The night is still young

— Что это играет? — Арти Шоу с оркестром. «Someone’s rocking my dreamboat». Нравится? — Даже в чертовой музыке ты тот еще консерватор. Ты же в курсе, что такое слушали больше полутора века назад? — Но все же, как тебе? — Да нравится мне. Но еще больше мне нравится эта бутылка отличного полусухого и тот факт, что мы опустошим ее этим прекрасным вечером. А завтра будем вершить судьбу этого несчастного мира… Ты волнуешься, Донован? Донован стоял лицом к окну и смотрел на огромную сияющую вывеску в конце квартала. Было ощущение, что яркий свет должен был отвлечь наблюдателя от какого-то скрытого изъяна. Но пока симпатичный дрон с сиреневой помадой на губах улыбался неоновыми огнями, разглядеть что-то скрытое было просто невозможно. — Глядя на то, как воодушевлен ты, я почти не думаю о том, что завтра что-то может пойти не так. Главное не теряй бдительность, Брэндайс. И обязательно следи за собственной безопасностью. В конце концов, мы не главные персонажи в каком-нибудь рассказе. О твоей судьбе не думает никакой писатель, так что, будь добр, позаботься о себе. — Да ладно тебе, не начинай. Обещаю, никаких глупостей… А теперь налей нам вина, надоело сидеть просто так. Донован отточенным движением вытащил пробку и разлил вино по бокалам. — Напомни, сколько тебе нужно бокалов, чтобы дойти до стадии «Донован, сними уже свой жилет и дай мне сделать тебе массаж»? Брэндайс рассмеялся, без рук скинул с себя кроссовки и устроился на кровати с бокалом в руке. Он и без вина выглядел вполне расслабленным. Но он как никто знал, как дьявольски вкусно пьется то, к чему прикоснулся лучший бармен во вселенной.  — Один бокал. Или даже полбокала. Ты уже можешь начинать расстегивать пуговицы, Донован. Жилет тем временем мягко прошелестел, спадая на пол. Донован чуть повел затекшими плечами и шеей. Все-таки возраст это не просто цифра и частенько дает о себе знать, несмотря на все комплименты, которые сыпятся на бармена со всех сторон. А вот Брэндайс, наоборот, еще почти мальчишка. Иногда так жаль, что он ведет такую опасную жизнь и подвергает себя риску каждый день. Но ведь на работе он по-своему расцветает и источает особый шарм героя-бунтаря. Девушки наверняка от него в восторге, иначе и быть не может. Механический протез нежно прикасается к плечу через ткань рубашки и надавливает на окаменелую мышцу. Донован громко вздыхает и наклоняет голову вперед, открывая чужим рукам простор для действий. Пальцы пианиста так же хорошо знают, где нажать, как и руки бармена ощущают, сколько налить. Донован доверяет себя Брэндайсу без всякой задней мысли. — Знаешь, ты слишком хорошо это делаешь. Кто знает, может, наша жизнь была бы куда безопаснее, если бы ты стал массажистом, а не хакером. Никакой робот не смог бы похвастаться таким талантом. Я даже возбудился. — Ты возбудился из-за моей харизмы и вина, целься в правильные мишени, Донован. — А еще ты безнадежный мечтатель. И просто отважный и славный парень с большим... сердцем. Ты иногда отдаешь себе отчет в том, насколько ты хорош? Брэндайс замялся на мгновение, а потом спустил ладонь к лопатке Донована. — Это не те качества, которые помогают жить в сегодняшнем мире. Я был бы круглым дураком, если бы жил несбыточными мечтами. — Но завтра задуманное нами осуществится. Разве это не то же самое, что и исполнение заветного желания? — Это была вполне осуществимая цель, к которой мы пришли практически случайно. Я вкладываю в понятие «мечта» что-то более интимное и недостижимое. — Брэндайс, сейчас я покажусь тебе романтиком, но мечты могут осуществляться. И знаешь, я не хочу, чтобы ты зарывал в землю все, что кажется тебе непрактичным. Ты считаешь, что я люблю тебя за практичность? Тогда ты ошибаешься, друг. — Иногда у меня возникает ощущение, что ты практикуешь гипноз или как минимум подсыпаешь мне что-нибудь в стакан. И ты действительно чертов романтик, Донован. Брэндайс мрачно усмехнулся и, развернув к себе Донована, мягко поцеловал его в губы. Родная рука проскользнула на поясницу и чуть сжала рубашку, выправляя ее из брюк. Донован отвечал так же неторопливо и мягко, не перехватывая инициативу и обнимая друга за плечи. Луна еще так высоко, и вся эта ночь принадлежит сегодня им двоим. Завтра — будь что будет, но сегодня они поделятся всем, что накопилось на душе, без остатка. — Я бы хотел однажды помочь исполнить хотя бы одну твою мечту, Брэндайс. — Тогда расслабься и закрой глаза.