sugar and spice (and a lot of coffee)

В первый раз Юнги думает, что произошла ошибка. Его черный кофе поставили на прилавок, параллельно выкрикнув его имя, и когда он подходит, чтобы забрать его, обнаруживает еще и коричневый бумажный пакет рядом. Заглянув внутрь и увидев светло-розовый кейк-поп(1), украшенный обсыпкой в виде звездочек, Юнги двигается по направлению к бариста и протягивает пакет обратно. - Я этого не заказывал, - сказал он. Бариста, цвет волос которого подозрительно напоминал цвет пирожного, просто улыбнулся: - Это за счет заведения. И Юнги понятия не имеет, в чем дело, – в теплой улыбке парня или его голосе, а может, виноват мозг Юнги, не способный нормально функционировать так рано утром – но он кивает, забирая и кофе, и пирожное, а затем присаживается за один из столиков. Юнги уставился на виновный во всем розовый кейк-поп, проклиная слащавого поэта, который живет в нем (и которого он прячет очень, очень глубоко) за сравнение звездочек на пирожном со сверкающими глазами парня. Юнги выставил бы себя полнейшим мудаком, скажи он этому бариста в лицо, что питает отвращение ко всему сладкому. И он тут же жалеет, что остался в кофейне. Ему следовало пойти уже в класс, несмотря на то, что в запасе у него был еще час до начала лекции. Он буквально чувствовал взгляд бариста, чувствовал, как тот рассматривает его, рассматривающего пирожное. Итак, глубоко вздохнув и молясь, чтобы его не вырвало, чтобы он неожиданно не взорвался или что-то еще, столь же смущающее, он расправил плечи, взял палочку, на которой держалось пирожное, и целиком запихнул себе в рот. Юнги не тот, кто любит разводить драму. Человек, знающий об этом, понял бы, что он в шаге от того, чтобы выплюнуть пирожное обратно прямо на чистые полы заведения, рискуя пропустить грядущую лекцию, отлеживаясь в своей постели. Вот насколько сильно Юнги ненавидел сладкое. Но всего один взгляд, брошенный на бариста, который наблюдал за ним с улыбкой ярче ебанного солнца, и Юнги уже жует кейк-поп, улыбаясь (хотя это больше похоже на гримасу, но он правда старался) и обжигая внутренности кофе, выпитым одним глотком в попытке избавиться от послевкусия сладкого. + Проблема заключалась в том, что Юнги негде было покупать свой ежедневный кофе, кроме как в этой кофейне. У тележки на другой стороне кампуса всегда была длиннющая очередь, а остальные магазинчики с кофе, разбросанные по их маленькому студгородку, либо делали кофе слишком сладким, либо требовали шесть долларов за один долбанный стаканчик, пропади пропадом эти пижонские хипстерские заведения. Поэтому каждое утро ему приходится идти в кофейню с бариста Чимином, который недавно поменялся сменами с Тэхеном, бариста, изначально работавшим там по утрам. - Утречка, Юнги! Как обычно? – Чимин как всегда чрезмерно счастлив на рассвете, и если бы Юнги не знал, то сказал бы, что солнце встает вместе с Чимином, чьи яркие улыбка, глаза и личность сияют над горизонтом и освещают весь мир. Утвердительно угукнув, Юнги заплатил за кофе, оставил чаевые как обычно и подготовил желудок к очередному кейк-попу. Прошло уже две недели. Юнги знал, что ему стоило все же сказать что-нибудь уже. Может, что-то вроде «Эй, Чимин, это, конечно, мило, что ты даешь мне бесплатные пирожные последние две недели, но, наверное, настало время признаться: от всего, что слаще яблока, меня выворачивает наизнанку. Кстати, не хочешь сходить на свидание?» Но Юнги только кивал и протягивал свою кредитку, а его желудок уже скручивался, готовясь к порции сладкого. На самом деле Юнги знал, что он может просто уйти из магазина, взяв кофе и пирожное, и выкинуть кейк-поп в мусорку. Но он признавал, что невероятно приятно быть причиной, по которой Пак Чимин расцветает в улыбке, наблюдая за Юнги, поедающим пирожное. Юнги был честен с собой: благополучное состояние его желудка было куда менее важным счастья Чимина. Однако этим утром мироздание решило разрушить жизнь Юнги. В виде Чон Хосока. Как только Юнги присел за столик с кофе и пирожным, мимо кофейни прошел его (самопровозглашенный) лучший друг, но, увидев его через окно, направился к столу рэпера, визжа имя Юнги. - Юнги! Так вот где ты пропадаешь каждое утро! – Хосок потянулся за стулом через Юнги и уселся, сверкая улыбкой сердечком и глазами, наполненными счастьем. - Хоби, ты орешь. Внутрь себя, пожалуйста, - простонал Юнги, отпивая спасительный глоток из стаканчика. Но Хосоку и дела до него не было. Его глаза были устремлены на коричневый