Вкус вишнёвой лжи

Любовь — единственное чувство, в котором всё истинно и всё лживо. (Николя де Шамфор) IAMX – Kingdom Of Welcome Addiction Ложь 45. Ира

Время пролетает невероятно быстро. Первое сентября остаётся позади, следом октябрь и ноябрь. Страница за страницей, день за днём. Школа, работа, работа, школа, выходные. Погода буквально в одно мгновение становится отвратительной: жара испаряется под натиском дождей и холодов. Приходится попрощаться с футболками и платьями, достать из шкафа кофты, куртку и шарф, чтобы в один из противных дней не слечь с простудой. А вот сапоги у меня расклеились, так что довольствуюсь кроссовками. В принципе, осень в этом году тёплая, и заморозков пока что не было. За последние месяцы в моей жизни мало что поменялось. Элли всё так же крутит два романа, чудесным образом умудряясь избежать позорного разоблачения. В основном мы общаемся с ней только в школе, потому что в остальное время я либо работаю, либо занимаюсь уроками, либо пытаюсь вычислить формулу, как не умереть на пенсию бабули в ожидании зарплаты. Отец заглядывает редко. Целыми днями пропадает на работе, пытаясь разгрести завал из нераскрытых дел. Раз в неделю приносит мне денег и жалуется на сотрудников, мол, никто работать не хочет. Поэтому папе приходится торчать в участке сверхурочно. Кстати, тот парнишка всё ещё в коме. Улик нет, свидетелей тоже. Отец говорит, что спустя столько месяцев уже вряд ли что-то можно сделать. А ещё рассказывает по секрету, мол, скорее всего, кто-то очень влиятельный заметает следы. Мне кажется, это дело рук отца Стаса. Иногда Скворецкий приезжает к нам в школу на своём классном байке и забирает Элли после занятий. Мы перекидываемся с ним парочкой слов по типу «Привет. Как дела?», и расходимся разными дорогами. Часто представляю, как вместо Макеевой на байк Стаса забираюсь я, и мы уезжаем прочь под завистливые взгляды моих одноклассниц. Но единственный, кто караулит меня у ворот школы, - Назаров. Ему там как мёдом намазали, постоянно приходит, выжидает, высматривает, курит в сторонке и даже иногда болтает с какими-нибудь школьниками. Ему, кстати, сняли гипс, и теперь парень радуется свободой. А вообще, жизнь налаживается! С каждым днём мысли о Стасе начинают притупляться и вызывать лишь ностальгию, словно я думаю о давно забытой неразделённой любви. Хотя, признаться, видеть его вместе с Элли всё равно неприятно. И даже не из-за того, что парень мне нравится, а просто с каждым разом так и хочется подойти к нему и рассказать правду про Макееву, чтобы насладиться скандалом. Но потом я понимаю, что это низко и мерзко. Не моё дело, пусть сами разбираются. А вообще в последнее время я о многом думаю. Об Элли, например. Если переворошить нашу с ней дружбу, то окажется, что и нет её вовсе. Да, она помогла мне справиться с потерей мамы, была рядом и постоянно поддерживала. По сути-то у меня кроме неё и нет друзей. За пределами школы с одноклассниками я не общаюсь, с Гришей помимо работы тоже не пересекаемся, «вконтакте» мне практически никто не пишет. Да и Элли тоже звонит только в те моменты, когда хочет поговорить «по душам». Основная тема – это Стас и Тёма. Иногда её мать, глупые наряды и прочая неинтересная ерунда. Даже не помню, когда наша дружба превратилась в подобные сборища сплетниц. Раньше ведь было всё по-другому. Мы постоянно тусили вместе, гуляли, делали уроки, были не разлей вода. А потом в какой-то момент всё перевернулось с ног на голову. Бабушка заболела, денег не хватало, и я пошла покорять необузданные просторы работы. Детство закончилось, и мы с Элли, видимо, тоже. И напрашивается