atlantis

      Их первые дни вместе… — И все это тебе понятно? — с сарказмом спрашивает Чонин. Кенсу эту нотку в его голосе не замечает, потому что слишком сосредоточен на открытом для всеобщего обозрения тела юноши. Принц ловит взгляд ученого на своих бедрах и хмыкает слишком громко — Кенсу тут же тушуется и отворачивается. — Д-да, я же лингвист — это моя работа. — Вот, — Чонин открывает страницу с таким же рисунком, как и на огромной плите, — можешь все это прочитать? — Да, я умею читать ваши слова. А ты, то есть Вы… Не умеете? — и без того большие глаза Кенсу расширяются, когда парень перед ним неожиданно грустнеет и отворачивается. — И никто другой, эти знания у нас утрачены после Diluvium/ — А, Великий Потоп, — все еще чуть сконфуженно отвечает Кенсу, а потом встречается взглядом с уже решительно настроенным Чонином. — Да, и я по-прежнему не знаю твоего имени! — До Кенсу, а Вы…? — Принц Кай. Но нам предстоит долгая совместная работа, поэтому зови меня моим настоящим именем — Чонин — и на ты, не такой уж я и старый, — парень дуется, а Кенсу думает, что он точно не принц. Хотя бы из-за своего поведения. — А сколько В…тебе? — Девять тысяч лет. Или что-то около того?       Именно тогда у Кенсу появился второй седой волос. Который, между прочим, сейчас вырвал ему Чонин. Опять. — Айщ, Чонин-а, зачем ты опять выдернул его? — Кенсу злится лишь в шутку, хоть сейчас принц и отвлекает его от перевода недавно найденных надписей на стенах в одной из пещер. — У нас седина считается признаком мудрости, поэтому она не должна быть у тебя. Ты же еще несмышленыш, — Чонин улыбается, целует парня в висок и запрыгивает на их кровать, сразу переворачиваясь на живот.       Кенсу смотрит на своего 9-тысячелетнего парня и принимает правила его игры, поэтому встает из-за стола, подходит к Чонину и, схватив его за щиколотку, тащит на себя — прямиком с кровати. Тот сопротивляется, заливисто смеется, а в конце не выдерживает щекотки и утягивает с в о е г о ученого к себе.       Целует сразу резко, жарко и влажно. Так умеет целовать только Чонин, хотя у Кенсу даже и сравнивать особо не с кем — какие-то недолгие отношения в предпоследнем классе старшей школы, а потом экзамены, учеба, учеба и учеба…       В тот момент, когда Чонин перемещает свои руки на талию Кенсу, последний больно кусает за губу, вынуждая его отстраниться. — Кенсу-я, ну ты чего? — Если бы ты меня не отвлекал, то знал бы, что я нашел кое-что важное. Но мне нужно еще раз посмотреть на те надписи, которые мы недавно в той пещере. Так что вставай давай, по дороге что-то перехватим перекусить. — А это не может подождать? — с некой надеждой в голосе спрашивает Чонин, но тут же ловит грозный взгляд Кенсу и понимает все без слов.       Признаться честно — Чонин не хотел куда идти, а тем более разбирать надписи. Потому что еще давно, три месяца назад, когда он только осознал чувства к Кенсу, он собрал у себя в голове одну цепочку.       Найдем записи — узнаем истину, узнаем истину — решим наши проблемы. Решим наши проблемы — Кенсу уедет. Кенсу уедет — …       Чонину не хотелось думать, что будет потом. Но и расстраивать своего парня не хотел, именно поэтому они сейчас пробираются к той самой подводной пещере. Кенсу достает какие-то фрукты, которые, по его словам, он сорвал утром. Чонин не придает этому особое значение и продолжает изредка тормозить Кенсу, чтобы поцеловать, а потом получить оплеуху.       Они находятся в этой пещере уже минут десять, не меньше, когда, в очередной раз вынырнув из воды, Кенсу хватает Чонина за руку и испуганно смотрит ему в глаза. — Черт возьми, мне плохо… — шипит он сквозь сжатые зубы. — Что? Где болит? Что болит? Боже, Кенсу, не молчи, — у Чонина сейчас просто начнется истерика, потому что его парень какой-то слишком красный, слишком вялый. — Так ужасно жарко, и внизу живота тянет.       Чонин облегченно выдыхает. Кажется, он знает, в чем дело. — Кенсу-я, ты сорвал эти фрукты с высокого или низкого дерева? — Смеешься, что ли? С низкого, конечно. — Настоящие плоды этих фруктов растут на высоком. Они очень похожи, но те, что растут на низком, на самом деле — а ф р о д и з и а к       И вот тут оба понимают, что влипли.