Мечтал, но не подумал: Когда все летит к чертям

POV Автор Дорогие мои, Любимые! Знаю, на данном ресурсе я ну о-очень давно не появлялась, но на то были причины. Вообще вторая половина 2018 была какая-то тяжелая, но это не оправдание, поэтому я не буду расписывать все причины, почему я вот такой ужасный, безалаберный автор. Надеюсь, у меня остались читатели… Поздравляю вас всех с уже наступившим 2019 годом! Желаю вам, крепкого здоровья! Будьте успешными, целеустремленными! Наслаждайтесь жизнью! Надежда, Счастье, Любовь, Благополучие, пускай привязываются за вами и тащатся хвостом. Я вас ЛЮБЛЮ, несмотря ни на что! Спасибо, что вы со мной! Обещаю, буду чаще и больше писать. Начало года потрясающее, пусть он и дальше будет таким же! Мой подарок, конечно не ВАУ, вероятно и не такой желанный, но в него было вложена моя душа. За такое огромное количество времени, во мне все накопилось и было трудно удержать и отфильтровать желаемое, от нужного. Читайте, глава на ваш суд, решение, помидоры, тапочки. Буду рада, если оставите пару словечков о том, что вы есть. Приятного прочтеня! Жду ваших отзывов и отметок «Мне нравиться» С любовью, благодарностью, уважением и всеми приятными чувствами, Ларина. - Егор? – в который раз, женщина пытается достучаться до сына. - А? – словно выйдя из транса, блондин поворачивает голову в права, смотря растерянным взглядом на свою мать. - Где ты витаешь? Что-то произошло? – спрашивает женщина, сжав большую, но отчего-то холодную ладонь сына. - Не знаю. – тихо отвечает он. - Для чего ты тогда попросил меня остаться? – нахмурившись, спрашивает Марина Петровна, тяжело вздохнув и откинувшись на спинку стула, сложив руки на груди. - Мам, я идиот. – констатирует Егор, закрыв лицо руками, в кои-то веке освободившимися от постоянных капельниц. - Ну, вот сейчас, Сын мой, ты меня не удивил. – спокойно ответила женщина на реплику сына. Егор на мгновенье оторопел, подняв голову от ладоней. – Что ты на меня так смотришь? – с вызовом и четким знанием действий спросила Марина Петровна. – Я тебя родила, воспитала, все время, как только могла, помогала советом, а ты что? – взгляд ее изменялся с каждым словом, становясь строже и холоднее. - Мам, ты чего? – шокированный такой переменой спросил Егор. - Я чего? – возмущенно и в тоже время удивленно спросила Марина Петровна. – Это ты чего? – чуть повысив тон, возмутилась женщина. - Я же извинился. – недоуменно пробормотал мужчина. Чувства Егора были смешанные, он не понимал, за что на него так взъелась мать, ведь он буквально пятнадцать минут назад попросил прощения, за свое недавнее поведение. - Я это прекрасно слышала. – кивком головы женщина машинально подтвердила свои слова. – Я не об этом. - Тогда я тебя совсем не понимаю. – нахмурившись идентично своему отцу, Егор в ожидании смотрел на мать. – Я хотел поговорить с тобой. - Я знаю. – опять короткий кивок. – Вот скажи мне, на кой Черт ты женился? – поддавшись вперед, Марина Петровна оперлась руками о колени и поджала губы в ожидании ответа. - Что за глупый вопрос? – жестче, чем это следовало, ответил Егор. - Нет, он совсем не глупый. – не меняя своего положения женщина продолжала в упор смотреть на сына. – Он вообще не является глупым, так как задан ровно по теме. Отвечай мне! – прихлопнув ладонью по коленке, потребовала Марина Петровна. - По какой еще теме? Мы только начали разговор! – начал распыляться Булаткин. – Я женился, потому что люблю Дашу, она дорога мне! – уже на повышенном тоне закончил Егор. - Тогда какого Лешего ты творишь? – тихо, но не менее угрожающи спросила Марина Петровна. - Что творю? - Не делай вид, что не понимаешь! – прикрикнула на сына Марина Петровна. Егор почувствовал себя, как мальчишка, которого отчитывают за неизвестную ему проделку. – Тебе семьи мало? Развлечений? Эмоций? Чего тебе, засранцу такому не хватает? – не выдержав, женщина шлепнула по руке сына маленьким полотенцем, висевшим ранее на спинке стула. – Ты понимаешь, что ты творишь?! Где твои мозги?! Где хоть какое-то благоразумие и уважение к жене?! Совсем с катушек слетел?! До Егора дошло, чем недовольна его