Squirm

      Я словно змей искуситель. Это моя природа, это то, кто я есть. И ничто не способно этого изменить. Я даже не уверен, что захотел бы меняться, имей такую возможность. Я всегда был тем, кто испытывал предел человеческой прочности, просто чтобы увидеть, как долго они могут продержаться, не сломавшись, и Гермиона не исключение. Так что, когда солнце пробирается в комнату через неплотно задернутые занавески, я понимаю, что не испытываю ни капли сожаления о том, что произошло накануне. Все это показало мне, что она самая сильная женщина из всех, кого я когда-либо встречал и, вероятно, когда-либо встречу. Особенно, если учесть, что сейчас раннее утро и, открыв глаза, я обнаруживаю ее, полностью погруженную в записи.       Она успела одеться после того, как я уснул, и я немного раздосадован тем, что ее тело снова прикрывает короткий топик. Без одежды она выглядит куда более привлекательной. Она слишком увлечена своим занятием, чтобы заметить мое пробуждение, так что я продолжаю лежать в кровати и наблюдать. Мерлин, она даже не представляет, насколько красива сейчас.       В конце концов, мне надоедает просто наблюдать, и я подползаю ближе, обвивая рукой ее талию и утыкаясь носом ей в бок, отвлекая от работы. Она возвращает блокнот на прикроватную тумбочку и с улыбкой смотрит на меня.       — Доброе утро.       — Привет, — отвечаю я, приподнимаясь, чтобы поцеловать ее. К моему неудовольствию в последний момент она отворачивается, и я касаюсь губами ее щеки. Так не пойдет. Я поднимаюсь, чтобы оказаться еще ближе, и заключаю ее лицо в свои ладони, носом касаясь ее носа. — Поцелуй меня.       — Нам нужно поговорить.       Я чуть прищуриваюсь, но соглашаюсь (потому что чувствую себя невероятно щедрым на уступки этим утром) и отворачиваюсь, возвращаясь на свою половину кровати, и откидываю голову на подушку.       — Ладно. Я весь внимание.       — Во-первых, я хочу, чтобы ты знал, насколько мне понравилась прошлая ночь, — говорит она, хотя язык ее тела свидетельствует об обратном, когда она скрещивает руки на груди, явно недовольная мыслями, которые крутятся в ее голове. — Но больше я не потерплю, чтобы ты вот так пользовался мной.        — Пользовался? Так ты из-за этого так кричала подо мной?       Она ерзает на кровати, разворачиваясь ко мне всем телом. Я вижу, как трудно ей сохранять спокойствие.       — То, что ты сделал, как заставил меня... этого я не потерплю.       Я выгибаю бровь и по какой-то неизвестной мне причине чувствую, как начинают краснеть щеки. Мне кажется, будто меня публично наказывают за какую-то нелепую выходку.       — Я буду делать с тобой все, что захочу.       — Попробуй, и я тут же лично притащу тебя в Министерство, — в ее ответе слышится вызов. — Мы здесь, чтобы вылечить тебя, а не подвергать меня опасности.       — Ты уже в опасности, просто находясь рядом со мной. Думаешь, ты в безопасности? Так, у меня для тебя новости, мисс Грейнджер. Я не давал тебе ни единого повода так думать.       — Ты хороший человек, Драко. Даже если сам так не думаешь.       Я усмехаюсь, закатывая глаза.       — Не называй меня так.       — Как?       — Хорошим.       — Но ты правда хороший.       Рычание, сначала приглушенное, а затем все более громкое, вырывается из моего горла против воли. Я не могу объяснить происходящее. Внезапно я чувствую такую злость. Такую… чертовски сильную… злость…       — Я какой угодно, Гермиона, но только не хороший.       — Как ты можешь так говорить?       — Как ты можешь? — я моментально закипаю, вцепляясь пальцами в волосы, чтобы удержаться и не причинить ей вреда. — Ты думаешь, что знаешь меня, но это не так. Ты понятия не имеешь, что творится у меня в голове.       — Тогда объясни мне.       