Императорский жемчуг

      Громадный змей, сошедший со строк легенд Дальнего Востока, лишь пару мгновений неотрывно всматривался в затуманенные шоком и оцепенением глаза Кейтлин, обдавая ее необычайно маленькое не его фоне тельце своим горячим дыханием. И что-то в зверином мускусе напомнило девушке терпкий аромат только что сваренного настоящего кофе вкупе с звучными цитрусовыми нотками, выдавая в великом духе что-то большее, чем просто мираж бездумного иллюзорного животного. Та смиренность, сквозившая во взгляде аметистового цвета, все то ехидное, довольное клокотание, подобное треску поленьев в огне, — все это наводило давно переставшую верить в сказки Лун на противоречивость реалии: с ней связалось нечто неподвластное объяснению, она лицезрела что-то непостижимое наукой.       Девушка видела, как дракон невообразимых размеров медленно фокусирует свой взор на чем-то ей недоступном: зверь словно бы смотрел в ее самую суть, насквозь видел все пороки и отмечал особые качества девичьего духа. Тишину разрезал утробный довольный рокот — темная морда змея растянулась в довольной усмешке. Кейтлин, словно бы очнувшись от долгого неспокойного сна, невольно дернулась и приоткрыла накрашенные вишневым блеском губы, стремясь произнести хоть звук, желая убедиться — сон ли это или реальность?       Дракон методично сузил глаза цвета индиго и самодовольно поморщился, однако не позволил Лун проронить и слова: кончик чешуйчатого хвоста аккуратно мазнул неожиданно мягкой и шелковистой кисточкой кромешной расцветки по ее тонкой шее, оставляя приятное чувство теплоты и легкого оттенка щекотки. Кейт была поражена до глубины своей души не только филигранностью его действий, но и точно отобразившейся в ее мыслях просьбой, прозвучавшей шелковистым шепотом.       «Не сейчас».       Кейтлин голову была готова отдать на отсечение — дракон абсолютно точно издал смешок. Это было далеко не сумбурное животное фырканье. Должно быть, в отместку она слишком непонимающе-жалостливо свела тонкие брови к переносице, морщась в гримасе негодования и жажды знания и осознания всего с ней происходящего: обсидиановый змей с ленцой отнял свой хвост и со звенящим звуком поднялся с земли во весь рост. Кейтлин непонимающе насупилась, до предела задрав голову вверх, силясь смотреть точно в драконий лик, а не в могучую, блестящую в сумеречном лунном свете грудь. Зверь едва ли не бесшумно отступил на шаг назад: не попятился — именно шагнул назад, величественно и уверенно.       Один шаг, один скользящий взор цвета индиго — черный зверь прикрывает глаза, в следующую секунду рассыпаясь мириадами обсидиановых искр, переливающихся на преломляющихся лучах неяркого лунного светила и медленно тускнеющих с каждым миллиметром своего падения на темный асфальт. Ранее выпавшая из девичьих ладошек сережка призывно сверкнула резным жемчугом, цепляя взгляд уже знакомым люминесцентно лиловым свечением, дробная пульсация которого медленно и постепенно сошла на нет.       Кейт аккуратно подцепила украшение за ажурно вырезанную застежку и осторожно сжала в ладошке: работа какого-то, вероятнее всего знаменитого, дальневосточного мастера приятно грела кожу мягким теплом, исходящим от резного змеиного тельца. Вновь погрязнув в ступоре, девушка очнулась лишь спустя время, когда наконец-то подъехавший к остановке рейсовый автобус не оповестил о своем прибытии сигнальным гудком, вырвавшим Лун из бездумного оцепенения. Поднявшись в салон и уже вбитым в автоматический алгоритм действием оплатив проезд, русоволосая опустилась на близ расположенные к выходу сидения. Беглой зрительной пробежкой Кейт заключила — в салоне автобуса кроме нее и водителя было лишь два человека.       