мать и он прекрасно понимал, что проблема, которую он хотел обсудить с женщиной, уже ей известна. - Мам, остановись. Я так понял, ты уже в курсе? – прекрасно зная ответ спросил Егор. - Издеваешься?! – возмутилась женщина, сдунув прядь волос, выпавшую из прически. – Знаешь что сын, я разочарована… - как-то неестественно глухо, даже для самой себя проговорила Марина Петровна. - Мам, - Егор запнулся, не зная как начать ему свой рассказ. – я, я устал. От всего. – опустив глаза он сжал пальцами края одеяла. Было стыдно. Стыдно признаваться матери. – Все стало до ужаса рутинным, обыденным, безвкусным. Я не знал, куда деться. Работа зависит от вдохновения, вдохновение от эмоций, а этих эмоций не было! Дома все одно и тоже. Простое, заезженное, как старый фильм. Будто приходя домой, я вижу один и тот же отрывок, прокручиваемый изо дня в день. – вздохнув, Булаткин взглянул на мать, которая смотрела в сторону окна, в тоже время внимательно слушая сына. – Я не знал, что делать, куда податься. Хотелось чего-то такого, знаешь, как с тарзанки резко вниз. А тут, случайная встреча с Юлей. – Егор запустил пальцы обоих рук в прилично отросшие волосы, потянув их до боли. – Все закрутилось так резко, что я и объяснить не могу, даже самому себе. Она такая, другая. Во всем. Это как глоток свежего воздуха, как взрыв, где-то глубоко, как неожиданно проснувшийся вулкан. Такого не было, мама, никогда. Я словно жить начал заново. Это невозможно объяснить на словах. Помешательство, вперемешку с таким азартом. Запретное, оттого и сладкое. Я не мог себя остановить. Каждый день был словно новая глава заезженной книги, только переписанная опытным автором, который добавлял в каждую строчку перца. Я уверял себя, что такого не может быть, что это не реально, но каждый день Юля доказывала обратное! Мам, я написал альбом, который вообще не похож не на один. Это феерия. Я себя другим почувствовал. – закончив в восхищении и пребывая в эйфорий, Егор внимательно посмотрел на мать. Марина Петровна продолжала смотреть в сторону окна, игнорируя взгляд сына. Тишина, образовавшаяся после эмоционального монолога сына, давила, но женщина не могла произнести и слова. Ее не удивил рассказ сына, нисколько. Ей было горько от понимания, что ее сын эгоист. Прерывисто вздохнув, Марина Петровна встала со стула и подошла к окошку. Опиревшись о подоконник ладонями, женщина еще пару раз глубоко вдохнула и выдохнула. Слова Егора проносились у нее в голове. Понимание того, что он ее сын, и она как мать должна понять, простить и принять билось в ее голове. Но ее перебивала мысль о Даше. Девчушке, которая страдает последнее время, как не страдала сама женщина. Вряд ли эта упрямая, заботящаяся обо всех вокруг, но не о себе самой девчонка рассказывает Егору как ей тяжело, больно и обидно. Вообще о том, как она живет в последнее время. Женщина уверяла себя, что она мать, но Даша за все это время стала для нее второй дочкой. Ровно как Марина Петровна являлась мамой, так же она была и женщиной. Ситуация была отвратительной. При всей своей любви к сыну, Марине Петровне хотелось побить его. Для Егора, тишина затянувшаяся не менее как на пять минут уже была оглушительной. Он понимал, что его мама обдумывает раннее им сказанное, но его уже подташнивало от ожидания слов матери. - Знаешь что, Мой Милый. – наконец-то начало Марина Петровна. – Все тобою сказанное, как песня. Льется так, красиво, мелодично. – развернувшись к сыну лицом, женщина оперлась спиной о подоконник. – Но вот, что я хочу тебе сказать. Ты устал, поэтому тебе захотелось чего-то нового. Тебе не хватало эмоций, поэтому ты нашем их в объятьях другой. Тебе было просто необходимо вдохновенье, поэтому ты решил смешать свою жену и свой выбор с грязью. – увидев как лицо сына скривилось, марина Петровна не мгновенье замолчала – Что такое? Не нравиться? – наигранно удивилась она. - Сына, я пропела твою же песню, которую ты пять минут назад распевал. Что-то не так? - Ты все перевернула. – оскорбившись буркнул Егор. - Я перевернула? Перевернула? – уже повысив тон, повторила Марина Петровна. – Сын, я сказала так, как