Мечтал, но не подумал: Когда все летит к чертям

POVДаша Месяц. Гребанный месяц который нельзя назвать жизнью. Не раз я говорила Булаткину что нужно что-то делать. Ведь его вид приводил в ужас даже меня. Через чур уставший, хотя спит в последнее время больше нормы. С ужасными синяками под глазами, хотя работает в два раза меньше, чем в прошлом году. Заметно похудевший, хотя я кормлю на отвал. Но все стало объясняемо относительно недавно. Ну как, месяца два назад. Врачи недавно обнаружили у Егора некоторые отклонения, но этот дурак не принял их как за что-то важное. А месяц назад придя домой просто упал в коридоре без сознания даже не успев поздороваться или позвать на помощь. Благо дети были в гостях и не видели происходящего. Я тогда испугалась чертовски и казалось, что умру вот так, рядом с ним сидя на полу. Скорая, врачи, больница. Все длилось по факту тридцать минут, но для меня ожидание тянулось как вечность. До сих пор я задумываюсь насколько я должна была себе держать в строгой узде, что вытерпела все то время до прихода врача из смотровой. А когда врач вышел из смотровой мне сообщили не веселые новости. Предупреждение врачей было не бессмысленной болтовней а серьезным призывом к началу обследования, но разве этот мистер «Все знаю сам и со мной все в порядке» удосужился поделиться со мной этим? Конечно нет! Врач тогда произнес что у Егора обнаружилась опухоль. Злокачественная разумеется. И на данном этапе если приняться за ее лечение, то бишь удаление, все пройдет плавно и возможно даже без остаточных последствий. Помню как сейчас что в тот момент был ступор и непонимание происходящего. Но когда извилины в моем мозгу соизволили зашевелиться я сразу согласилась подписав все нужные документы для начала лечения. Дети узнав что папа в больнице были не то что удивлены, даже шокированы. Конечно, их вечно здоровый и полный энергии папа теперь лежит в больнице абсолютно не похожий на себя. Со скачущим и без того настроением. Все это последствие от лекарств. Вечно раздраженный. Слабый и нуждающийся в поддержке, но упорно отказывающийся от нее. За этот месяц он столько раз орал на меня прогоняя из палаты, сколько за всю свою жизнь наверное не кричал на женщину в целом. Но я каждый раз уходив после возвращалась. Это все из-за болезни. Мне просто нужно терпеть. А последнюю неделю он вовсе не разговаривает со мной, будто не понимает что и мне тоже тяжело. Что я тоже устала быть сильной. Что хочу его объятий и мне плевать что он считает себя каким-то не таким. Он мой муж. Мой любимый мужчина. Но я не имею право требовать. Сейчас я должна терпеть и ждать. Только порой мне кажется что это никогда не закончиться. Две недели назад к нам приехала Марина Петровна. Она и до этого приезжала каждые выходные, но в последний ее приезд она видимо увидела что я уже не справляюсь морально приехала на подмогу. Сейчас она помогает мне с ребятишками, да и подбадривает меня заставляя верить в чудо и не опускать руки. Спасибо ей за это. У Егора она была три дня назад и по приезду домой сказала, что пока ее сын не поменяет настрой, она не появиться у него. Ей больно смотреть на него, и это понятно. Нам всем больно. Каждому в своей мере. Дети ходят загруженные. Виталина поникшая, даже переехала к нам сказав что сойдет с ума от мыслей в одиночестве. Мальчишки тоже загрузились, но мы с Мариной Петровной усердно стараемся хоть как-то успокоить детей и заставить их не так много думать о происходящем. Понятное дело у нас это плохо получается… Поднимаюсь по ступенькам входя в главные двери лучшей клиники Москвы. Регистрационная стойка, заполнение заученной анкеты, лифт, нажатие кнопки с подписью «Этаж 5». Голубой коридор с множеством плакатов о здоровом питании и образе жизни. Мягкие белые кресла. Все это уже настолько изучено, что начинает подташнивать от этого постоянства. Перед входом в палату глубоко вдыхаю и на выдохе меняю хмурое выражение лица на мягкую улыбку. Мне нельзя быть слабой. Я должна быть сильной. Ради всех нас. - Привет. – захожу в палату с бледно зелеными стенами. Егор поворачивается ко мне лицом лежа на постели. - Привет. – отзывается он. Ого, сегодня разговаривает. - Я тебе покушать принесла. – ставлю пакет с контейнерами на стул и начинаю их доставать выкладывая на тумбу. - Спасибо. - Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю закончив все расставлять и сев на стул рядом с кроватью. - Все