Девушка не могла думать о чем-либо еще, кроме как о врезавшимся в память кофейно-цитрусовом мускусе и мягком свечении глаз цвета индиго. Лун даже решила ущипнуть себя за чувствительную кожу на заметно выраженном запястье, отчего невольно поморщилась от появившегося жжения, доставляющего нежелательный дискомфорт. Болевые ощущения деликатно сообщили — нет, не сон. Перед девушкой действительно развернулось все то, что никак не могло добровольно покинуть ее мысли и раздумья. Положение не спасала и серьга, стиснутая в плотно сжатом кулачке. Медленно зарывшись свободной рукой в короткие волосы и откинувшись на спинку сидения, показавшегося невообразимо комфортной манной после пережитого шока, Кейтлин устало вперила свой взгляд в окно: ей просто жизненно необходимо разобраться во всем этом спектакле, разыгравшемся вживую. Она почему-то была абсолютно уверенна в достоверности увиденного, а теплота, исходившая из-под черной чешуи зверя, была настолько реальной и манящей, что сомнений в его действительном существовании просто не могло оставаться.       Выудив из кармана кардигана телефон и открыв окно переписок, Кейт юрко напечатала содержательное сообщение об обнаружении пропажи и отправила его заведующему бюро находок. Ответ не заставил себя долго ждать, оповещая о пунктуальности и ответственности старосты: адресат благодарил за помощь и сообщал следующие указания для возвращения ценной вещицы в руки законного владельца — адрес и имя хозяйки.       Венкиан Дэйю — действительно странное имя для жительницы Ванкувера. Даже в таком многонациональном городе далеко не каждый день можно наткнуться на уроженца стран Дальнего Востока, о чем Кейтлин догадалась по звучанию фамилии и имени. Ну и, должно быть, из-за всей сложившейся ситуации в целом. В общем говоря, и сам адрес доверия не внушал: одна из окраинных улиц города, названная заведующим, еще ни разу за шестнадцать лет жизни так и не посещалась. Слава богу, что Кейт хотя бы знала о ее существовании и приблизительном месторасположении на карте города, да и то исключительно по слухам и редким новостным сводкам в городских социальных сетях.       Первичная мысль, посетившая голову Лун, призывала к визиту этой таинственной Дэйю, а вторая ненавязчиво намекала — время не самое раннее, и ее, вероятнее всего, попрут с порога в такую темень. Однако и причина была веской, и Кейт просто нужно было подтверждение с третьей стороны о наличии у Лун все еще светлого и здравого ума.       — Простите, этот рейс пройдет через улицу Сейгин? — спросила Кейтлин, когда автобус остановился на очередной остановке. Лишь в одном квартале от ее дома, кстати.       — Боюсь, нет, — преклонного возраста мужчина задумчиво поиграл желваками. — Вам придется немножко пройтись: конечная находится парой улиц выше.       Русоволосая медленно кивнула, поблагодарив за предоставленную ей информацию, и опустилась обратно на сидение. И, когда в окне отразилась вывеска ее остановки, Кейт вполне обоснованно решила навестить хозяйку оживающей сережки прямо сейчас. В дальнейшем ей конечно же придется наплести что-нибудь усидчивой и постоянно беспокойной за нее бабушке, однако заняться этим сейчас — пустая трата времени и нервов. Кейтлин всегда было крайне сложно сосредоточиваться на чем-то сию же минуту: сложный мысленный процесс всегда отзывался болезненным набатом по трудящемуся мозгу, в следующее мгновение после этого лихорадочно замолкающим и отказывающимся возобновлять стратегическую партию. В такие моменты Кейт зачастую попадала абсолютно случайно: преимущественно в непредвиденных ситуациях, когда нужно было выпалить хоть что-нибудь правдоподобное в ту же секунду. От затяжного молчания и неприятной паузе в общении со сверстниками Лун всегда спасала ее лучшая подруга. Правда, местный эмпатический Везувий благополучно оставил территорию Ванкувера далеко позади, решив первую летнюю неделю погостить у своих таинственных дальних родственников едва ли не на другом конце земного шара. Кейтлин всегда невольно расплывалась в легкой улыбке, когда вспоминала о своей вечно активной подруге, не