вопрос, а были ли мы с ней вообще когда-нибудь друзьями? Может быть, Макеева общалась со мной из жалости? Бедная девчонка, потерявшая мать, с которой никто не дружит. Как благотворительность. Одолжение. Или, может быть, просто я изменилась? Сегодня пришлось отпроситься с занятий, чтобы успеть на работу. Гриша заболел, и придётся отрабатывать смену на пару с любителем «Хентая». Это такая мультяшная порнушка, которую смотрят извращенцы. В отличие от Гриши, Женя отвратительный собеседник. К счастью, видимся мы с ним редко. Смены не совпадают. - Эй! - А ты что здесь делаешь? – удивляюсь я, замечая недалеко от ворот школы Костю Назарова. Он ведь не мог знать, что я освобожусь на пару часов раньше. - Да просто мимо проезжал, - парень кивает на красный старый пикап, припаркованный рядом. – С ремонта вчера забрал. Почти пять месяцев мусолили. Хвастается? - Не знала, что у тебя есть машина, - осматриваю авто. Крутое такое. Красное. Блестит от чистоты даже без солнца. А на боку рисунок чёрного китайского дракона, будто бы вырвавшегося со страниц книги. - Так она на ремонте была, - повторяет Костя. – Накрылась после той тусы на пристани. - Долго латали, - замечаю я. - Ну так, - мнётся. – Там своя тема. Чё, давай, подброшу. Тебе на работу ведь? - Ага. А откуда узнал, что я раньше закончу? Назаров услужливо открывает дверь. Ничего себе, какой он сегодня вежливый. Снег что ли пойти должен? - А я не знал, - пожимает плечом. – Делать нечего было, вот и приехал. Делать ему нечего было? Поэтому он притащился с утра пораньше ко мне в школу? Ну, ладно. Допустим. Чёрт знает, что у него в башке творится, но в какой-то степени это даже приятно. Мило, когда тебя встречают с занятий на машине. Не одной же Элли можно выпендриваться.

Ложь 45.1 Стас

- Я не хочу участвовать в этом цирке! – огрызаюсь в телефонную трубку. – Справитесь без меня. На меня налетает сгусток из мелких пацанов, словно рой пчёл хаотично передвигающийся по школьному коридору, и почти сбивает с ног. Кто-то больно пихает локтём под рёбра, я чертыхаюсь и пытаюсь пнуть ближайшего мальчишку под зад. Тот уклоняется, показывает язык и исчезает в толпе. - НЕ БЕГАЙТЕ ПО КОРИДОРАМ! – неистово кричит рядом со мной училка младших классов. Вот что за день? Везде суета и гомон! Нигде спокойно нельзя поговорить по телефону. - Мне куда меньше хочется видеть твою удручающую физиономию во время ужина, - голос брата как всегда безразличен. – Но отец возвращается из Гонконга в эту субботу, так что будь добр и почти нас своим присутствием. - Ни. За. Что! – по слогам проговариваю я. Добираюсь до нужного класса, дёргаю за ручку. Закрыто. - Слушай, Стас… - в этот время в трубке раздаются короткие гудки. Я смотрю на экран и вижу имя своего тату-мастера. - Так, Тём, у меня вторая линия, так что пока. Сбрасываю звонок брата, уже представляя его недовольно скорчившуюся физиономию, и отвечаю на другой вызов. - Здорова, Макс. - Йоу, чувак. Я на счёт воскресения. Всё в силе? - Да! – радостно улыбаюсь. – Наберу тебя на выхах, ещё раз обсудим. - Ага. Я тебе скинул эскиз «вконтакте», зацени. Если че, переделаю. - Без «б». На созвоне. - Забились. Сбрасываю. Ох, это воскресенье! Собираюсь наведаться к Максу и набить ещё одну татуировку. Знаю, у меня и так их дофига, но всё равно хочется. Сложно остановиться, когда ты безумный фанат наколок. Уже собираюсь зайти в социальную сеть, чтобы посмотреть эскиз, но в этот момент в очередной раз звонит брат. Приходится ответить, иначе он никогда не отстанет, а после заявится ко мне домой и начнёт прокручивать мой мозг через мясорубку. - Что? – резко отвечаю. - Отец… - да-да, отец, куда