пакет. Или, если точнее, на то, что было внутри него. Хосок с Юнги всю жизнь были друзьями. Их мамы были школьными подругами, поэтому парни росли вместе. Поэтому Хосок знал. Ох ты ж Боженька, Хосок еще как знал. Он знал, что однажды в шестом классе Юнги вырвало прямо девочке на обувь, потому что она испекла брауни ему на день рождения, а он не хотел обидеть ее отказом. Знал, что даже запах кафе-мороженого был для Юнги тошнотворен. И когда он заглянул внутрь пакета и увидел кейк-поп, глаза Хосока стали в два раза больше: - Какого черта? Почему ты это ешь? Юнги выпрямился с застывшей на лице улыбкой я-убью-тебя-если-сейчас-же-не-заткнешься, которая у него получалась в совершенстве, если вы всю жизнь проводите с громогласным Хоби. - О чем ты? – Юнги схватил пакет и достал оттуда пирожное. – Я обожаю кейк-попы. А затем запихнул этот самый кейк-поп себе в рот. Юнги от души повеселился бы из-за ошарашенного и испуганного выражение лица своего друга, если бы не пытался сдерживать позывы рвоты. Отвратительная глазурь пирожного застряла в зубах и верхней полости рта, он чувствовал, как обсыпка, тая на его языке, превращается в сладкий ад. Посмотрев вправо, Юнги увидел знакомую широкую улыбку Чимина, появившуюся, как только бариста заприметил занятого пирожным Юнги. Когда Хосок проследил за его взглядом, выражение ужаса на его лице сменилось крайним удивлением. Юнги заметил, что его друг сложил дважды два, и теперь он готовился к реакции Хосока. - О. МОЙ. БОГ, - засмеялся Хосок, откидываясь всем телом назад и хлопая в ладоши как тюлень. - Заткнись нахер, Хоби, - Юнги, сделав большой глоток, сердито уставился на него. – Я знаю, что сейчас скажешь, и я не хочу это слышать. - В жизни не подумал бы, что доживу до этого дня, - Хосок вытер слезы. – День, когда Мин Юнги пал жертвой страшного убийцы… - Замолкни… - Врага, от которого кровь стынет…! - …нахуй. - Эмоции, - закончил Хосок с драматичным взмахом, изображая обморок. - Умереть захотел, придурок? – прикрикнул Юнги. - Осторожнее, хмурое личико, - ухмыльнулся Хосок. – Твоя пироженка выглядит обеспокоенной. Юнги не хочет этого признавать, но эти слова тут же заставили его инстинктивно нацепить улыбку на лицо и понизить голос. Сквозь истерический смех Хосока Юнги прошептал: - Назови его «моей пироженкой» еще раз, и до следующего утра не доживешь. + Чимин угрюмо вздыхает, протирая прилавок и готовясь к смене Тэхена. Его лучший друг, который пришел на двадцать минут раньше своей смены, чтобы провести время с Чимином, тоже вздыхает и забирает тряпку из его рук. - Ну ладно, выкладывай. В чем дело? - О чем ты? – дуется Чимин. - Ты все время вздыхаешь как влюбленный щеночек, пока я тут. Что-то случилось с твоим плохишом, в которого ты втрескался? Скажи мне! – Глаза Тэхена увеличились в осознании, его громкий голос привлек Намджуна с кухни. - Чимин влюбился? - В плохиша, да! – пропел Тэ. – Он носит кожаные куртки, а его голос ниже наших с тобой, вместе взятых, Намджун-и! Чимин застонал. - Ну, что толку от моей влюбленности. У него есть парень, - вздохнул он. Улыбка в один миг исчезла с лица Тэхена, и он отошел от Намджуна, чтобы взять Чимина за руку. - О, нет, - нахмурился Тэхен. – Откуда ты знаешь? - Его парень этим утром пришел сюда, - чиминовы плечи поникли. – Он такой красивый, его смех был такой счастливый, и я в первый раз видел, чтобы Юнги так искренне улыбался, а… - Ты сказал… Юнги? – прерывает Намджун. - Его так зовут, - добавляет Тэ. - Мин Юнги? Чимин и Тэхен взглянули на него с одинаковым выражением шока на лицах. - Ты знаешь его? – визжит Тэхен. - Он в тусовке, - ответил Намджун. – Мы знакомы уже много лет, но в этом семестре у нас есть общие пары, поэтому мы сблизились. - Боже мой, он рэпер, я знал, что он плохиш! Намджун-и! Ты должен взять нас с собой! – сказал Тэхен. Намджун оглядел их обоих с ног до головы. Чимин со своим пастельным цветом волос и мягким голосом. Тэхен со своей слишком широкой улыбкой и личностью щеночка. Затем он представил их в переполненной наркоманами громкой подпольной рэперской тусовке. И почти упал в обморок при мысли о том, что ему устроит Джин, если он притащит любимых донсэнов своего парня туда. Намджун отступил: - Я правда не могу. - Что? Почему? – хмурится Чимин, наступая. - Даже не думай, Пак Чимин, - предупреждает Намджун. – Твои щенячьи глазки не действуют на меня! Не говорите Джину, но они подействовали. Без единого усилия со стороны Чимина. Намджун понял, что дал слабину.