Чувствую, как вижу

— Юноша, это уже даже не смешно! – Алва опустил шпагу, с презрительной усмешкой окинув взглядом Дикона, который в очередной раз упал на землю, глотая пыль и заходясь в приступе кашля. Он не сумел отбить самый простой выпад. Конечно, у Рокэ свое понятие о простоте, но этот Дик уже много дней оттачивал до потери сознания. Не парировать удар, не увернуться – позор, самый настоящий позор. Сегодня все идет наперекосяк. Он ждал этот день, он готовился к нему уже много времени, яростно вгрызаясь по ночам зубами в подушку, чтобы не взвыть от отчаяния и безысходности. Ворон может что-то заподозрить, если Дикон продолжит пропускать удары. А он их будет пропускать. Конечно, можно сказаться больным и попробовать убедить Алву прекратить тренировки, но как быть со всем остальным? Совсем скоро он даже ходить нормально не сможет – будет натыкаться на все углы, а из дома тем более выйти будет невозможно! Можно признаться Налю, но тот точно поднимет такую панику, что даже самый последний лавочник будет знать о том, что оруженосец Рокэ Алвы теряет зрение. А он его и правда терял. Постепенно. День за днем способность видеть становилась все хуже и хуже. Сначала он не мог видеть в полумраке, затем стал откровенно сдавать позиции на тренировках. Лишь умения, что вбивались в него шпагой Ворона еще до болезни, помогали Дику держаться первые дни. Потом стало хуже. Хуже будет и завтра, и послезавтра… Но самое страшное даже не то, что Алва окончательно разочаровался в своем оруженосце, а то, что Дикон вот-вот останется в кромешной темноте. Один. Ощущение одиночества и темноты, когда не видно ни врага, ни друга, пугало. У него, конечно, был эр Август, и была Катари, но смысла нет втягивать этих людей в его проблемы. У них и так забот достаточно. Главная беда заключалась в том, что Рокэ, узнай он про недуг Ричарда, несомненно отошлет того в Надор, где юноша очень быстро зачахнет от тоски и серости, которую, может, и не увидит, но будет чувствовать, ибо ей пропитался весь замок. Этого нельзя было допустить! Именно поэтому Дик всеми силами старался сохранить свой секрет. Как глупо… Совсем скоро тайное станет явным, уже скоро… — Юноша! Вы собираетесь вставать или как? – знакомый голос выдернул из болота невеселых раздумий, и Дик вздернул голову, пытаясь сосредоточиться на слишком расплывчатом и затемненном лице монсеньора. — Я сейчас… — осторожно встать, никакой бравады – можно потерять равновесие. Дик никогда не думал, что будет так зависим от возможности видеть окружающий его мир. Как отвратительно чувствовать такую беспомощность. — Идите и приведите себя в порядок, Ричард. Сегодня мы должны быть во дворце, — бросил Рокэ, разворачиваясь и уходя в дом. Дик остался стоять, чуть шатаясь и чувствуя как пыль противно хрустит на зубах. На него будто ведро воды опрокинули. Во дворец! Все, это конец всему. Почему именно сейчас? Они совсем недавно были на приеме, Ворон никогда не утруждает себя регулярным посещением Их Величеств, так почему же… Ричард устало поплелся к главному входу в особняк. Он когда-то слышал, что у людей с плохим зрением обостряются другие чувства, но феноменального слуха или чутья он не ощущал. Он был все тем же герцогом Окделлом, разве что почти слепым… Юноша закусил губу – нельзя давать выход слабости! По крайней мере, днем… Ночью от этого никуда не деться, но сейчас надо держать себя в руках. В доме темно. Или это ему только так кажется? В любом случае двигаться очень сложно. Разве только… Дик, подчиняясь какому-то внутреннему порыву, закрыл глаза, расслабляясь, пытаясь отключить свое сознание насколько это возможно. Так…а теперь надо подчиниться инстинктам. Он столько времени прожил