freely.

Сычен моментально подрывается и бежит в коридор, снося на своём пути цветочный горшок, однако сейчас его это совсем не волнует. На шум из комнаты выходят Минхён с Донхёком и обеспокоенно смотрят на старшего, пока тот своим яростным взглядом прожигает ламинат возле входа. Младший Ли не на шутку пугается: таким злым Сычена он не видел никогда. У Дуна часто бывают порывы агрессии, но сейчас она, кажется, достигла своего апогея. Донхёк не знает, как бы подступиться, чтобы в конечном итоге не отхватить, именно поэтому первым заговаривает Марк: — Хён, что-то случилось? Сычен начинает истерично смеяться и, кое-как влезая в кроссовки, выбегает из квартиры, громко крикнув злобное (и слегка разочарованное) «жизнь». Дверь за ним с треском захлопывается и тем самым предупреждает хозяев, что жить ей осталось недолго. Донхёк удивлённо смотрит на старшего, одним только взглядом выражая свое беспокойство. Минхён не долго думает и сразу же достаёт телефон, начиная названивать Сычену. Тот берёт трубку только на пятнадцатый раз. Недовольно объясняет всё Минхёну и просит о нём не волноваться (хотя Ли в любом случае будет), обещая что вернётся к рассвету, если не попадёт в тюрьму из-за убийства японца, и, конечно же, затыкает Донхёка, предупреждая, чтобы они за ним не шли ни в коем случае. — Ну почему мы вечно пропускаем весь экшон? — Донхёк разочарованно смотрит на друга, пока в его глазах плачут несколько котят, Минхён же грустно улыбается и почти необдуманно выдаёт ответ. — Потому что ты ещё несовершеннолетний. Донхёк смотрит вновь, но в этот раз обиженно, сразу видно, что чужие слова его задели, но Минхён не сразу может понять почему. Однако от одного такого вида расстроенного младшего, который в принципе не любит пропускать любые события в их компании, начинает щемить где-то в сердце. — Хочешь выпьём пиво и посмотрим какую-нибудь твою любимую тупую американскую комедию? Донхёк хочет съязвить, мол, какое ему пиво, он же неСовЕршЕнНОлеТНий, но на предложение соглашается, потому что не факт, что такой шанс будет ещё: пиво в их холодильнике не имеет привычки задерживаться — Сычен сразу выпивает его, как только выдаётся особенно грустный вечер.

