Отшельник

       — Отлично рассуждаешь, Рей. Но есть одна проблема — ваша работа не заканчивается в апории. Вместо того, чтобы завершить её, ты решаешь проблему. Рей сидела по-турецки перед камином, обсуждая эссе со своим профессором, сидящем в глубоком кожаном кресле. Остальные студенты рассеялись по комнате кто где. — Да, но почему бы мне не прийти к решению, если я могу? — Потому что такого задания не было. Задание состояло в том, чтобы создать беседу, которая заканчивается в апории, — голос Рена был низким и мягким. Рей отчаянно пыталась обнаружить покровительственный тон, но его там не было. Профессор был просто ужасающе спокоен. — Но половина других аргументов, — заикалась она, заливаясь ярким румянцем, расцветающим на её щеках, — если бы они просто пошли немного дальше, просто продолжили бы разговор до его логического конца, они бы пришли к решению! Я знаю, что необходима апория. Я понимаю задание. Но я не оставлю вопрос в подвешенном состоянии, если решение может быть найдено! — Она тяжело дышала, почти задыхалась. Профессор Рен манерно сложил руки перед ртом, но Рей всё ещё могла видеть его улыбку. Пока он выслушивал её взрыв, в чёрном блеске его глаз, казалось, полыхало пламя. Выглядело это так, как если бы он наслаждался её возбужденным состоянием, принимая и поглощая её эмоции сам, чтобы взорваться в ответ. Он выпрямил свои длинные ноги и сместился в кресле, положив блокнот на колени. — Я прекрасно понимаю ваши эмоции. Я тоже это чувствую. Постоянно, — небрежно проронил он. — Но важно позволить себе исследовать то, что является неопределенным и неполным, и оставить его именно таким, если это необходимо. Его глаза потемнели, и он слегка наклонился вперёд. — Это очень сложно, я знаю. Мне нравится завершать то, что я начал. Его пристальный взгляд переместился на её пересохшие от волнения губы, в глазах профессора танцевали языки пламени. Остальная часть комнаты, казалось, отдалилась от Рей. Она съежилась. Его покрасневшие полные губы раздвинулись в порочной усмешке, жестокий и пронзительный взгляд антрацитовых глаз пересёкся с тёплым каштаном её глаз. Быстро и пугающе. В камине треснуло и упало бревно, а большой уголёк выкатился на ковер. Профессор Рен ослабил свою мистическую власть над Рей и быстро встал, чтобы уничтожить уголь одним решительным ударом ботинка. — Я думаю, этого достаточно для сегодняшнего вечера, — сообщил окружающим он. Рей должна была захватить куртку. Прохладный осенний день перерос в холодный вечер, а на ней были надеты только джинсы и футболка. Когда она вышла из зала в чернильную темноту ночи, дыхание девушки вылетало неровными испаряющимися клубами пара. Рей вздрогнула и зябко поёжилась, прижав руки к телу в тщетных стараниях сохранить хоть немного тепла. — Вот, — раздался за её спиной тихий голос. Профессор Рен снимал свой серый свитер. Когда мужчина потянулся, Рей могла увидеть игру его сильных мышц под белой рубашкой. — О! Я не… всё в порядке. Я… — Здесь холодно. Надень его. — Нет, на самом деле я… — Делай, как я говорю! — стоял на своём Рен. Рей взяла свитер, и когда она натягивала его через голову, то была окутана его запахом. Для неё это было безумно эротично. Глубокий, богатый, мускусный аромат, смешанный с запахом шерсти и дерева. Она глубоко вздохнула, почувствовав ответную реакцию между ног. Она поднесла к носу руки, покрытые свитером, и с благодарностью посмотрела на своего профессора. Он смотрел на неё откровенно-собственническим взглядом, перекатывая язык внутри рта, как будто он мог почувствовать её вкус. Внезапно Рей поняла, что её взгляд был не только благодарным, но и восхищённым. Ей нужно быть более осторожной. Профессор Рен был её учителем, к тому же, на десять лет старше. Увидев его в первый раз, она была очарована им. Было приятным сюрпризом, когда он отвернулся от доски и сосредоточился на ней. Его глаза, казалось, становились темнее, и он ушёл в себя, задумчиво смотря на неё, как будто они с ней были давними знакомыми. Она тоже это почувствовала. Но не хотела признаться в этом даже самой себе. Свитер Рена был огромный — рукава свисали гораздо ниже её ладоней, и она фактически плавала внутри массивного туловища. Она не могла удержаться от смеха, но правда заключалась в том, что она никогда не захотела бы его снимать. Он всё ещё сохранял тепло его тела, и у Рей внезапно возникло желание закопаться в разноцветно-огненную кучу опавшей листвы, как лесное животное, свернуться в этом свитере и заснуть навсегда. — Я провожу вас до домиков для девушек, — сообщил профессор Рен. — Я не останусь в женском домике, — фыркнула Рей как ни в чём не бывало, поднимая книжную сумку и небрежно перекидывая её через плечо. Глаза Рена сузились, и он прикусил нижнюю губу, приближаясь к Рей и угрожающе нависая над ней своим огромным телом. Когда он заговорил, его голос был резким и суровым. — Я говорил вам, что вы будете жить отдельно от студентов-мужчин. — Вы не говорили мне ничего подобного. Это правило распространяется на девочек, и я его выполняю, — отбивалась она. — Дело в том, что я живу не в домике мальчиков. Я выбрала другой. Она отвернулась и вяло побрела по тропинке. — Я покажу вам, какой именно, — кинула она через плечо. Профессор Рен последовал за Рей через лагерь, сделав всего несколько длинных шагов, прежде чем он догнал её. Они шли бок о бок в сгущающейся темноте мимо построек, мимо тропы к озеру, к самому краю леса. — Это здесь, — улыбнулась Рей, показывая налево. Рен кинул скептический взгляд на строение, переведя взгляд вправо, туда, где находился его домик, и посмотрел вниз на Рей. — Тебе не на чем спать, — буркнул он. — Я сделала гамак! — возразила Рей с гордой улыбкой. Профессор нахмурился и кивнул. — Мусорщица… — тихо выдохнул он. Они снова встретились взглядами, и улыбка Рей исчезла. Природа щедро одарила профессора — широкий лоб, манящая полнота и насыщенный цвет губ, выдающийся нос и глаза… бархатный мрак его глаз в сумерках, разрушающий слои земли и живых существ, обитающих на свету. Он стоял так близко к ней, и тот факт, что они были абсолютно одни в первый раз, опьянял девушку. Разомкнув резко пересохшие губы, она свела ноги вместе. Она хотела, чтобы он… — Тогда спокойной ночи, — улыбнулся её профессор. — Спокойной ночи, — ответила она.