Непростая жизнь монстра, или Мы в ответе за тех, кого приручили

Ваня       Казалось бы, за столько времени я привык ко всем «заскокам» Шазика. Так это мне только казалось! Да и как я мог предвидеть, что в один далеко не прекрасный день меня ни с того ни с сего буквально за шиворот оторвут от ноута и отшвырнут на пару метров в сторону. Да так, что я головой не слабо о шкаф приложился, и в глазах сразу всё померкло. И сознание куда-то уплыло.       А когда вернулось обратно — первой мыслью было: «Да лучше бы оно и не возвращалось!» Прежде аккуратная одежда превратилась в разнокалиберные клочки, и процесс дальнейшего оголения моего тела был в самом разгаре.       Неужели у Шазика бешенство? Или перекусить мной решил, раз я его с обедом и ужином прокатил? Я ж без всякого злого умысла. Заигрался просто, с кем не бывает.       А вылизывает меня везде, где дотянется, чтобы я почище стал? Грязный, видимо, не такой вкусный? Или это ритуал такой перед приёмом пищи у животных есть? Или у меня напрочь мозги отшибло, а всё происходящее просто мерещится? Тогда почему всё болит-то так?       Треск одежды сменился негромким повизгиванием. Ну да, тряпочки-то закончились. Шазик, похоже, ещё что-нибудь на лохмотья разодрать не прочь. А кроме меня больше нечего.       Знал бы, что он взбесится и захочет меня сожрать, надел бы на себя всю одёжку, которая в доме имеется. Даже мамину норковую шубу, чтобы процесс поедания отсрочить. Может, и спасли бы меня за то время, пока озверевший питомец до моей тушке добирался. Спасли бы…       Я идиот! «Ушиб мозга» не оправдывает тупость. Надо же кого-то на помощь позвать, а то валяюсь, как овощ. Открываю рот, чтобы заорать как можно громче — мохнатая лапа тут же сжимается на горле. Шазик, оказывается, не только морально давить умеет, но и физически. Я задыхаюсь. Мне страшно. Мне очень страшно!       И тут приходит осознание, что есть меня пока не собираются. Или вообще не собираются. Наверное страх мозги прочистил. И я заметил, что влажные прикосновения шершавого целенаправленно переместились сначала на живот, потом ниже. И ниже…       Фу, Шазик! Выплюнь немедленно — оно несъедобное! Да и мне в будущем больше пригодится, чем тебе сейчас. Так и есть-то нечего совсем. Тебе так на один укус.       Сжимаюсь в ожидании неминуемой боли и зажмуриваю глаза. А боли всё нет и нет. Наоборот. Влажный шершавый язык начинает скользить по пытающемуся стать совсем маленьким и незаметным члену. И он, гад, немедленно реагирует. Открыв глаза, вижу, как этот предатель увеличивается в размере, заинтересовано приподымает головку и словно бы сам тянется навстречу ласкающему его языку. Стыдно-то как!       Так нельзя! Зачем Шазик это делает?! Зачем?       А плевать! Пусть дальше продолжает!       Словно прочитав мои мысли, Шазик прекращает лизаться. Меня резко переворачивают на живот и продолжают вылизывать спину, а затем и тереться о копчик и ягодицы чем-то скользким и горячим. Замираю в ужасе, осознав, что за орган Шазика скользит по моей пояснице и ниже.       Язык неожиданно перемещается на копчик и ягодицы. Скользит ниже и ниже. Тело внезапно скручивает сладкой судорогой, когда кончик языка начинает медленно раздвигать сжавшееся (в испуге? в предвкушении?) колечко мышц.       Сладкая нега отключает все мысли, и я осознаю, что последует дальше только тогда, когда язык пропадает, а на его место пытается протиснуться кое-что совсем другое.       Не надо! Не хочу! Он же меня своим поршнем на кусочки разорвёт! Ах...       Боли не было. То ли слюна Шазика обезболивающим свойством обладает, то ли я так съеденным заживо стать испугался, что всё остальное воспринималось едва ли не с облегчением. А потом приходит осознание, что вот удовлетворит Шазик одну естественную потребность, потом и о другой вспомнит. И сожрёт меня как пить дать. Я ж его весь день не кормил…       Следующим утром Ванечка, насторожённо прислушиваясь к пульсирующим сигналам своей измученной бурной ночью тушки, хрипло прошипел:       — Убью гада!       Да, убьёт! Никакой пощады обнаглевшей вусмерть зверюге. Ишь чего удумал! Раскормился на халявных котлетках до размеров лошади и хозяина того… Отсношал. Да ещё как отсношал.       Ванечка с ужасом вспомнил, как он извивался под жаркой косматой тушей, пытаясь прижаться ещё ближе и капризно требовал: «Вот так! Ещё! Сильнее! Да!» Как Шазик, довольно порыкивая, придерживал его зубами, прикусив плечо. Как мозги напрочь попрощались со своим хозяином, и он вытворял такое, чего и вообразить себе раньше не мог.       И ему было так хорошо, как никогда в жизни...       — Точно, убью!