способной усидеть на месте и пары минут: Маргери, как говорили в академии, всегда была такой, немного с причудой, превращающей ее в художественного терминатора. И эта девушка явно бы разрулила только что случившееся с Кейтлин без единой загвоздки. Кейт знала это и уже третий день тосковала по уехавшей подруге, ведь ежедневное общение через видео-чат не могло восполнить реального присутствия дорого человека рядом. Единственным «не экранным» напоминанием о местном вершителе искусства оставался крупный рыжий кот, оставленный на попечение именно Лун, уже который день находящей на своих вещах копны рыжей шерсти: пара блузок, кстати, уже отправились под ярлык «строго домашнее!».       Тем, что сейчас сильнее всего беспокоило русоволосую, было размеренное и приятное тепло, просачивающееся даже сквозь полиэтилен, в который и было спешно возвращено странное украшение. Аметист, изображающий жемчужину, прижатую к змеиной груди, стал светиться как будто бы еще ярче, и теплый лиловый свет заставлял девушку как завороженную неотрывно смотреть на серьгу. Второе место в мыслях занимала таинственная Венкиан. Или все-таки Дэйю? Кейтлин как-то раз слышала, что у представителей дальневосточных национальностей сначала принято записывать именно фамилию, а уже после — имя. И, судя по звучанию, таинственная хозяйка скорее всего должна была оказаться китаянкой. Однако несколько не заинтересованный в этом президент академического бюро вполне мог бы не обратить внимания на порядок записи, из-за чего теперь русоволосая может неправильно обратиться к единственной, как ей казалось, зацепке во всем происходящем. Да и едет она без предупреждения, наобум, что может не понравиться представительнице азиатской наружности. Кейт даже ее возраста не знает и не может предположить, с чем ей придется столкнуться через некоторое время. Легко сходящаяся с людьми в общении Маргери простодушно махнула бы рукой: сымпровизируем на месте. Только вот голубоглазая так не могла — слишком много внутренних конфликтов и неуверенности в своих действиях. Как ученица, выбравшая писательско-журналистское направление в академии, она привыкла просматривать все возможные варианты и выбирать наиболее пригодный для нее путь. И сейчас был без преувеличения первый раз, когда ей приходится действовать без заранее продуманного плана и шаблона поведения.       Из невеселых раздумий Кейтлин вывел голос водителя рейсового автобуса, оповещающий о прибытии на конечную остановку. Спешно отблагодарив преклонных лет мужчину, девушка юрко спустилась на тротуар и осмотрелась по сторонам, сверяясь с навигатором на телефоне, где уже был указан нужный адрес. Небольшая двухцветная карта на экране и жирная ярко-красная стрелка указывали на не такой уж и долгий путь, как ранее казалось русоволосой. Солнце уже давно ушло за горизонт, и летняя ночная прохлада давала о себе знать, вынуждая девушку время от времени морщиться от накатывающего приступа озноба из-за прохладного быстрого ветерка. В этой части города не было привычных глазу торговых центров или многоэтажных высоток — максимум коттеджи в два этажа с высокими крышами. Пейзаж и окружение не менялось, хотя Кейтлин преодолела уже добрую часть указанного в телефонном устройстве расстояния. Но чем ближе Лун подбиралась к своей цели, тем все более необычным становилось ее окружение: привычные постройки, выполненные в европейском стиле, сменялись усадьбами с необычными крышами и высокими сплошными заборами, не дающими разглядеть ничего в заинтересовавшем взор внутреннем дворе. Подобного рода азиатские крыши Кейт видела лишь на презентациях, часто проводимых в академии на уроках мировой культуры. Девушка неосознанно остановилась, когда механический телефонный голос оповестил о прибытии к заданной точке.       