для тебя во всём цвету

Как и положено любому юноше двадцати двух лет от роду, уже считающему себя настоящим мужчиной, Ким Намджун ужасно волнуется. Он просыпается ни свет ни заря, напряжённо бодрый, собранный, но, при этом, катастрофически взвинченный. Долго возится с волосами, пытаясь уложить их хотя бы в подобие стильной причёски, потом сдержанно матерится, не попадая пуговицами на рубашке в петлички. Потом он пьёт кофе и, конечно же, проливает на себя, да так много, что кожа под тонкой тканью розовеет. Это, конечно, катастрофа полная: Намджун модник, на стиле он помешан, как иные мальчишки на фигурках трансформеров, или коллекционных фигурках грудастых тян, и, чёрт побери, эта рубашка подходила просто идеально. Благо, что он проснулся раньше положенного времени. А значит, время есть. Зная себя любимого, Намджун заканчивает завтрак, и только после этого идёт переодеваться. Если честно, рубашка в мелкий чёрный горошек и укороченные брюки – тоже вполне себе ничего. Детали, всё дело в них. Намджун даже меняет серёжку в правом ухе, с колечка на аккуратный гвоздик, подбирает пару колец, цепочку на шею. И, к собственному удивлению, остаётся собой доволен. На улице солнца столько, что в нём можно утонуть, даже странно для осени. Намджун надевает ультра модные солнечные очки, разок пшикает на шею густым, даже тяжёлым ароматом, и выходит в искристое солнце на полчаса раньше положенного времени. Намджуну двадцать два года, он перечитал умных книг на целую библиотеку, он понимает в жизни куда больше своих сверстников, да и тех, кто старше. У него высокий IQ, серьёзные взгляды на жизнь и строгие постулаты, которых он придерживается неукоснительно. У него дурное чувство юмора, которое очень нравится окружающим, у него очаровательные ямочки на щеках, и убийственно трогательная привычка ломать всё, что находится в радиусе пары метров от него, самым неожиданным образом, и это тоже очаровательно. Намджун умеет быть милым, когда нужно, когда нужно - серьёзным, в любой компании он абсолютно «свой», и ему, кажется, ведомы любые, даже самые заковыристые, пути к любому сердцу. Он умён, интересен и далеко не дурён собой. И он совершенно не разбирается в чувствах. Прекрасная нуна, красивейшая, как рассвет в горах, нравится ему чрезвычайно, и все говорят, что они могли бы быть идеальной парой, самой красивой парой в университете за последние сто тысяч лет. Это, конечно, ужасно льстит, а то, что нуна улыбается ему на каждой перемене, даёт огромную надежду и веру в себя. Ким Техён, искушённый в отношениях с женщинами, как сам дьявол, говорит, что Намджун ей нравится, однозначно, но торопиться нельзя, эта леди из тех, кто не подпускает к себе слишком легко. Техёну Намджун доверяет на двести процентов, и из-за опыта, и из-за того, что тот, каким-то неведомым образом, лучший друг (воистину, пути Господни неисповедимы!), а значит, ни за что не посоветует ему ничего плохого. Чего Намджуну стоило пригласить её на свидание – совершенно отдельная история, достойная эпической экранизации от Ридли Скотта, но если вкратце – он робел настолько, что начал заикаться. Впрочем, она явно ждала этого приглашения, согласилась легко, даже не спросила, чем они будут заниматься. Это немного успокоило разбушевавшиеся нервы, настолько, что сейчас Намджун может просто идти, совсем не сильно теребя брелок от ключей в кармане. У него даже получается нормально дышать, так-то. Время ещё есть, а приходить с пустыми руками на свидание к самой красивой девушке университета как-то непорядочно, поэтому Намджун широко улыбается, когда видит цветочную лавку, втиснувшуюся на узенькой улочке, отходящей от той, по которой он идёт. Лавка совсем крохотная, в несколько квадратных метров, и большая часть цветов выставлена на улицу, так что каждый покупатель может вдоволь налюбоваться, прежде, чем сделать свой выбор. Намджун послушно любуется, но выбор сделать никак не может, потому что в цветах он разбирается примерно никак. И значит ли, что чем дороже, тем лучше – он совсем не уверен. Для него все цветы одинаковые, только одни белые, другие розовые, поменьше, или покрупнее, а так – всё едино. Промучившись минут пять, Намджун решается и заходит в саму лавку, толкнув тяжёлую дверь. В душном, влажном, сладком-сладком и, кажется, жёлтом воздухе мелодично звенит дверной колокольчик, перелистывая страницы сразу двух книг судеб. Впрочем, хозяева книг не в курсе, и это хорошо, это правильно. Мелодично звенит дверной колокольчик, Намджун не без труда делает первый глоток тяжёлого ароматного воздуха, и пару секунд смотрит на ярко-синюю макушку, склонённую над прилавком. - Эм, - говорит Намджун, стараясь привыкнуть к непригодному для дыхания воздуху, - извините. Обладатель синей шевелюры медленно поднимает голову и смотрит на Намджуна так, словно тот только что переехал его любимого щенка своей машиной. Впрочем, взгляд этот длится не дольше секунды, потом продавец моргает сонной совой, и смотрит уже просто никак. У Намджуна по спине мурашки. - Кому цветы нужны? – флегматично интересуется продавец, взглядом возвращаясь к букету, которым он занимался до того, как его бесцеремонно прервали. - Девушке. - Я понял, что не на похороны, - шершавит синеволосый, и Намджун думает, что, наверное, посетителей тут довольно мало, с