в этом доме, должен же он помнить дорогу на уровне инстинкта?! И действительно, он шел, шел легко, как всегда, чувствуя руками перила на лестнице, угол на повороте, ткань чьей-то рубашки… Что?! Ричард распахнул глаза, вглядываясь в темно-синее пятно, в котором узнавалась одна из рубашек Рокэ Алвы. — Юноша, вам стало скучно просто передвигаться? И вы решили дойти до своей комнаты вслепую? Вслепую… Дик с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Да он в последнее время почти так и ходит, он почти так все делает, абсолютно! Что же, придется врать. — Мне стало интересно, насколько я хорошо на уровне инстинкта помню дорогу, которой уже столько раз ходил, — бодро отчеканил Дик. — Вот как, — маршал изогнул бровь…наверное. Трудно было понять, но Дик был почти уверен в этом. – Ну что же, Ричард, я не собираюсь вас ограничивать в ваших, ммм, развлечениях. Делайте, что хотите, но чтобы через час вы, в приличном виде, были у ворот. — Разумеется, монсеньор. – Идти по этажу можно было и с открытыми глазами. Это было легко. Так же легко было смыть с себя пыль, переодеться, попробовать пригладить волосы. Он слишком привык к этому, привык обходиться без чьей-то помощи, к тому же, зрение еще не покинуло его, лишь стало очень слабым, слишком слабым. — Соберись, ты же Человек Чести, Повелитель Скал! – одернул себя Ричард, обращаясь к отражению в зеркале. Расплывчатая фигура в черно-синем ничего не ответила, но юноше показалось, будто его зазеркальный двойник насмешливо колыхнулся, будто издеваясь. Тряхнув головой, моментально убивая зачатки прически, Дик неспешно вышел из комнаты и так же осторожно, спустившись по лестнице, вышел к воротам. Рокэ еще не было – это хорошо, когда он сядет на Сону, то распознать болезнь будет сложнее. Умная полусестра Моро сама знает, куда ей следует ехать. *** Всю дорогу до дворца Ричард пытался придумать, что ему делать, когда он слезет с лошади. Нет, возможно, он даже поднимется по ступенькам и не споткнется, но как себя вести с дворянами, которые так же будут на приеме? Дик не мог гарантировать себе, что сможет не ошибиться в узнавании кого-либо. Конечно, оруженосец не должен лезть с приветствиями впереди монсеньора, но кто знает, как повернется ситуация? Картины, которые юноша рисовал себе, были поистине ужасными, герцог Окделл страдал и мечтал о том, что они никогда не доедут. Разумеется, все мечты были напрасными, и уже вскоре Сона привычно замедлила шаг, постепенно останавливаясь, и, наконец, встав у самых ступеней. Дик, судорожно втянул носом воздух и быстро соскочил, радуясь тому, что его навыки позволили не свалиться мешком, а вполне прилично слезть. Несколько размытый, черно-синий силуэт монсеньора стремительно взлетел по ступенькам, даже не удосужившись убедиться в том, что оруженосец идет за ним. Вздохнув, юноша осторожно стал подниматься, с сожалением отмечая, что взяться за перила ему, к сожалению, не позволяла собственная гордость. — Ричард! Чего вы там плететесь? – Алва ждал его, нетерпеливо глядя, как Дик слишком медленно поднимается. — Я сейчас, — встрепыхнулся Дикон, разом перемахивая через две ступени. За все надо платить. За славную победу – ноющими ранами, за красивый скачок – позорным падением. Все верно, Ричард Окделл спотыкнулся, не смог удержать равновесие, балансируя на самом краешке ступени, и полетел вниз под внимательным взглядом своего монсеньора. Больно, больно и стыдно лежать на земле, чувствуя, как все тело саднит, слыша, как переговариваются дворяне, прибывшие ко дворцу одновременно с Алвой, интуитивно осознавая, что монсеньор так же легко сбегает по ступенькам, как и поднимался, подходит к распластавшемуся Дику, вот уже его