Перед ней был бордовый, излишне темный забор, единственным просветом в котором являлась высокая арка, выполненная в виде знаменитых дальневосточных тории. Черепичная крыша приглушенного цвета киновари, казалось, была настолько высоко, что русоволосой пришлось бы до упора поднять голову вверх — два этажа усадьбы удачно поддерживали иллюзию крепости, а не обычного восточного коттеджа. От ворот к входной двери в дом вела уложенная речными камнями широкая тропа, по бокам которой цвели пышные кусты амарантово-розовой магнолии. Из-за этих деревьев, как бы Кейт не выгибала шею, было невозможно разглядеть остальное убранство внутреннего двора: разве что серебристый блеск в лунном свете указывал на наличие небольшого искусственного озера.       Медленно вдохнув, Кейтлин неспешно вступила под заборную арку, и в это же мгновение множество китайских фонариков вспыхнули мягким светом: десятки светил кораллового цвета, повешенных на ветви магнолий, колыхались на легком ветру. К тому моменту, как Лун словно бы в трансе приблизилась к ступенькам, ведущим на крытую веранду усадьбы (но крытой назвать такое строение было бы греховно — вся прихожая постройка была как на ладони из-за ярусных окон, на ночь завешанных изнутри плотными шторами шоколадного цвета), свет на первом этаже дома, постоянно включаясь, достиг и комнаты при главном входе. Пару секунд спустя раздвижные двери с изображением двух сцепившихся в битве драконов разъехались в стороны, являя взору Кейт миниатюрную девушку восточной наружности; она спешно поправляла высокий и тугой, наспех завязанный пучок. Словно опомнившись, девушка глубоко поклонилась Лун, из-за чего подол ее однотонного кимоно цвета темного какао с тихим шелестом проскользнул по деревянному паркету.       — Приношу свои наиглубочайшие извинения, — быстро заговорила она с легким иностранным акцентом, так и не разогнувшись, — госпожа не ожидала столь скорого визита. Я сейчас же оповещу ее о вашем приходе.       Кейтлин оставалось лишь оторопело кивнуть и пройти в дом следом за, как ей показалось, служащей при усадьбе. Ее спешно провели в гостиную-приемную комнату и попросили немного подождать: таинственная госпожа еще не была готова к ней спуститься. Когда же служанка удалилась, русоволосая смогла спокойно опуститься на мягкий диван. На ее удивление, как ученицы Академии Искусств, в этом помещении удачно гармонировали меж собой все оттенки коричневого: от бледного кремового хаки до величественного темного шоколада. Сам предмет мебели, на котором устроилась Лун, находился в центре залы напротив одиноко стоящего глубокого кресла. Между ними стоял разве что кофейный столик, на поверхности которого весьма предусмотрительно покоилась плетенное из деревянных прутьев блюдце, в которое горкой были уложены мандарины и апельсины. Больше всего Кейт заинтересовал огромный гобелен, висящий на противоположной от нее стене: на фоне какого-то каменного святилища на алтаре гордо восседал уже знакомый ей дракон с обсидиановой чешуей. Словно бы живой взор змеиных глаз цвета индиго смотрел прямо на нее; сережка внутри кармана кардигана неестественно нагрелась, как будто резонируя с атмосферой, царившей в этой усадьбе.       Казалось, прошла целая вечность, когда уверенный женский голос, раздавшийся со спины, заставил Кейтлин подпрыгнуть на месте от неожиданности и спешно обернуться назад:       — На этом полотне изображен наш дух-хранитель, — методично сообщила неизвестная, фактически бесшумно приближаясь к русоволосой; ее движения выдавал лишь шелест кимоно, полы которого шелковым хвостом скользили следом. — Полагаю, вы и есть та самая неожиданная гостья. Мисс Лун, верно?       