ж без него-то, - задержался в Гонконге на два месяца. Когда он вернётся, будет семейный ужин. И ты обязан там быть. Это приказ отца. Если не хочешь отправиться за границу, лучше сделать так, как он хочет. Можешь привезти с собой подружку, если она у тебя, конечно, есть. Думаю про Элли. Взять её с собой на семейный ужин? Ну уж нет! Я ведь до сих пор не признался, что я Скворецкий. Мне кажется, она и так уже сто раз догадалась, просто ждёт, пока я созрею для признания. А я всё откладываю и откладываю разговор, да и момента подходящего не подворачивается. Так что брать Элли на ужин я не буду. Тем более, не хочу, чтобы она видела постные рожи моих родственников, рассуждающих про бизнес и компанию. От одного вида брата захочется вскрыть себе вены. - Полчаса, - кривлюсь я. – Я пробуду с вами полчаса, а потом свалю. Так отцу и передай. - Отлично! В субботу в шесть. Не опоздай. Сбрасываю, даже ничего не ответив. Мысли о татуировке настолько сильно повышают настроение, что даже семейный ужин не кажется таким уж отвратительным. Полчаса я ещё смогу вытерпеть компанию отца и брата. Не велика беда. *** Прежде чем зайти в подъезд и подняться в квартиру родителей, я выкуриваю три сигареты. Мотоцикл паркую на стоянке и ещё долго стою рядом с ним, борясь с желанием убраться куда подальше. Не хочу идти на этот сраный вечер и терпеть на себе неодобрительные взгляды отца. Я его разочаровал, знаю. И не обязательно каждый раз тыкать меня лицом в собственное дерьмо. Я там лишний. Не вписываюсь в их идеальную семейку. Меня вообще не должно было быть. Но я есть, и мне нужно перебороть собственную гордость и отсидеть обещанные полчаса, чтобы избежать отправки за границу. Я ведь не глупый. Смогу справиться. Всего каких-то тридцать минут… «Иду на семейный ужин. Готовь бухло», - отправляю сообщение Назару. «Увидимся завтра вечером? У меня для тебя сюрприз. Люблю :*», - а это отправляю Элли. Что ж. Пора. Я и так опоздал на двадцать минут, больше тянуть смысла нет. «Без базара», - Костя. Когда я захожу в подъезд и поднимаюсь на нужный этаж приходит сообщение от моей крошки: «Хорошо. Я тебя тоже очень люблю, пупсик :*». Довольно усмехаюсь, нажимаю на дверной звонок. Жду, нервно покусывая губы. Блин, я ж сижками провонял, надо было хотя бы жвачку купить… Но суетиться уже поздно: замок поворачивается, преграда открывается. - Стас, милый, ну, наконец-то! – причитает мать. В этот раз у неё огненно-рыжие волосы, убранные в идеальную причёску, и красное вечернее платье. Она нервно трясёт рукой, чтобы я поскорее зашёл в квартиру, а потом смачно чмокает в щёку. - Ну, мам, - бормочу я, пытаясь оттереть след от помады. - Отец сразу сказал, что ты опоздаешь, так что не волнуйся, - улыбается она. – Сегодня такой замечательней день, мы заключили договор с китайской компанией… Мама хватает меня за ворот рубашки и поправляет её. Критично осматривает мой внешний вид. Ну, да. Я напялил чёрную рубашку и джинсы с кедами. Это я могу. Никаких костюмов, идеальных ботинок и уложенных волос. Кажется, мама уже слегка пьяна. Что, в принципе, не удивительно. - Не разувайся, проходи так, - хватает меня под локоть, настойчиво уводя вглубь квартиры. В этом вся моя мать. В отличие от отца, она на месте усидеть не может и постоянно говорит, говорит, говорит, как будто в противном случае её тело вспыхнет и превратится в пепел. Пентхаус родителей просторный и дьявольски дорогой. Не помню, когда я был здесь в последний раз, но такое чувство, что ничего в этом месте не изменилось. Всё такая же просторная кухня-столовая с огромными панорамными окнами, арочной проём, уходящий