сапог, черным пятном в поле зрения, и снова звучит знакомый голос, в котором, впрочем, насмешки нет: — Вставайте, юноша. Хватит разлеживаться. Да, насмешки нет, но звучит как приказ, тело, привыкшее подчиняться, будто само подхватывается, и вот уже Ричард стоит, шатаясь и отчаянно краснея от осознания собственной никчемности. Наверное, надо что-то сказать, но Дик молчит, понимая, что все оправдания будут звучать жалко и нелепо. Ну упал он с лестницы, ну что теперь? Опозорил честь эра? Была бы у него эта честь – опозорил бы, а так… Обойдя Ворона, юноша поплелся по направлению к лестнице, собираясь снова повторить свое восшествие, но не успел он поставить ногу на первую ступень, как почувствовал, что на его локте сомкнулись стальные пальцы. Скосил взгляд на руку – Алва. — Идемте уж. Еще одного падения вы не переживете, а у меня сейчас нет времени заниматься вашим трупом. Ричард едва поспевал за своим эром, думая лишь о том, чтобы выглядеть более-менее пристойно, хотя это было довольно затруднительно – Алва тащил его буквально волоком. У дверей Рокэ резко остановился, одернул на оруженосце камзол и негромко проговорил на ухо: — От меня ни на шаг, запомните, Ричард. Для вашего блага. Дик растерянно кивнул, не понимая, что нашло на Ворона, но послушно зашагал настолько близко с монсеньором, насколько это вообще было можно. На этикет уже было все равно, главное – осознавать, что Алва рядом, что есть за кого ухватиться, как за соломинку. А что думает о нем эр – не так уж и важно. Мелькали смазанные лица, к Первому маршалу подходил то Вальтер Придд со своим сыном, то Эмиль Савиньяк, то Килеан-ур-Ломбах… Ворон вежливо приветствовал почтенных сударей, называя их по именам и титулам, насмешливо сказал что-то Эмилю, съязвил Вальтеру, заставил побелеть от гнева Килеана. И создавалось такое впечатление, что Ворон делал это только ради одного: чтобы Дик узнал их. Неужели Алва?.. Упаси Создатель! Если бы Рокэ узнал… А ведь правда, Ричард с трудом сдержался оттого, чтобы хлопнуть себя по лбу. Все верно, Ворон не может же его бросить сейчас – это вызовет подозрения и сплетни, поэтому он делает все, чтобы никто не догадался о недуге оруженосца. А вот когда они вернутся в особняк… Юноша был абсолютно уверен в том, что сегодняшнюю ночь проведет за сборами. Как же жаль все-таки, что все закончилось именно так. После войны, после победы, после ордена… Одиночество? Затворничество? Тоска и убогость. Хороший удел для Повелителя Скал, лучше не придумаешь. А вот и Катари. Они подошли к подножию трона, Алва небрежно поклонился королю, небрежно поцеловал руку королеве, небрежно до такой степени, что Дика передернуло от холода, который моментально образовался в радиусе десяти метров от них. Он не мог видеть каждую черточку лица Ее Величества, но знал, что сейчас женщина страдает. Он не мог видеть каждую черточку лица Рокэ, но знал, что монсеньор недобро усмехается. Жаль, что теряя зрение, нельзя потерять возможность чувствовать и знать. Так было бы легче. — Юноша, надеюсь, вы не успели еще найти себя занятие по душе? Если да, то я вас разочарую – мы покидаем эту королевскую обитель. — Что? Но… — Дик сам не понял, как не смог сдержать удивленного восклицания. Они ехали во дворец только, чтобы поприветствовать Их Величеств? Нет, ради того, чтобы коснуться губами ручки Катарины, Ричард был бы готов хоть каждый день падать с лестниц, но ничтожество Оллар… Ворон не был угодником, Дик это знал с абсолютной точностью, но почему тогда… Святой Алан, как же он устал! До такой степени, что не может нормально соображать. Конечно, Алва решил незамедлительно вернуться, чтобы разобраться со слепнувшим оруженосцем. Тут и гадать нечего.