***

Старший и глазом моргнуть не успевает как на диване, помимо двух их полумертвых тушек, появляются пустые бутылки из-под пива, а по телу расплывается какая-то лёгкость и ощущение свободы, заставляя все переживания по поводу Сычена отойти на второй план. Донхёк лежит совсем рядом, впритык почти, и дышит в минхёново плечо, изредка посмеиваясь над уже давно заученными наизусть шутками. Марк слегка улыбается, наблюдая за тем, как у младшего глаза сияют, то ли от такой искомой расслабленности, то ли от недавно выпитого алкоголя. Внезапно Донхёк замолкает и поворачивается в сторону Марка, давая по одному взгляду понять, что он довольно-таки пьян. Они выпили всего ничего, но Донхёка сносит почти моментально, поэтому старший вовсе не удивлён, улыбается только как-то по-матерински, пока парень не выдаёт гениальнейший вопрос, который только можно было задать в этот момент: — Ты когда-нибудь дрочил на меня? Улыбка постепенно сходит с минхёнового лица. Донхёк смотрит так серьёзно, будто бы это вопрос жизни и смерти, в то время как Марк взглядом по комнате бегает, ища способы для капитуляции. — А должен был? — Минхён хочет выглядеть уверенно, но голос у него дрожит, а ладони предательски потеют, плюс ко всему он сам немного поддатый, а чужая ухмылка напротив, посвящённая только ему, ситуации вообще не способствует. Младший подползает ближе, чтобы на колени чужие забраться, взглядом прожигая в сердце Минхёна огромную дыру. Тот в свою очередь, пытается пятиться назад, но встречается с новым препятствием — подлокотник кресла, который не даёт ему пропасть из чужого вида. Донхёк вновь поймал его, да ещё и таким глупым способом, даже не напрягаясь особо. Как бы старший не старался показать свою уверенность и спокойствие, все его попытки терпят оглушающий крах. — Ну, не знаю, — утыкается руками в подлокотник и смотрит сначала в минхёновы глаза и через секунду — на губы. У Марка сердце в пятки падает, как тяжелый камень на дно реки, и дышать становится как-то тяжело. Юта часто говорил, что у него пубертатный период не закончился ещё, и у Донхёка, кажется, тоже. (По крайней мере ему хочется верить, что причина только в этом), — ответь честно, хён. Хён. хЁН. ХЁН. Марк это обращение получал в свой адрес только в собственный день рождения и то через долгие уговоры. Кажется, Донхёк пьян не на шутку, и любой нормальный человек успокоил бы его и спать уложил. Но к Минхёну это, конечно же, не относится, он ненормальный, и у него вообще-то еще не закончился этот самый период. Да, тот самый, в котором можно с таким вожделенным взглядом смотреть на лучшего друга. — Чёрт, хён, ты сейчас такой горячий. «Господи, лишь бы это было про температуру тела, ну, пожалуйста.» Донхёк дышит тяжело и надрывисто, пальцами цепляясь за чужую футболку, как за спасательный круг, боясь выпасть за борт или за пределы дивана. Смотреть ему еще тяжелее чем думать, плюс голова кружится нереально, да и Марк под ним во всех, мать вашу, смыслах горячий, вынуждая тем самым поступить по воле ударившего в мозг алкоголя. Донхёк целует, по губам попадает правда не сразу, но целует, больно прикусывая чужой язык, перед этим собственным раздвинув несильно сжатые зубы. Минхён действительно ненормальный: руки кладёт на талию друга и ближе к себе прижимает, боясь упустить такой удачный шанс. Трезвым Донхёк бы не полез ни в коем случае. «Минхён, ты такой ужасный» — Пробегает в мыслях старшего, когда Донхёк проводит руками по его прессу, предварительно забравшись под футболку. «Минхён, ты должен его остановить» — Донхёк опускается ниже и кусает его в район ключиц, коленом проезжаясь по паху. «Минхён, он несовершеннолетний» «Минхён, вы друзья» «Минхён, это неправильно» «Минхён, ему с утра будет стыдно» А Донхёку плевать кажется на все эти глупые «Минхён,-», потому что он не думает даже, опускаясь совсем низко, чтобы накрыть чужой член ладонью. Марк в этот момент ненавидит себя так же сильно как и ненавидит Донхёка за весь тот необдуманный пиздец, который он вечно вытворяет. — Хён, посмотри на меня. Марк слушается. — В следующий раз, когда будешь дрочить, — младший усмехается и спускает чужие шорты вместе с боксёрами, Минхён, если честно, не пытается и не особо хочет его остановить, — вспомни то, что увидишь сейчас, — смеется и наклоняется ниже, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу, — это поможет тебе быстрее кончить. Марк вместе с накопившейся слюной проглатывает заодно и свою совесть и оставшиеся крупицы здравого смысла. Донхёк личность довольно многогранная, и эта его сторона нравится Минхёну больше всего. Жить резко не хочется, дышать тоже, потому что мозги отказываются соображать от картины, появившейся перед лицом. Донхёк действует так профессионально, будто бы занимается подобным не в первый раз (а если это действительно так, старший знать не хочет, когда и с кем это было). Минхёну сейчас слишком хорошо, он чувствует, как его член упирается в чужую глотку, и неуверенно вплетает пальцы в каштановые волосы, так ахуенно ему не было со времен получения аттестата и громкого «увидимся в аду», которое он крикнул после этого в микрофон. Ли забывается, теряется в чужих действиях и пытается направить младшего, на что получает по рукам. Воздуха становится категорически мало, так же мало как и минхёнового терпения. Донхёк выглядит великолепно, эта картина точно останется клеймом на сетчатке глаза, ровно как и эмоции и ощущения, полученные в этот момент. Минхён думает, что после такого даже умереть не стыдно будет: он испробовал все прелести жизни. А на гробу напишут «умер от чужой ахуенности». Донхёк ускоряется и царапает чужие колени, слегка постанывая, тем самым посылает приятные вибрации по всему члену. Старший видит, как друг получает кайф от процесса, что и становится для него пиком. Он кончает. Кончает через две никчемные минуты с приглушенным стоном, всё же умудряясь схватить Донхёка за волосы. Младший на это не реагирует никак, спокойно вытирая сперму с губ тыльной стороной ладони. Марк готов умереть во второй раз за ночь. — Только попробуй после этого назвать меня маленьким, понял?

***

На утро Минхёну кажется, что всё как всегда - Донхёк продолжает делать вид, будто бы ничего не произошло, как он делает это каждую ночь после их близости. Вот только сегодня особенный для всех день. Потому что Донхёк решает разрушить все устоявшиеся "традиции" и уходя домой целует старшего в губы, по-глупому улыбаясь.