Кейт стремительно поднялась с насиженного места и полностью обернулась к вошедшей: необычайно статная девушка, скрестив на груди по локти освобожденные в разрезе широких рукавов алебастровые руки, терпеливо, с некоторым интересом следила за каждым действием прихожанки. Кромешно-черное кимоно свободно оголяло на вид хрупкие девичьи плечи, и на этом темном фоне кожа властительницы усадьбы казалось необычайно матово-белой. Точеная талия подчеркивалась широким белоснежным поясом с серебристым обрамлением из каких-то камней. Хозяйка двора наверняка отходила ко сну: ее черные, словно вороное перо, волосы длинными волнами ниспадали на плечи, опускаясь до самой поясницы.       — Да, прошу прощения за столь поздний визит, — старшеклассница опустила свой взор. Не от стыда, вовсе нет: она не была способна выдержать взгляд темно-серых, словно штормовое небо, глаз собеседницы. — Я бы не потревожила вас, не будь на то веской причины. Дело в том, что я…       — Отыскала артефакт, не так ли?       И, не дожидаясь ответа, властительница дома плавными шагами босых ног, тонущих в ворсистом ковре, одна из которых до бедра мелькала в боковом разрезе черного одеяния, прошла мимо гостьи, едва уловимо задевая ее шелком своих одежд и обдавая приятным ароматом благовоний, и тихо опустилась в глубокое кресло, взглядом приглашая Кейтлин последовать ее примеру и также опуститься на стоящий против нее диван.       — Вы — Дэйю? — осторожно поинтересовалась голубоглазая, удобно пристроившись по центру мебели и несмело переведя взгляд на свою собеседницу.       Тонкие черные брови девушки медленно нахмурились, немножко сместившись к переносице.       — Мое имя Венкиан. Впредь обращайся ко мне так — обращение на «вы» меня излишне старит.       Кейтлин учтиво кивнула, соглашаясь с, кажется, китаянкой и невольно задумываясь о возрасте уроженки дальних азиатских стран (выглядела она непозволительно молодо для своей стати), и аккуратно достала из кармана запечатанную серьгу, в следующее мгновение осторожно переложенную на кофейный столик.       — Произошло нечто… я бы сказала необычное, если это не было противоестественным.       На удивление Кейт, хозяйка усадьбы даже не посмотрела на возвращенную ей дорогую по описанию и действительности вещь, продолжая неотрывно наблюдать за своей гостьей из-под немного опущенных, и без косметики пушистых ресниц.       — Зверь пробудился от твоего прикосновения, не так ли? — услышав скорее утверждение, чем вопрос, русоволосая потерянно опустила голову, не зная куда себя деть от непривычного русла разговора. — Вместилище и ранее реагировало на кого-то мне неизвестного, и это всегда происходило в стенах твоей академии. До недавнего времени у меня не было никаких претендентов на возможный резонанс, пока я не натолкнулась на тебя. Должно быть, ты этого не помнишь, но пару месяцев назад мы столкнулись с тобою в академическом дворе. В тот момент дух подал первые значительные признаки жизни с того момента, как я стала его главной жрицей.       Кейтлин суматошно пыталась вспомнить случай, описанный собеседницей, однако выходило это из рук вон плохо: нервные и ненужные мысли постоянно лезли в голову, отвлекая от сути и мешая трезво оценивать ситуацию.       — Так я не сошла с ума? — наконец, осипшим голосом обратилась она к Дэйю. — Как такое вообще возможно?       Голубоглазая все еще слепо верила, что на правах собственника владычица усадьбы знает, как с этим бороться, как избежать дальнейших таких поворотов судьбы.       Венкиан почти неслышно вздохнула и поджала губы, позвав кого-то на своем родном языке. Когда в проеме раздвижных дверей показалась уже знакомая Кейтлин служанка, черноволосая вновь проговорила что-то на китайском, после чего служащая спешно удалилась. Китаянка неспешно поднялась, пересела на диван к своей гостье и подцепила ухоженными руками сережку со стола, в следующие мгновение вкладывая ее в ладони не сопротивляющейся Кейт, словно бы впавшей в прострацию. С минуту в комнате царило кромешное молчание, и только дробный приглушенный топот служанки был слышен где-то за стенами.       — Чувствуешь что-нибудь? — тихо спросила Дэйю, не желая нарушать покой уже устоявшейся спокойной тишины.       