как всегда. - Кушать будешь? В ответ Егор кивает. Открываю контейнера и поставив их на специальный столик помогаю его пододвинуть. Булаткин начинает кушать а у меня внутри появляется небольшая надежда. Он ест. Ест домашнюю еду. Весь этот месяц он не притрагивался к ней, отказываясь. Может все идет на поправку. Может уже закончатся эти мучения и мы начнем жить как раньше? - Ты пока кушай, а я пойду к врачу схожу. - Хорошо. Выйдя из палаты быстрым шагом направляюсь к кабинету врача. Михаил Иванович лучший врач Москвы. Мужчина шестидесяти лет. С седыми волосами и вечно улыбающимися карими глазами. Всегда говорящий только суть не болтая о многом и не внося в речь воды. Только факты. Не зависимо от того, хорошие или нет. Стучусь в дверь и услышав разрешение войти открываю ее. - Здравствуйте. - А, Даша, проходите. – сняв очки мужчина встает изо стола и садиться на бежевый диван. Напротив него присаживаюсь я в мягкое бежевое кресло. - Есть какие нибудь новости? - Есть. И думаю, вас они обрадуют. – начинает врач – И так, пришли последние анализы. После проведенных процедур картина довольна радостная. Не скажу что все чисто, но на это потребуется время, но все даже лучше чем я ожидал. - Правда? – не веря спрашиваю я. - Я когда нибудь вам врал? Конечно это правда. Егор Николаевич идет на поправку. На очень скорую, уверенную поправку. - Господи… - чувствую как глаза начинаю щипать – Спасибо… - хрипло произношу я. - Не нужно меня благодарить. В моей практике такое происходит впервые. Я о том, что обычно пациенты начинают восстанавливаться, но это занимает куда больше времени, а у вас уже сейчас такой прорыв. Могу вас поздравить. И наверное мне стоит благодарить вас. - А я тут причем? - Ну, если бы не вы, этого бы не было. На этом этапе от врачей конечно многое зависит, но тем ни менее главную роль играет забота близких. А вы ночевали в палате мужа отказываясь уходить домой. Проводили здесь весь день. Ваша забота, внимание и вера сыграли не малую роль. - А что дальше? - Дальше, Егор Николаевич пролежит еще с недельку под наблюдением и мы завершим курс процедур. После вы отправитесь домой и уже дома продолжите восстанавливаться. Потребуется еще немного сил что бы организм окреп. Но все будет хорошо. Через месяц, максимум два, все встанет на свои места. Главное поберечься все это время. - А к работе когда он сможет вернуться? У него же и концерты и записи. Да еще и сейчас они с Николаем Борисовичем что-то начали делать. Ну то есть до этого начинали. - На следующий месяц пусть даже не рассчитывает. Здоровье сейчас должно стоять впереди. - Я-то это все понимаю, но как достучаться до него? Мне кажется он протянет неделю максимум, а то и меньше. Он трудоголик. Для него забрать работу, все равно что нам с вами отказываться от то, что мы так сильно любим. - На счет этого я с ним поговорю лично. - Спасибо. Я пойду к мужу. - Конечно. Возвращаюсь обратно в палату Егора. На входе сталкиваюсь с женщиной. Оглядев меня все с головы до пят, она презрительно фыркает и уходит прочь. Высокая, стройная, с темными волосами. Фигура конечно, любая модель позавидует. Хотя, возможно она и есть модель. Но что она делала в палате моего мужа? Или эта… - А кто это? – спрашиваю зайдя в палату. Егор внимательно смотрит на меня, а после вздохнув произносит. - Даш, сядь пожалуйста. Нам нужно поговорить. – что ж, я была права. Надеюсь он сейчас спустя столько времени не заявит о разводе. От этой мысли меня передергивает. Сажусь на стул, отмечая что в палате очень сильно пахнет не медикаментами, а приторно сладкими духами. Встаю и подойдя к окну открываю его. Вот так-то лучше. Возвращаюсь обратно. - Я тебя слушаю. - Мне нужно тебе рассказать кое-что. - То, что эта дама минутой ранее вышедшая из палаты твоя любовница? – спокойно высказываю прямо в лоб. Знаю же что это так, чего тянуть резину. - Да… - растерянно бормочет Егор. – А откуда ты знаешь? – больно ли мне? Да. Покажу я это? Нет. - Не сложно догадаться. - Ты сейчас так говоришь, как будто для тебя это не является новостью. - А это так и есть. Прости, актриса из меня хреновая, так что разыграть сцену с истерикой я не смогу. - Я не об этом. Почему ты так спокойна? И как ты узнала, от кого? - Знаешь, когда твой муж приходит домой в час ночи говоря что задержался, а ты знаешь что он как более пяти часов назад покинул свое рабочее место. Когда у него появляются важные дела причем