atlantis

      Кенсу дышал через раз и как-то слишком громко. Еще и смотрел на Чонина так… Лишь один раз встретившись с этим взглядом, принц ощутил, как он прилип к его небу и теперь не дает нормально сглотнуть. Ради всеобщего блага Чонин отвернулся и решил рассматривать стену подводной пещеры. Потому что воспользоваться ситуацией — было чем-то неправильным.       Не таким должен быть их первый раз.       Чонин, да и чего уж там скрывать, — и Кенсу, представляли его уже много раз. Естественно, по отдельности, и оба не знали о фантазиях друг друга.       По представлению Чонина, это должно было случиться еще не скоро — они-то в отношениях всего-то ничего — три месяца. И, по его мнению, все, что они могли сейчас делать, так это целовать, обнимать друг и друга и спать вместе. Именно спать, ничего больше. И его все устраивало, ведь после всей этих тысячелетий, проведенных в одиночестве, такая забота и вообще времяпрепровождение, ох как ценилось.       Кенсу же не знал уже, как и намекнуть. Он даже предлагал вместе пойти искупаться в воде. Пойти-то они пошли, но даже когда Кенсу схватил Чонина якобы случайно за бедро, все, что он получил нежное: — Тебе бы ногти состричь, малыш.       Кенсу за-дол-бал-ся. Казалось, что он скорее подохнет от сперматоксикоза, чем Чонин догадается и возьмет свое, возьмет Кенсу. Потому что, знаете, как порой трудно сдерживать себя? Ведь Чонин не какой-то тонкий хлюпик, а полноценный мужчины с формировавшимся телом. Которым он совершенно не пользовался!       Кенсу замечает, что Чонин даже не смотрит в его сторону и вообще в лице не меняется. — Тебя не кроет? — слишком севшим и хриплым голосом говорит парень, а смуглокожий вздрагивает от такого, но в глаза не смотрит. — У жителей Атлантиды что-то вроде иммунитета? Так это ты, вроде, называл. Нас совсем не берут лже-плоды в этом плане. — И ты не собираешься что-либо делать? — слова даются с большим трудном, поэтому и произнести все на одном дыхании не удается — нужно останавливаться, чтобы перевести дыхание и отвлечься от тянущей боли внизу. — Что? Нет! — Чонин от возмущения забывает о своем негласном правиле под названием «Ради всего святого — не смотри на него» и встречается с томным взглядом своего парня.       Кенсу плюет на свою гордость и обхватывает шею Чонина рукой, параллельно прижимаясь ближе. Так, чтобы принц мог почувствовать его возбуждение. Чтобы понял, как младшему тяжело держать себя в узде — ведь будь на то воля Кенсу, вся смуглая кожа возлюбленного была бы давно уже искусана, исцарапана и исцелована. — Сделай уже что-нибудь, — шепчет он прямо в ушную раковину принцу, а у того нервные импульсы пробегает вдоль позвоночника. Парень хочет было опять что-то сказать против, но Кенсу смотрит на него взглядом полным уверенности и для убедительности утягивает в развязный поцелуй.       После такого все сомнения у Чонина отходят как-то на задний план с такой же скоростью, с какой он резко тянет Кенсу под воду. Ведет за собой на глубину побольше, чтобы там выплыть у небольшого каменного выступа под водой. Туда он и усаживает парня и тут же припадает к его шее.       Мало того, что у малого чувствительная шея, так еще и афродизиак делает свое дело — от эха его стонов закладывает уши обоих. Чонин буквально лижет губы, мочки, шею, ключицы и напряженную грудь, но ниже не опускается, боясь так, будто под шортами у Кенсу Мигера. — Еще, пожалуйста, Чонин, — он зарывается пальцами в темные локоны принца и немного оттягивает их, заставляя посмотреть себе в глаза. Чонин перепуганный. — Я не… — он заикается то ли от смущения, то ли от возбуждения, поэтому конец фразы не был услышан бы, если не эхо в пещере, — знаю, как дальше.       У Кенсу в голове, видимо, зазвучала сирена, потому что в следующие мгновение его взгляд тут же проясняется, и теперь он смотрит на 9-тысячелетнего парня в абсолютном шоке. — У тебя еще ни разу…? — едва слышно спрашивает младший, а старший робко кивает и что-то мямлит про то, что жители Атлантиды не так зациклены на этом, как люди. Кенсу сглатывает слишком громко, чтобы в следующее мгновение выдохнуть прямо в губы принцу, — я тебя научу.       Чонин давится воздухом, когда его рука, прежде покоящаяся на камне, оказывается на бедре его парня. Он просит помочь избавиться от нижнего белья, что принц беспрекословно исполняет.       Только теперь Кенсу понимает, насколько это была провальная идея — специально насобирать фруктов-афродизиаков. Ведь он сейчас так научит Чонина, так научит… Сам-то девственник.       Но обратного пути нет, поэтому он перехватывает пальцы смуглокожего и прикасается ими к своей промежности. Стонет лишь от одного касания, но вскоре собирается с мыслями. — Тебе нужно лишь немного растянуть. Я уже делал это утром.       Это, ой как, похоже на совращение несовершеннолетнего. И подросток в этой ситуации именно Чонин, потому что краснеет от каждого стона своего партнера больше, чем сам Кенсу. Не проходит и минуты растяжки, как младший вцепляется в его руку, отстраняя ее, а ногами, тем временем стягивает белье принца.       Чонин в последний раз спрашивает своего парня, уверен ли он, и, получив уверенный кивок, входит во всю длину одним движением. Кенсу глухо стонет и запрокидывает голову назад, ударяясь макушкой об стенку пещеры. Чонин извиняется, уверяет, что не будет двигаться, пока младший не привыкнет, но Кенсу шипит, чтобы он не останавливался и начинал.       Обоим ужасно жарко, душно. Оба не могут найти себе места от переизбытка эмоций, ощущений. Чонин ритмично вбивает Кенсу в стенку пещеры, перекрывая его стонами всплески воды, а тому только и остается, что царапать эти широкие смуглые плечи и кусать эту соблазнительную шею.       Для обоих это слишком в новинку, поэтому уже через пару минут оба достигают пика, простонывая имена друг друга в губы.       И будьте уверены, что, вернувшись обратно в замок, они продолжили.       Думаете, что только в кровати? Ошибаетесь. Чонин вошел во вкус.