в гостиную, и где-то там спальня. А ещё балкон и большая ванная. Мы заходим на кухню и направляемся к большому стеклянному столу, за которым спиной ко мне сидят двое. Мой брат, а справа от него девушка. - А вот и мы! – громко улыбается мама. – Дорогой, ты где? Мать вдруг отпускает меня и уходит на поиски отца, а я так и стою как вкопанный, прожигая взглядом спины присутствующих. Рядом с братом сидит блондинка в розовом платье с прямыми распущенными волосами. Я не вижу её лица, но неприятная дрожь пробирается под кожу подобно паразитам. Даже представить сложно, что кто-то захочет быть рядом с моим братцем. Он же зануда! Видимо, Тёма неплохо так спонсирует девчонку, раз она соглашает проводить с ним время. Ноги сами несут меня к столу. Я хочу выпить. Прямо здесь и сейчас, чтобы легче перенести всё это дерьмо. Артём сидит с краю в идеальном костюме – в его руках планшет, а на экране какие-то диаграммы. Братец явно не собирается отвлекаться, чтобы поздороваться со мной. Ещё пара шагов, и я торможу сбоку от стола, хватаю бутылку и ближайший стакан, очевидно, поставленный для Артёма, но плеснуть в него виски не успеваю. Взгляд падает на блондинку – тело в ступоре замирает. Вот она, сидит рядом с моим братом, теребит идеальными ноготками бокал с соком, смотрит то ли с замешательством, то ли с удивлением. - Какого хрена? – невольно вырывается у меня. Это Элли. И она здесь, за столом моих родителей, сидит, будто всё так и должно быть. На мгновение глупая мысль, что Макеева каким-то невероятным образом прознала о семейном ужине и решила сделать всем сюрприз, мол, здравствуйте, я девушка Стаса, заползает в мою голову, но потом я понимаю, что это полнейший бред. - Чё ты здесь делаешь? – не понимаю я. - Это ты что здесь делаешь? – возмущается так, будто это я без приглашения заявился к ней в разгар важного официального мероприятия и теперь порчу всю картину своим нелепым видом. Тёма наконец-то отрывается от планшета и смотрит сначала на меня, а потом на девушку. - Вы знакомы? – спокойно интересуется брат. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но потом закрываю его, потому что слова разбегаются, а мысли превращаются в хаотичное месиво. На кухню, порхая, заходит радостная мама, а вслед за ней появляется отец. Его руки в карманах брюк, рубашка расстёгнута, вид уставший, походка медленная, но уверенная. - О, Стасечка, дорогой, ты уже познакомился с девушкой Тёмы? – она подходит к шкафу и достаёт оттуда бутылку вина. Подзывает отца пальчиком, взглядом прося о помощи. – Чудное создание… С девушкой Тёмы? Серьёзно, блять?! - Так, это твоя девушка? – мне требуется чертовски много сил, чтобы заставить голос звучать спокойно. Пристально пялюсь на брата, не в силах взглянуть на Макееву. Кажется, если я сделаю это, то весь мир полетит в тартарары. - Да, Стас, Элли моя девушка, - безразлично соглашается брат. – И я не понимаю, чего ты так завёлся. Я фыркаю, стираю со лба пот и убираю назад волосы. Какого хрена? Как это понимать? Это прикол какой-то? Решили так подшутить? Ни разу не смешно, блять! Сильно сжимаю пальцами бутылку, небрежно наливаю в стакан виски, расплёскивая часть по столешнице. «Это моя девушка». «Моя девушка». «Девушка». «Моя девушка, Стас». С одного раза осушаю стакан. Отец открывает бутылку вина, и звук покидающей горлышко пробки выводит меня из равновесия. Замахиваюсь - стакан летит в стену и вдребезги разбивается. - Какого, сука, хуя, Элли?! – вскрикиваю я. – Ты за моей спиной с моим братом шашни крутила?! Мама коротко то ли взвизгивает, то ли пищит. Отец издаёт нечто похожее на короткое «ха». Макеева