. – На улицу, живо. Оба! Я оденусь и спущусь, - уже собираюсь прикрыть дверь, но потом обращаюсь к Назарову: - Пальцем тронешь её, урою. - Да больно надо, - дёргает плечом, разворачивается и быстро спускает по лестнице. Элли продолжает стоять на площадке до тех пор, пока я не надеваю кеды, спортивки и не накидываю куртку поверх пижамы. Мне требуется время, чтобы собраться с мыслями и сообразить, что происходит. Костя пришёл не просто так. Он в курсе про ситуацию, значит, хочет, чтобы я помогла ему со Скворецким. Но мне стыдно смотреть Стасу в глаза, я ведь знала правду. Знала и не сказала. Собрав все силы, я проверяю бабушку и, убедившись, что та не проснулась, выхожу из квартиры. Иду к лифту – Элли тенью следует за мной. Мы спускаемся на первый этаж, выходим на улицу. Мои мозги превращаются в кашу, я выпадаю из реальности и даже холодный ветер не доставляет дискомфорт, потому что рядом с подъездом стоит пикап Назарова, а внутри сидит Стас. Костя курит в метре от машины – он оборачивается, услышав нас. Какого хрена парень притащил сюда Стаса? Я должна ему психологическую помощь что ли оказать? Я стою как вкопанная, а Элли прячется за моей спиной. Скворецкий пока что нас не замечает. - Чё встала? Сюда иди, - зло командует Костя, но я не знаю, к кому именно он обращается. В любом случае стоять и пялиться на парней издалека глупо, так что я собираю всю свою решительность и иду к машине. Мне-то чего бояться? Не я же с двумя парнями встречалась. - Доигралась? – продолжает ругаться Костя, нервно сминая сигарету. Уже собираюсь ответить, при чём тут я, но под конец понимаю, что парень смотрит на Элли. – Классно было с двумя сразу мутить? Шлюха. - Следи за языком! – пищит блондинка, видимо, не собираясь терпеть оскорбления. – Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? - Конечно, - фыркает парень. – С очередной шкурой. Я не хочу влезать в их перепалку. Сейчас, смотря на Стаса, который залипает в машине, видимо, пьяный, единственное желание умоляет меня вернуться обратно в квартиру. Забраться под одеяло и забыть обо всём на свете. Всё равно что смотреть на ссору родителей и понимать, что ничего не можешь сделать. - Да ты никто! – на эмоциях выпаливает Элли. – У тебя ничего нет. Ни семьи, ни денег. Так что не смей меня оскорблять! Моя жизнь тебя не касается! А вот это она зря. Назаров меняется на глазах. Щелчком отбрасывает недокуренную сигарету в сторону, сжимает челюсть так сильно, что я вижу пульсирующие желваки, делает несколько шагов по направлению к Макеевой, а та пугливо прячется за моей спиной, сжимая пальцами плечи и прикрываясь мной как щитом. - Рот закрой, - рычит Костя, оказываясь в опасно близости от меня. Я толкаю его в грудь, пытаясь увеличить дистанцию, но парень неожиданно хватает меня за локоть и рывком тянет на себя, вырывая из рук Элли. Я отлетаю в сторону, но не падаю. Первый раз вижу Назарова в такой ярости, и даже мне становится страшно. - Чё, борзая такая, а? – Макеева отступает назад. В этот момент она похожа на испуганного трясущегося чихуахуа, возомнившего себя овчаркой. Парень выпад вперёд, чтобы напугать. - Отвали, придурок! – голос подруги дрожит, а Назаров почему-то неожиданно смеётся. Я невольно вспоминаю его бывшую девчонку, которая бросила Костю ради богатенького придурка, и мне становится не по себе. Представляю, что сейчас чувствует Назаров, вновь столкнувшись с подобной ситуацией. Краем глаза вижу движение в машине, и всё моё тело в ужасе замирает. Стас наконец-то приходит в себя и замечает нас. Пытается выбраться наружу, но у него ничего не получается, потому что у Назара сломана ручка. Дверь можно открыть лишь снаружи. Ручку сломали ему после того, как авто забрали с ремонта, но при каких обстоятельствах, я не знаю. Парень пьяно осматривает салон, нажимает куда-то, заставляя окно медленно, но верно опуститься. Скворецкий просто в нулину. Взгляд сфокусировать не может, нащупать ручку, чтобы выбраться из авто, у него тоже не получается. Я стою как вкопанная и наблюдаю за неумелыми попытками парня через окно дотянуться до ручки. В конце концов Стас бросает это дело, почти наполовину высовывается из тачки и заплетающимся языком кричит. - Пошла