резко после прихода смс. Ну или когда во сне он обнимает подушку, а не как раньше тебя, еще и при этом бормочет имя неизвестной тебе девушки заставляет задуматься, после понять и составить всю картину. – проговариваю я нервно теребя край кофты. Усердно стараюсь не заплакать, хотя ком уже поперек горла встал. - Даш, я… - Егор не нужно. – перебиваю я мужа, посмотрев ему в глаза – Я долго ждала, когда ты мне признаешься, но ты все молчал. Я не хочу сейчас об этом говорить. Уже не важно, я смирилась… - сипло заканчиваю я опустив голову. Ну ты и тряпка Булаткина. - Родная я… - Егор я прошу тебя. Я не хочу плакать, устала. Мне плевать что у тебя там с ней было, сейчас главное твое здоровье. И главное, что ты идешь на поправку, с эти я тебя и поздравляю. - Подожди. Ты все знала и молчала? - Молчала. А что мне говорить милый? Что? Устраивать истерики, что бы зная тебя, ты уходил. Это ведь твоя тактика, ставшая популярной в последнее время, просто уйти. У нас с тобой дети. Надеюсь ты помнишь об этом. Знаю, я уже не та. Фигура, да и в целом я слишком изменилась. Но я мама, Егор. Мама троих детей. И сейчас я не оправдываю себя, просто говорю о том, что мне свойственно измениться. Не та, знаю. Поэтому не вижу смысла орать и устраивать скандал. - Даша это не так… - качая головой произносит Булаткин. - А как? - Я… Это помутнение. - Угу, я поняла. - Я хотел чего-то нового, понимаешь? Ощущений… Все стало таким обыденным, что мне не по себе. Я устал от постоянства. А тут Юля… - он что-то еще говорит, а у меня прорывает платину. Нового. Так почему мне этого не хочется?! Устал он… А я нет! Мне ж это по кайфу! Я люблю наших детей, это вне сомненья. Но и мне иногда хочется побыть не только мамой, но и любимой женщиной. Хотя, о чем это я… - Я только сейчас понимаю какой я дурак. Дашенька… - Ох Боже мой, Егор прекрати! – вскрикиваю я встав со стула. – Хватит… Я прошу тебя… - поднимаю глаза вверх пытаясь успокоиться. Смысла вытирать слезы нет. – Я тебя поняла. Только… - запинаюсь. – Мне тоже иногда хочется побыть любимой женщиной, а не просто мамой. Я не прошу цветов, конфет и прочей этой чепухи. Это не нужно. Просто иногда, когда я до чертиков устаю, хочется чтобы любимый муж обнял. Просто обнял, без лишних слов. Прижал как раньше и говорил о том, что любит. Хочется побыть хоть немного маленькой и ранимой, а не сильной и стойкой. Ты устаешь представь? Мне тоже хочется заботы и внимания, но я понимаю что ты устал и не лезу к тебе с этим. И в том, что тебя заинтересовала другая женщина, наверное твоей вины тоже нет. Просто я упустила момент, когда ты перестал любить меня… - уже не плачу. Слезы льются, а мне как-то пофиг. В палате тишина, лишь за окном слышен шум и голоса. - Ты уйдешь? – через какое-то время спрашивает Егор. - Если ты попросишь. Но я уйду с детьми. И только с ними. - Я не хочу чтобы ты уходила. Не бросай… - хрипло шепчет Булаткин, а я подхожу к окну не в силах даже посмотреть на него. Ему больно? Возможно. Но только сейчас я не могу ему помочь. Мне тоже бывает больно. - Булаткин я не дура. Чтобы сейчас не было между нами, дети не виноваты в этом. И если я молчала все эти полгода, ради них буду молчать и дальше… Ты же не любишь гордых, правда? – поворачиваюсь смотря на мужа. Егор с каким-то стопором смотрит на меня. – А у меня не осталось уже этой гордости милый… Ее уже просто нет… Опять тишина. Понимает ли он? Не знаю. Молчит. Может думает, осмысляет? А может просто не знает что сказать. Я стараюсь успокоиться и в течении минуты у меня это выходит. - Михаил Иванович сказал, что ты идешь на поправку. Через неделю тебя возможно выпишут, но все зависит от того, как ты сам будешь настроен на выздоровление. Про работу забудь еще на месяц. Как раз у тебя будет время пообщаться с детьми. Хотя ты и дома можешь поработать над альбомом, или чем ты там будешь заниматься. Но выезжать в офис, точно не будешь. – стараюсь говорить ровно, будто не было перед этим обсуждение другой темы. – Я сейчас поеду домой. Вечером приеду с детьми и твоей мамой. Тебе стоит извиниться перед Мариной Петровной. Ты можешь срываться на меня, но она твоя мама. - подхожу к стулу и забираю сумку с кофтой. Егор внимательно следит за мной, фиксируя буквально каждый мой жест. – До вечера, милый… - выхожу из палаты твердя себе как мантру «Я должна быть сильной. Обязана» Только вот почему так хочется упасть в родные объятья и разрыдаться?...