вздрагивает, сжимаясь под моим яростным взглядом. - Стас… Стас, я… - хватает ртом воздух, собирается подняться со стула, но тут же опускается обратно. - Стас, я не знала… - пищит Элли. - Что, блять, ты не знала? Твою мать… - запускаю пальцы в волосы. Руки так и чешутся что-нибудь сломать или разгромить эту сраную квартиру на куски. А ещё больше я хочу разукрасить тупое лицо своего брата. Почему он так спокоен? Только что узнал, что его тёлка крутит роман не только с ним, но и со мной. Какого хрена?! Пинаю ближайший стул – он отлетает в сторону и падает, практически задевая отца, решившего всё-таки сесть за стол и поужинать. Ни капли не смутившись, папа спокойно проходит мимо меня и садится напротив Артёма. Стула мало: я словно кот смахиваю со стола ближайшие тарелки, и те с грохотом разлетаются по полу. Элли лепечет что-то невнятное. Отец придвигает к себе тарелку с мясом и безмятежно принимается за ужин. - Стас, что происходит? – испуганно бормочет мама. – Что ты здесь устроил? Как это понимать? Никто не обращает на неё внимания. - Это правда? – спокойно спрашивает Тёма после непродолжительного молчания. Смотрит на Макееву, чуть поджимает губы. Расстроен, даже злиться. Я вижу это. Вижу сквозь спокойную маску, которую братец вечно держит ради отца. Элли вот-вот разревётся. Её щёки красные, губы дрожат, взгляд испуганный и стыдливый. Так и не дождавшись ответа, брат спокойно поднимается на ноги. - Выйдем, Стас. Поговорим, - не смотрит на меня, и это так сильно бесит, что я не выдерживаю. - Давай прям здесь! – мне требуется шаг, чтобы оказаться рядом с Тёмой и схватит его за грудки. Секунда, и мой кулак наконец-то достигает лица брата, затем ещё раз и ещё, пока парень не заваливается на пол, а я вместе с ним. Брат не сопротивляется и, видимо, не собирался этого делать с самого начала. Какого чёрта он не ударяет в ответ? Я ведь был с его девушкой, целовал её, трогал, обнимал. Делал с ней всё, что только хотел! Единственное, лишь не трахал. Мама пищит и просит отца остановить нас, но тот даже не поднимается с места. Губа брата разбита, бровь тоже, и кровь застилает половину лица. А Тёма просто лежит и позволяет мне избивать его словно грушу. - Прекратите! – слышу голос Элли. – Стас! Тёма! Хватит! – рыдает? – Я беременна! Замираю – кулак так и не достигает брата – и, кажется, куда-то падаю. - Твою мать! – отец. – И кто же из вас так налажал? Мне почему-то становится смешно. Ярость испаряется, а лицо Тёмы перестаёт интересовать меня в качестве груши. Я сижу на нём как девчонка на парне, зачем-то хлопаю по груди ладонями, а потом небрежно пытаюсь стереть с его щёк кровь. Лишь сильнее размазываю, оставляю в покое, поднимаюсь на ноги. Протягиваю руку брату, чтобы помочь встать, и лишь потом оборачиваюсь к Макеевой. - Ну, явно не я, - смеюсь. – Да, ведь? Моя любимая Элли, - с издёвкой. – Ты так долго динамила меня. «Я хочу особенный первый раз», - передразниваю девушку, наслаждаясь её слезами. – А сама прыгала на члене моего братца. Браво. Аплодирую ровно четыре раза. Блондинка закрывает рот руками, содрогаясь в рыданиях, но мне не жаль её. Ни капли. - Поздравляю, Тём. Скоро станешь папочкой, - хлопаю брата по плечу. – Ну, или кто-то другой. Она ж у нас любвеобильная дама. Больше оставаться здесь смысла нет. В последний раз осмотрев присутствующих, иду к выходу. Я опустошён. Выжат. Изуродован. Уничтожен. Сожжён заживо. Скормлен псам. Спускаюсь на лифте, пытаюсь оттереть от рук кровь брата. Не получается. Достаю сотовый, снимаю блокировку. Тут же натыкаюсь на незакрытую вкладку с сообщением от Элли. «Я тебя тоже очень люблю, пупсик». Сучка.