таким-то продавцом. – Какой девушке? - Моей, - отвечает Намджун и, от чего-то, краснеет, смущённо потирая шею. Продавец фыркает, глядя на россыпь жёлтых нарциссов перед собой, словно ищет у них поддержки, мол «видали, каков идиот». - Ты что, впервые цветы выбираешь? - Намджун проглатывает это невежливое «ты», и чувствует себя, от чего-то, виноватым перед этим странным, сверх всякой меры странным парнем. – Ясно. Продавец делает явно неутешительные выводы, и Намджуну хочется провалиться сквозь землю. Но гордость не позволяет терпеть подобное отношение, поэтому он расправляет плечи, и смотрит сверху вниз – во всех смыслах. - Именно поэтому я пришёл в этот магазин, - он улыбается сдержанно, - чтобы получить консультацию профессионала. А не чтобы выслушивать всякое. В ответ раздаётся всё то же надменное фырчание, и Намджун начинает немного заводиться. - Какая она, твоя… хм, девушка? Старше тебя, или младше? Скромная, или активная? Весёлая, или грустная? Красивая, или так себе? Ты ей нравишься, или так себе? Намджун хлопает глазами, поражаясь, какая невероятная гамма эмоций мелькает в нём из-за этого шепелявого коротышки. Отвратительно просто. Но время идёт, а букет очень нужен, поэтому Намджун берёт себя в руки. - Старше на год, очень красивая, весёлая, наверное, нравлюсь. - Ну и дура, - тихо-тихо говорит продавец, но Намджун всё равно слышит, и сжимает зубы до хруста, чтобы не влезать в перепалку, а то и вовсе драку. Синеволосый выходит из-за прилавка и принимается рассматривать расставленные прямо на полу цветы, размышляя так серьёзно, словно его попросили выбрать вино на свадьбу президента, как минимум. Пожалуй, он относится к выбору слишком серьёзно, и Намджун начинает волноваться, как бы не опоздать. - У неё длинные волосы? – наконец, спрашивает коротышка, и Намджун думает, что тот, вестимо, не совсем в себе. Какая, к чёрту, разница. - Длинные, ниже лопаток, - он решает, что с психами лучше не спорить и не припираться. - Прямые? - Как стекло. - Вот как… Продавец думает ещё немного, а потом кивает сам себе, и начинает собирать букет. - Розовые гвоздики, - говорит он, словно бы сам себе, - белая гипсофила, ммм, эустома… нежно и легко… Намджун наблюдает за составлением самого красивого во вселенной букета, как за тайным магическим обрядом, и опять забывает, как дышать. Этот хмурый хам, словно маг, словно демиург, создающий крохотную прекрасную вселенную всего за пару минут, словно играючи, теперь кажется ему не таким уж противным. Боже, Намджун даже не задумывается о цене, когда протягивает карточку, заворожённо рассматривая то, что, безусловно, понравится его нуне. - С…спасибо… это очень красиво. - Ага, - продавец, возвращая чек и карточку, уже возвращает всё своё внимание нарциссам на прилавке, и от клиента отмахивается, как от назойливой мухи. Намджун спешит на место встречи совершенно окрылённый, уверенный в себе и в том, что она, конечно же, будет абсолютно покорена. Девушка принимает букет, как сокровище, и смотрит на него не отрываясь, и щёки её становятся такими же нежно-розовыми, как гвоздики. - Спасибо, Джуни… это самые красивые цветы, что я видела. Она называет его «Джуни», смеётся его глупым шуткам, и смотрит, явно кокетничая, даже губу кусает, когда заправляет прядь волос за ухо. Намджун чувствует себя абсолютно счастливым. Наверное, она решилась бы на поцелуй, несмотря на то, что свидание только первое, но Намджуну хочется поиграть в романтику, чтобы создать больше прекрасных воспоминаний, поэтому он держится, и просто провожает её до дома, когда солнце почти падает за горизонт. И вдруг ему ужасно, просто нестерпимо, до зудящих ладоней хочется отблагодарить странного продавца в цветочной лавке. Только не понятно, чем. Он мучается немного, пытаясь хотя бы предположить, что может понравиться безумному демиургу, а потом просто не спеша идёт в сторону лавки. Так и не придумав ничего путного, Намджун останавливается на большом стакане горячего латте с карамельным сиропом, хотя это, скорее, напиток для девушек, но почему-то вдруг кажется, что сойдёт. Синеволосый стоит возле своей лавки, просто стоит, опустив руки по швам, словно он не человек, а забытый у магазина манекен, и смотрит на цветы. В зубах у него зажата сигарета с отчётливым ментоловым запахом. Продавец иногда медленно глубоко затягивается, выпускает дым через нос, а так больше не двигается, и это выглядит настолько странно, что Намджун замирает тоже, просто смотрит. А потом промаргивается и осторожно подходит, опять вдруг страшно смущаясь. - Хм? – спрашивает продавец, даже не оборачиваясь, и Намджун теряет всякую уверенность в том, что тот вообще хоть каким-то местом человек. - Я просто хотел сказать тебе спасибо за цветы, - он протягивает пакет с кофейным стаканом, а смотрит в сторону, потому что всё это несколько странно. Очень странно. – Ей очень, очень понравилось. - Естественно. Синеволосый даже отвлекается от созерцания прекрасного, без малейших раздумий берёт пакет, достаёт стакан, и, зажав сигарету между безымянным и мизинцем, с явным удовольствием пьёт кофе через трубочку. Кажется, Намджун угадал. И, почему-то, это очень греет сердце. - Спасибо, - ещё раз говорит он. - Обращайся, - шелестит синеволосый цветочный демиург и, кажется, на сотую долю секунды, улыбается.