это выглядит на самом деле. Ты совсем рехнулся, Милый Мой! Устал он! Эмоций ему не хватает, гляньте! – всплеснув руками прокричала женщина. – А знаешь что, ты не один такой! – уже тише произнесла мать Егора. – Даша тоже, ровно как и ты устает. Ты думаешь, что это так, фигня, а не слова, но представь себе, ей тоже хочется нового. Как бы она не любила ваших детей, как бы не обожала семью, она тоже человек и ей хочется отдыха. Ровно как и ты желаешь нового, твоя жена тоже хочет выходного от всего: дома, детей, рутины, обыденности. Хочет, понимаешь? - Так чего же она ни разу об этом не высказывалась? – уже пытаясь защититься, возразил Егор. - С ней я живу или ты? – строго спросила женщина. Подойдя к стулу, Марина Петровна вновь уселась на него. – Егор, ты уже не маленький мальчик и давно должен был понял, что Даша никогда не будет жаловаться, никогда. Ты знаешь, что с ей твориться в последнее время? - И что ты мне хочешь «Такого» рассказать? – сложив руки на груди, спросил Егор. – Я свою жену каждый день видел и вижу, ничего сверхъестественного не замечаю. - Вот именно, что ты ничерта не замечаешь. Я тебе поэтому и задала вопрос, ты Начерта женился? - Я тебе ответил, я люблю Дашу, поэтому и женился на ней. - Люблю. – с явным презрением проговорила Марина Петровна. – Ты, который любит, если бы и правда любил, другую трахать бы не пошел. Ты знаешь, что с ней твориться в последнее время? Знаешь, как она себя чувствует, что с ней происходит? Знаешь, что в твоем доме вообще твориться с того момента как ты стал удовлетворять свои «Эмоциональные» потребности? Я могу тебя просветить, раз у тебя мозгов не хватает, хотябы сейчас поговорить с женой по душам. Хотя, она тебе и не откроется. После того, как ты ее с грязью смешал, она по хорошему должна была развернуться и уйти, а она терпит. Так вот, Сын мой, мальчишки потеряли стыд и страх, доводят мать каждый день до трясучки, зная, что тебя дома нет, а она не может их на место поставить. Видя, как их авторитет в твоем лице к Даше относится как скотина последняя, они повторяют. И с этим Егор, никто и никак не сможет побороться. Только ты. Но у тебя есть дела поважнее. Даже Коля не в состоянии им объяснить, что мать у них и так в загнанном состоянии, а они еще сильнее давят. Сама она, как смерть белая ходит, ее самооценка, ниже всяких плинтусов. Она в себя не верит больше. Себя теряет. Эта маленькая дурочка уверенна, что во всем виновата она сама. Что не такая как раньше, что ты уходишь к другой, что потерялась в глазах сыновей, ты понимаешь, как все твои похождения ее задевают? Конечно нет. Егор, ты знаешь, что у нее панические атаки происходят? Все чаще и чаще. Она задыхается. – чувствуя как глаза начинают щипать, марина Петровна отрывает взгляд от сына, опуская взор на колени. – Виталина переехала обратно в дом, так как в такие моменты, нужно чтобы кто-то был рядом. Это все от нервов. У нее может развиться астма. Но никто ей помочь не может, это не лечиться таблетками. А нервничать она не может перестать по щелчку пальцев. – вновь подняв расплывающийся взгляд на сына, женщина продолжила. – Я не могу смотреть на то, как она ради всех вас убивает себя. Виталина ничего не понимает, потому что ей ничего и не объясняют, но она боится за мать. – полу всхлип прерывает монолог женщины. - Я ничего не знал. – тихо бормочет Егор. – Она всегда нормальная ко мне приходит, да и дома всегда все было нормально. Даша не рассказывала о том, что мальчики такое творят. Они приезжают ко мне и все вполне хорошо. – растерянно говорит Егор. Он не понимает, не верит, отказывается это делать. При нем всегда все было хорошо, что в больнице, что дома. Да и Даша ему не казалась больной. Хорошо маскировалась. Играла? - Сынок, - положив похолодевшую ладонь на сплетенные пальцы сына, Марина Петровна села на край кровати. Посмотрев на него глазами, в которых стояли слезы она продолжила. – Даша так много сделала. Для тебя, для семьи, для нас. Она не заслуживает, чтобы ее мешали с самым последним на планете. Она твою дочь приняла, стала для нее мамой. Она безумно любит Виталину и их любовь друг к