Мои руки трясутся, а челюсть сжимается, и я постепенно оказываюсь во власти своего второго «я». Я скатываюсь с кровати, не удосуживаясь даже одеться, и тороплюсь к двери. Гермиона тут же следует за мной, перекрывая мне путь у самого выхода, захлопывая за собой дверь и прижимаясь к ней спиной. Удивленная, поразительно обнаженная даже в одежде она стоит передо мной, отказываясь прятаться от того монстра, которым я являюсь на самом деле.       — Отойди.       — Нет.       — Сейчас же, Грейнджер.       — Хватит меня так называть! Я ищу все возможные варианты, потому что уверена, что в тебе еще осталась частичка хорошего, и я хочу ее спасти. Я не хочу, чтобы ты окончательно потерял свою душу, — она касается ладонью моей груди. — Поговори со мной.       Я приближаюсь к ней и трусь своим носом о ее. Я знаю, что должен чувствовать хоть что-то, но я не чувствую. Возможно, сейчас она не боится, но обязательно будет.       — Здесь не о чем говорить, милая. А теперь... — я вдыхаю запах ее кожи, касаясь носом ее шеи, а затем растрепанных волос, — почему бы тебе не пойти в душ, а я присоединюсь к тебе через пару минут?       — И ты не сбежишь?       — Конечно, нет.       Она вздыхает, поглаживая рукой мой живот. Чтобы убедить ее в своих намерениях, я плотнее прижимаюсь к ней, и она сдается. Она отходит, и я тут же пользуюсь этим, направляясь к двери. Она хватает меня за пояс, заставляя снова повернуться к ней.       — Ты же сказал, что не сбежишь.       — Ну, — я закатываю глаза. — Похоже, я соврал.       — Драко, прекрати немедленно.       — Нет, Гермиона. Не прекращу. Как ты не понимаешь? Ты хочешь увидеть меня настоящего? Вот он я. Никакого притворства. Это я, — я внимательно всматриваюсь в ее глаза.       — Что ты сейчас чувствуешь?       Моих губ касается ухмылка.       — Ничего.       — Ничего?       Я киваю в подтверждение.       — Ничего. Вообще. Я знаю, что должен. Нормальный человек чувствовал бы себя ужасно из-за того, что сделал, а я – нет. И не буду. Я всегда буду манипулировать тобой. Это то, кто я есть.       — Почему? Я… я думала, что небезразлична тебе.       — В том-то и дело. Ты мне действительно небезразлична.       — Тогда почему ты не хочешь мне открыться?       — Я открываюсь тебе. Просто тебе не нравится то, что ты видишь. Дело не в том, что я не понимаю, что все, что я делаю – плохо. А в том, что мне плевать, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но она снова хватает мою руку. — Отпусти, Грейнджер.       — Я не сдамся.       — Возможно, стоит.       — Возможно, ты чувствуешь эту пустоту просто потому, что боишься впустить в себя эмоции. Ты боишься увидеть то, кем являешься на самом деле. С тобой когда-нибудь случалось подобное?       — Ты пытаешься меня анализировать? Без обид, но ты не психиатр. А я не твоя чертова зверюшка, — я вырываю свою руку и распахиваю дверь. — Я буду делать то, что я захочу. И ты мне не помеха.       — Ладно. Личного пространства захотел? — она скрещивает руки на груди. — Пожалуйста! Иди.       Я приподнимаю одну бровь.       — Серьезно?       — Да.       — Реверсивная психология* со мной не сработает.       — Естественно. Я лишь сказала, чтобы ты уходил.       Я ухмыляюсь, призывая свою палочку и одежду. Натягивая брюки и футболку, я чувствую, словно с моих плеч упал тяжеленный камень. Я чувствую, что она противится, когда я целую ее в щеку, и знаю, что должен переживать из-за того, что обидел ее. Но я ничего не чувствую. И теперь она тоже это знает.       — Увидимся за ужином? — предлагаю я напоследок.       — Даже не думай.       И затем она со всей дури захлопывает дверь у меня перед носом, оставляя меня в коридоре. Интересно... возможно, не только мне нужно немного личного пространства. ___________________ * имеется ввиду метод от противного. Когда то или иное воздействие, обучение или воспитание приводит к прямо противоположному поведению.