Куафёр с Флейтовой улицы

Старший следователь затонского полицейского управления, надворный советник Яков Платоныч Штольман, сидел за столом в своём кабинете, пил холодный чай с лимоном и смотрел на колыхающиеся занавески, которые танцевали танец июньской жары под музыку дуновения разгорячённого лёгкого ветерка. Перед ним лежало анонимное письмо, придавленное лупой на изящной золочёной палочке. Конверт с письмом нашли городовые у порога полицейского участка сегодняшним утром. Аккуратно вырезанные газетные заглавные буквы, ровно наклеенные на жёлтом листе писчей бумаги, составляли угрожающий по смыслу текст: «Кровавый охотник вышел на тропу возмездия правосудию. Смерть неизбежна». Штольман усмехнулся. Утешает во всём этом деле лишь то, что на один свежий выпуск «Затонского телеграфа» в городе стало меньше. Яков Платоныч прищурил глаза и сделал ещё один освежающий глоток ставшего от лимона светлым кисловатого чая. Утром, прочитав письмо, он сразу же отправил своего помощника, младшего следователя Антона Андреевича Коробейникова в архив, — искать похожие письма, о которых когда-либо сообщали в полицию, и сейчас ждал его возвращения. Раздался стук, и не успел Штольман сказать: «Войдите», как дверь приоткрылась, и в кабинет плавно вошла Анна Викторовна Миронова, неся с собой солнечный лучик на выбившемся из причёски завитке. Штольман отставил в сторонку чашку с чаем и встал: — Анна Викторовна! — с улыбкой кивнул он, поправляя манжету. — Яков Платоныч, доброе утро, — лицо Анны выражало, как всегда, чистую радость, однако что-то всё-таки волновало её. Присев, Анна Виторовна заправила выбившуюся прядь за ушко и произнесла: — Яков Платоныч, мне кажется, что в город приехал некто, кто может угрожать прокурору, ну или кому-то, кто трудится в здании суда. Мужчина уже не молодой, и связана сия угроза с тем, что он был невинно осуждён и понёс какое-то жестокое наказание. Мне кажется, что он связан с искусством цирюльника. Штольман несколько скептически улыбнулся и сказал: — Духи нашептали, Анна Викторовна? Анна свела бровки и хотела сказать уже что-то, как ему показалось, гневное, как дверь распахнулась, и в кабинет вбежал взволнованный Антон Андреевич с криком: — Нашёл! Нашёл, Яков Платоныч! Здравствуйте, Анна Викторовна! — Антон Андреевич в спешке сделал поклон в сторону Анны и передал в руки Яков Платоныча старенькую папку. — Вот, здесь письмо. Двенадцать лет назад городской прокурор Персианов подавал заявление об исчезновении его дочери Алисы. Ему подкинули это в день, когда девочка пропала. Её так, до сих пор и не нашли. Яков Платоныч посмотрел на Анну. Она сидела, смиренно потупив взор, однако уголки её губ были чуть приподняты. Штольман деловито и нарочито строго нахмурился, однако всё внутри у него цвело желанием рассмеяться вслух, схватить Анну в охапку и поцеловать прямо в нос. Ну, надо же, её духи опять у руля бригантины под названием "Затонский Сыщик". Он приподнял брови и принялся изучать письмо, приходя постепенно в серьёзное расположение духа. «Тебе дочь, мне десять тысяч», — гласил незамысловатый текст. - Тогда, Антон Андреевич, отправляемся к городскому судье, –сказал Штольман, отодвигая стул. - Я с вами! –Анна Викторовна решительно поднялась, надевая шляпку. — Ну, это уж как водится, — добродушно ответил Штольман, пропуская даму вперёд.