нахуй, шлюха! Костян оборачивается. Скворецкий мрачнеет, зажимает рот рукой, сдерживает рвотные позывы. Успокаивается. - Иди и дальше трахай моего брата. Совет вам, да любовь… Твари… - некоторые слова Стас произносит неверно или заглатывает окончания, но я умудряюсь понять суть. Элли спала с Тёмой? Серьёзно, блин? Как так вообще получилось? - И пойду! – неожиданно взвизгивает подруга. – А вы оставайтесь. Тоже мне, правильные нашлись, аж тошнит. Между прочим, твоя идеальная Ирочка всё знала, - скалится блондинка, обращаясь к Косте. – И познакомиться с вами согласилась, чтобы меня прикрыть. Я тогда с Тёмой была! У вас на ужине, между прочим, на который ты так и не явился, - а эти слова адресованы Стасу. – И знаешь, что, Стасик! С Тёмой я познакомилась куда раньше тебя, так что не думай, что ты такой особенный… Пощёчина обжигает щёку Элли, и я удивлённо смотрю на Назарова. Не вижу его лица – парень стоит спиной ко мне, плечи опущены, волосы растрёпаны. Девушка ошарашенно хватается за щёку, отступает. Лишь через несколько секунд Костя оборачивается и смотрит на меня, и холод скользит по моим венам вместо крови. - Ты знала? – спокойно спрашивает Назаров. Я молчу. Не знаю, что сказать, потому что справа от меня Стас, а слева в стороне Костя, и врать в этой ситуации бесполезно, потому что я действительно знала. Мне становится обидно. Почему он смотрит на меня так, словно это я изменила ему с кем-то другим? Будто я лично заставляла Элли раздвигать перед Тёмой ноги и одновременно вешаться на шею Стаса. Это несправедливо! Уж кто-кто, а я точно не виновата во всей этой ситуации. Мне вдруг хочется обидеться и уйти, оставить их всех одних, чтобы меня больше ничего не трогали. Элли только что сдала меня, при чём в такой форме, будто пытаясь оставить крайней. Назаров глядит волком, а уж на Стаса я и смотреть боюсь. Но что-то под осуждающим взглядом Кости рвётся во мне, трескается и ломается. И из всех доступных вариантов развития дальнейших событий я выбираю самый худший. - Да, я знала! – вскидываю руками, с вызовом смотря на Назарова. – И про тебя со Стасом я много чего знаю. Рассказать? Раз уж раскрываем карты, - успеваю прикусить язык, чтобы не взболтнуть лишнего, потому что любовный треугольник ничто по сравнению с парнем в коме. – И не надо смотреть на меня так! Я вообще не понимаю, какого хрена вы сегодня ко мне припёрлись! Вечно появляетесь, только когда что-то нужно. Хочется поныть про парней? Пожалуйста, Ира для этого и нужна. Со Стасом проблемы? Да без базара, Ира поможет! Я вам не пункт бесплатной помощи! У меня своих проблем хватает, и влезать в ваши я не собираюсь! Я замолкаю, всё ещё слыша свой голос, эхом пульсирующий между стенами зданий. Сразу становится как-то холодно и неуютно. Давно я так не кричала, да и на людях не срывалась, старалась спокойно разруливать ситуации. Но ведь всё происходящее действительно несправедливо! Да, я молчала. Да, ничего никому не рассказала. Но это не моё дело. У меня нет привычки разбалтывать чужие секреты. Они не мои. Я не имею на это права. Ребята молчат. Внутри меня зарождается неловкость, но она тонет в пульсирующей злости. Я сейчас должна была спать и видеть десятый сон, а не выслушивать оскорбления от «лучшей» подруги и терпеть обвинения парней. Я не виновата. Не говоря ни слова, Костя идёт ко мне. Я пугаюсь, что парень ударит меня точно так же как Элли, но Назаров проходит мимо, огибает машину, садится за руль и заводит двигатель. Я ловлю на себе его переполненный презрением и разочарованием взгляд. Наконец-то решаюсь посмотреть на Стаса, но не вижу в его глазах ничего, кроме пьяной дымки. Парень прожигает взглядом Элли, совсем не замечая меня. Становится неприятно. Я не виновата. Машина срывается с места и уезжает, пропадая из виду. Чертыхаюсь, разворачиваюсь, натыкаясь на виноватый взгляд Элли, и, не говоря ни слова, ухожу. Я не виновата. - Ир… Я не виновата. Поднимаюсь на лифте на нужный этаж, захожу в квартиру, поворачиваю ключ. Я не виновата. Стягиваю кеды, небрежно разбросав их в коридоре, кидаю куртку на пол, закрываюсь в комнате, а потом со всей силы ударяю ногой по ближайшему стулу, и тот с грохотом падает на пол. Я не виновата, твою мать!