другу не просто так дается. Она родила тебе прекрасных сыновей. Собрала по крупицам, по молекулам вашу с ней семью. Подарила всю себя, она и сейчас это делает. Это не та плата, которую она заслуживает. Не предательство. – качает головой женщина. – За все это время, Даша хоть раз тебя в чем-то упрекнула? О нашей семье плохо сказала? Пожаловалась на что-то? – видя как сын качает головой, женщина вздохнула. – Тогда за что ты так с ней? За что? – помолчав и не дождавшись ответа, Марина Петровна продолжила. – Мы с твоим отцом вместе живем уже не первый десяток. Вас с Полиной воспитали, сами в браке воспитывались. Думаешь, мы не уставали? И от вас, и от работы, от дома. Мы тоже уставали и хотели отдыха. И уезжали. Оставляли вас с бабушками и дедушками и сваливали на день другой куда угодно, было не важно. Мы были вдвоем. Отдыхали. Сын, это не сложно взять свою женщину и увезти ее куда угодно, хоть в лес, главное, чтобы никого вокруг не было, и побыть с ней наедине. А ты и в правду идиот. – подтвердила его же слова Марина Петровна. – Не замечать, как твоя жена встречает тебя в любое время, с красными глаза и опухшим от слез лицом. Как она чуть ли не ревнем ревет от обиды и боли, когда тебе даже на семейных ужинах приходят СМС-ки, от которых ты аж светишься, когда должен это делать от того, что у тебя такая женщина под боком сидит. Нужно быть истинным идиотом и эгоистом, чтобы не видеть как у тебя семья рассыпается, а сыновья прекращают мать уважать и в почет ее ставить. Встав со стула, обратив внимание, как слезы все же преодолели преграду и побежали по лицу, а руки от переизбытка чувств трясутся, взяла сумку со стула и направилась к выходу из палаты. Взявшись за ручку, она остановилась, обернувшись к сыну. - Знаешь что, Мой мальчик, ты подумай над всем, что я сказала и сделай вывод, нужно ли тебе все это. Рутина, которая семьей зовется, обыденность, вообще, что тебе нужно. Не морочь голову, ни себе ни Даше. Бедной девочке достаточно того, что ты уже накуролесил. Ей меньше нервничать нужно, а пока это не выходит. Если тебе плевать на жену, то я за нее голову оторву, даже тебе. Ты себе представить не можешь, что если у нее разовьется астма, то в этом будешь виноват только ты, а жить с этим будет Даша. Ты хорошо подумай. У тебя до завтрашнего утра много времени. Выйдя из палаты сына женщина быстро добрела до диванчика в коридоре. Тяжело упав она закрыла лицо руками. Ей было больно за Дашу, которая столько всего терпела последнее время, но сегодня придя с утра от мужа вновь пережив паническую атаку, расплакалась и высказала все, что на душе. Больнее становилось от того, что корнем всех мучений молодой женщины являлся ее сын. Марина Петровна корила себя за то, что когда-то упустила в воспитании сына эту маленькую нить. Но она и не задумывалась над этим. Они с мужем пытались показать только хороший пример детям, каким и являлись. Не обходилось без ссор конечно, но и в них дети должны были улавливать как себя ведут родители. - Ой, Боже мой, - всхлипнула женщина. – Где же мы с тобой Коля упустили. Ой, где же? Было больно и как женщине. Кто-кто, а Марина Петровна была человеком, которая если принимала кого-то, так сразу и после не отпуская. Дашу она полюбила в мгновенье и приросла к ней всеми частями тела и души. Она не позволит ее обижать. Даже если это ее сын. Егор тем временем сидел смотря к одну точку на противоположной стене. Он в который раз перебирал слова матери. Каждая ее фраза, била колом в сердце. Он себя оправдывал, а нечем. Теперь нечем. Он довел жену до края пропасти. Он виноват во всем случившимся. Он должен все исправить, но как? Даже вымаливая прощения у супруги, ползая у нее в ногах, не поможет искупить его вину. Нужно что-то делать, предпринимать какие-то действия. Страх, что он может потерять семью сковал сердце, но Егор должен все исправить. Должен изменить. «Булаткин я не дура. Чтобы сейчас не было между нами, дети не виноваты в этом. И если я молчала все эти полгода, ради них буду молчать и дальше… Ты же не любишь гордых, правда? А у меня не осталось уже этой гордости, Милый… Ее уже просто нет…»