Русоволосая невольно приподняла уголки губ:       — Тепло, — ответила она. — Постоянно нарастающее тепло.       Венкиан удовлетворенно улыбнулась и помогла Кейт вновь вскрыть полиэтиленовую упаковку.       — Он заведомо выбрал именно тебя и все это время ждал вашей встречи, — сообщила китаянка.       В дверях вновь показалась служанка в шоколадном кимоно более простого покроя, нежели у хозяйки дома: она аккуратно, уже четкими движениями, чем ранее, опустила на столик поднос с двумя матовыми стаканами зеленого чая и несколькими блюдцами со всеми возможными дальневосточными закусками, после чего спешно удалилась восвояси, предусмотрительно плотно прикрыв за собою двери.       Венкиан гостеприимно, по-хозяйски аккуратно открыла также принесенные деревянные футляры для хранения куайцзы, одни из которых, выполненные из бамбука, передала не сопротивляющейся гостье, тут же начавшей с интересом крутить в руках незнакомый предмет. Китаянка невольно прыснула со смеху, прикрывая рот тонкой ладонью, теряя свой излишне величественный образ властительницы усадьбы, — русоволосая не только неправильно держала дальневосточные столовые приборы, но и тщетно пыталась их не уронить. У Дэйю домашняя змейка, доставшаяся по наследству от почившей матери, на родине справлялась с этим лучше, и то при сомнительном таком условии, что у пресмыкающийся, по сути, вообще нет для этого действа рук. Кейтлин вопросительно скосилась на непозволительно сильно усмехающуюся китаянку и картинно насупилась, наморщив нос, призывая китаянку хоть к какой-нибудь малости сочувствия и сострадания к новичку в этом деле. Манипуляции, которыми она пыталась посодействовать гостье, помогли далеко не сразу: голубоглазая умудрилась уронить эти непокорные палочки пару раз на колени, однако после нескольких попыток ей все же удалось совладать с этими орудиями.       — Я бы хотела знать, что все это значит, Венкиан, для чего это все, — через некоторое время заговорила Кейтлин с понурым видом. — Что с этим делать, как на это реагировать?       Дэйю не ответила. Она молчаливо подложила с помощью своих костяных куайцзы, украшенных искусной резьбой, изображающей цветы сакуры на ветру и капли проливного дождя, одну из принесенных служанкой закусок, медовый шарик с кунжутом (причем самый крупный по своим размерам), во все еще пустующую тарелку прихожанки. Следом на блюдце отправились и парочка моти, и несколько ракуган; лишь после этого удовлетворенная китаянка временно оставила наверняка проголодавшуюся Лун в покое, вернувшись обратно в свое кресло, но намереваясь в дальнейшем вернуться к оставленному на время действию.       — В свое время я тоже далеко не сразу поверила во всю эту историю, — ответила она после затяжного молчания, отложив свои палочки на стол. — Главное наше с тобой отличие — это выбор: он был у меня, однако ты его лишена.       Говорившая пригубила свою чашку чая и продолжила спустя некоторое время вновь повторившегося молчания:       — Как думаешь, что происходит с людьми после их смерти?       Кейтлин опешила от такого вопроса, и зажатый в предоставленных ей куайцзы моти безвольно плюхнулся обратно на блюдце. Девушка, сколько себя помнила, придерживалась атеистических взглядов на мироздание, и религия интересовала ее лишь косвенно — в рамках интереса к мировой культуре.       — Может, исчезают? — русоволосая действительно никогда не задумывалась о подобном до данного момента. — Прости, я как-то скептично отношусь к таким вещам.       Властительница усадьбы задумчиво прикрыла темно-серые, почти черные глаза. Казалось, ей было в тягость раскрывать эту тему углубленно. Но Дэйю неожиданно тяжелым, серьезным взглядом медленно распахнутых глаз обратилась к собеседнице, вынудив ту безвольно вздрогнуть и поежиться.       — Они ниспадают в то, что вы называете адом, все без исключения, — девушка вновь вернулась к своим палочкам, ловко подцепляя очередную сладость, словно этой неожиданной перемены в ее настроении и не было вовсе. — Должны, во всяком случае.       — Хочешь сказать, есть безбилетники с того света? — несмело, с усмешкой предположила Кейт, следуя примеру хозяйки и отправляя в рот маленькую закуску, стащенную с широкого фарфорового блюдца, щедро политого жидкой карамелью. Кажется, такую сладость называют данго; Лун видела такие пару раз в одной забегаловке недалеко от академии.       — Мы называем их яомо.       Сережка, все это время забыто покоившаяся на кофейном столике недалеко от беседующих, неожиданно начала светиться непривычным для Кейтлин темным, иссиня-фиолетовым светом; это будоражило до холодных мурашек и внушало подсознательных страх еще ничего не знающей школьнице. Венкиан таинственно прищурилась, отчего ее женственный профиль стал необычайно хищным, смотря на проявление активности древнего артефакта, хранительницей которого она являлась до недавнего времени. Казалось, весь окружающий воздух словно бы наполнился жидким свинцом, обухом давившим на обеих девушек: на русоволосую накатила непозволительная тяжесть, как после долгого бодрствования и непрерывного действия. Дэйю же было проще перенести подобное — должно быть, привыкла к такому за все время своего общения с драконьим духом, запечатанным в украшении.       За спинкой бархатного на вид кресла, на котором в самоуверенной манере восседала китаянка, усиливаясь с каждым мгновением, началась беспорядочная, хаотичная игра серебристых искр, постепенно темнеющих в полете, превращающихся в черный драгоценный оникс. Знакомая Кейтлин призрачная фигура могучего дракона была бледной и просвечивающейся, сквозь нее можно было рассмотреть все убранство помещения, однако змеиные глаза по-прежнему оставались живыми и подвижными: зверь выжидающе смотрел не куда-нибудь, как бездумное животное, а именно в глаза гостьи усадьбы, внимательно и терпеливо. Свернувшись в несколько крупных колец, чтобы уместиться в маленькой для своих поразительных размеров комнатушке, обсидиановый змей едва уловимо рокотал, как соскучившийся по любимому хозяину кот, но более не выходил с ней на открытую связь, как то случилось ранее при первом его пробуждении.       — Пути назад уже не будет, — оповестила Венкиан, все также спокойно наблюдавшая за Кейт, словно бы находящееся позади нее фантастическое существо не было чем-то необычным. — Принимая это… принимая его, ты больше не сможешь отвернуться от другого мира. И как верховная металлическая жрица я даю нерушимое слово о том, что окажу любую посильную поддержку во всем, что понадобится вам обоим.       Величественный змей вытянул шею, укладывая свою гладкую чешуйчатую голову на спинку кресла черноволосой, отчего его длинные усы бесшумным шлейфом опустились на колени Дэйю. Китаянка добродушно приподняла уголки губ, чувствуя, как под теплым звериным дыханием с запахом цитрусового мускуса движутся ее волосы.       В драконьем взгляде, направленном на Кейтлин, сквозил лишь один немой вопрос:       «Согласна ли ты подписать контракт с небожителем?»       Должно быть, Лун слишком громко думала, и китаянка на самом деле была медиумом, раз удовлетворенно усмехнулась, — на самом деле русоволосая просто завороженно, незаметно для самой себя несмело кивнула, неотрывно смотря в драконьи глаза.       — Раз вижу его не одна лишь я, — издала смешок Кейт, — получается, я не сошла с ума.       Огромный зверь с утробным рокотом, как будто бы смеялся, отпрянул от кресла Дэйю и бесшумно скользнул вперед, в следующую секунду оказываясь прямо перед школьницей. Еще не полностью материальная черная чешуя, просвечивающаяся на свету с исходящей от драконьего тела легкой дымной аурой неестественно темно-серого, почти кромешного окраса, маняще влекла теплотой, доносящейся от могучего зверя. Тем, что ранее не могла разглядеть Кейтлин под темным подбородком, оказалась крупная жемчужина аметистового темного цвета, необычайно ярко переливающаяся всеми оттенками лилового и фиолетового. Низко преклонив голову, обсидиановый змей приглашающе выгнул ее немного набок и тихонько зарычал.       — Коснись сферы, чтобы установить связь с духом, — подсказала Венкиан, поднимаясь со своего места с легким бархатным шелестом кимоно о мебельную ткань.       Неуверенно протянув руку, а следом и вторую, Лун немного помедлила: это был последний шанс отказаться от всего выпавшего на ее долю. Бесспорно, она была выбрана, пусть и незаслуженно: ей было невдомек, почему великий дух избрал именно ее в свои… в кого? Кейтлин даже этого не знала. Она вообще ничего не знала. Но доброжелательная улыбка владычицы усадьбы указывала лишь на правильность действий старшеклассницы; терпеливость дракона была залогом и признаком заведомой свободы — змеиный дух ни разу не выказал своего презрения или предвзятого отношения к ее человеческому созданию.       Глубоко выдохнув, Кейт кончиками пальцев обеих рук прикоснулась к жемчужине. Неожиданный громкий звук треска, словно битого стекла, неприятно резанул по ушам, и непроходимый светом невидимый барьер на звериной чешуе покрылся мириадами мельчайших трещин, превращающихся во множества просветов, пока вся зеркальная поверхность не пала с могучего тела.       Кейтлин удивленно вертела оставшуюся в руках сферу, левитирующую в паре дюймах от ее ладоней и неистово светящуюся цветом перванша. Теплый воздух, полоснувший по девичьей макушке, заставил русоволосую поднять голову и взглянуть на полностью отразившегося в этом мире духа, в этот момент выглядящего необычайно реальным, материальным и живым. На пробу подавшись вперед, Кейт ладонью коснулась драконьей груди, вопросительно заглядывая в змеиный лик, — она почувствовала дробное сердцебиение под толстым слоем обсидиановой чешуи. Венкиан готова была в тот самый момент податься в монастырь от увиденного: великий небожитель скосил взор цвета индиго в сторону, как будто избегая пытливого взгляда школьницы, но не отступил от своего связующего в этом мире.       — Эта жемчужина — залог вашей неразрывной связи, — произнесла хозяйка дома, легко ступая в направлении своей гостьи. — С ее помощью ты сможешь позвать его в наш мир.       Лун перевела свой взгляд на черноволосую:       — Она слишком велика, чтобы я могла незаметно носить ее с собой.       Зверь фыркнул и повернул голову в сторону кофейного столика. У вместилища его духа, серьги, чего-то не доставало, как показалось голубоглазой, — не хватало какого-то цвета на золотом фоне. Неожиданная догадка заставила ее потянуться и взять украшение в свободную от сферы руку: в мыслях Кейт эта жемчужина была исчезнувшим драгоценным камнем, до материализации дракона прижимаемым к резной змеиной груди китайской фигурки сережки, полностью повторяющей внешний вид этого великого создания. Стоило девушке лишь чуть-чуть приблизить занятые ладони друг к другу, как парящая над одной из них сфера тут же уменьшилась в размере и поблекла, превращаясь в обыкновенный аметист, вернувшийся на свое изначальное место в украшении. Вместе с тем рассеялся и обсидиановый дракон, расколовшийся-рассыпавшийся на множество сотен маленьких тлеющих черных искр, исчезающих в воздухе задолго до своего падения на ковровое покрытие комнаты.       — Как… как его зовут? — дрогнувшим голосом обратилась русоволосая к Дэйю, еще не до конца осмыслив все произошедшее.       Китаянка в легкой саркастичной форме выгнула бровь и скрестила на груди руки, сверху вниз из-за своего роста смотря на гостью.       — Разве он тебе не сказал? — несколько флегматично поинтересовалась она.       И кулачок голубоглазой, сжавшийся вокруг серьги, аккуратно надеваемой девушкой в этот момент, припекло сильной волной тепла изнутри, когда осмелевшая Кейтлин самодовольно подняла уголки губ, произнося заветное имя:       — Кинкуро.