Король Хогвартса

      Ровно в семь утра в комнату Питера заглянула Мари. Её брови взметнулись вверх, когда она увидела, что Питер сидит в том же самом положении, что и ночью.       – Ты… Ты уже проснулся, – произнесла девушка. – Я починила твою обувь. – Мари поставила обувь у порога.       Она так и стояла в дверях, ожидая от Питера хоть какого-то ответа. Но он молчал. Поняв, что ничего от парня не услышит, Мари покинула комнату. Питер переоделся и вышел в коридор, где уже была Джейн, ожидающая детей.       – Доброе утро, – сказала она, но так же, как и сестра, ответа не услышала.       Джейн была старше Мари на несколько лет и производила впечатление серьёзной и рассудительной девушки. Взгляд её тёмных глаз был холодным, неприветливым, а голос звучал слишком официально.       Когда все дети умылись и оделись, они спустились на первый этаж, где располагалась небольшая столовая, совмещённая с кухней. В столовой был один длинный стол, за которым сидели все дети, Джейн и Мари. Миссис Аддерли никогда не ела в этой столовой. Даже на Рождество она не присутствовала на скромном праздничном обеде.       Детей в приюте было семнадцать. Мальчики и девочки разных возрастов, но все они были младше Питера. Он и ещё один мальчик были самыми старшими.       Завтрак проходил в тишине. Столовую наполняли лишь звуки жеваний и звоны ложек о тарелки. Питер сидел рядом с Джейн, напротив того, другого, старшего мальчика, и ковырял ложкой нечто белое, называвшееся овсянкой. Тот мальчик не сводил с Питера взгляда. Пэн же не обращал на него внимания.       – Питер, – слева от Питера прозвучал Тихий голос Джейн, – почему ты ничего не ешь? – Но он не ответил, продолжая ковырять кашу ложкой. – Если ты не хотел есть, мог сказать об этом. Я бы отдала твою порцию кому-то другому.       – Да никто жрать эту хрень не станет, – громко сказал мальчик, сидевший напротив Питера. Пэн усмехнулся и посмотрел на говорившего. Лет пятнадцать на вид, светлые спутанные волосы, худое веснушчатое лицо, прямой нос, большой рот с пухлыми губами и голубые, почти синие, словно вода в океане, глаза.       – Виктор, такое поведение неприемлемо, – строго произнесла Джейн, глядя на возмущающегося. – Ты должен быть благодарен за то, что имеешь.       – Ага, кормите помоями и хотите, чтобы я вежливо с вами разговаривал? – Виктор откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. – Вот когда меня будут нормально кормить и одевать в нормальную одежду, а не в тряпки с ближайшей помойки, вот тогда я буду благодарен.       – Может, ты выскажешь всё это миссис Аддерли? – спросила Джейн, сузив глаза.       – Без проблем, – с вызовом ответил Виктор и поднялся со своего места, а за ним и Джейн.       Да, Виктор действительно был одет, будто с помойки. Огромных размеров толстовка, которая болталась на худом парнишке, словно мешок. Всё ничего, если бы эта толстовка была хотя бы какого-то одного цвета. Казалось, что на неё пролили краску разных цветов. Коричневые брюки, в которые был одет Виктор, будто побывали в драке с собакой. Об этом свидетельствовала оторванная почти до половины ноги штанина. Но брюки кто-то починил, и теперь одна штанина была до колена чёрного цвета.       Джейн и Виктор покинули столовую, и все продолжили завтракать.       Джейн вернулась к началу уроков, а Виктор – нет. «Интересно, что с ним делают?» – промелькнуло в голове Питера.       Уроки вела и Джейн, и Мари. Джейн – у старших детей, а Мари – у младших. Девушки усадили своих учеников возле себя и начали уроки. Все дети, сидевшие рядом с Питером, умели и читать, и писать. Они старательно выводили слова, которые диктовала Джейн, а Питер просто глядел в пустой листок.       – Питер, – обратилась к нему Джейн, – почему ты ничего не делаешь?       – Я не умею, – просто ответил Питер.       – Ты не умеешь и читать, и писать?       – Читать умею, а писать – нет.       Джейн слабо улыбнулась и отправила Питера к Мари, которая как раз учила детей писать. «Зачем мне всё это? – мысленно возмущался Питер. – Бесполезная ерунда!» Но вслух Питер ничего не сказал, а принялся старательно выводить буквы на листке бумаги. Получалось коряво, очень коряво, но Питер быстро учился, хоть и без всякого желания.       Уроки длились до самого обеда. Питер и не помнил, чтобы когда-нибудь столько учился. Его родители были бедными фермерами и не имели возможности отправить сына в школу. Его научили только немного читать и писать свое имя. Считать, в основном деньги, мальчик научился уже в лавке кузнеца, которому его продал родной отец. А сейчас Питер сидел и постигал основы математики. Голова парня начала болеть и отказывалась что-либо запоминать, но Питер не очень-то и расстраивался из-за этого. В Нетландии математика не нужна.       Обед также проходил в тишине. Питер снова сидел рядом с Джейн, вот только стул напротив пустовал. Виктор, тот самый мальчик, пришёл только к концу обеда. Он, не сказав ни слова, сел на своё место и накинулся на еду с животным аппетитом. Светлые волосы Виктора были мокрыми, лицо грязным, одежда в каких-то пятнах и разводах, а руки перебинтованными. Интересно, что миссис Аддерли заставила его делать в наказание? Питер рассматривал Виктора с интересом. Каждое движение мальчика (а они были резкими, но осторожными) говорило о том, что тот буквально вырос на улице и привык драться за кусок хлеба. «Истинный Потерянный Мальчишка, – промелькнуло в голове Питера. – Он может составить мне неплохую компанию, пока Тень не вернулась.»       После обеда всех детей отправили работать в огороде, находившемся на территории приюта. Из овощей с этого огорода и готовили почти всю еду, поэтому к вопросу об обходе за ним все подходили с чрезвычайной серьёзностью. Старшие дети, кто в приюте давно и не понаслышке знали, что такое «голод», руководили всей работой, поэтому Мари и Джейн оставили своих воспитанников и ушли заниматься какими-то другими важными делами. Пока остальные работали, Питер, которому еда-то, в принципе, и не нужна, сидел под высокой яблоней. В руках он держал тростниковую флейту – ещё одну ниточку, связывающую его с Нетландией. Магии во флейте было много. Питер чувствовал это. Стоит только заиграть на ней, как сюда начнут стекаться все потеряшки и сиротки города. Питер мог бы собрать целую армию, мог бы создать новую Нетландию прямо здесь, в Лондоне, но ему не нужна новая Нетландия. Он хотел вернуть старую.       – Привет. – К Питеру подошел Виктор. – Почему не работаешь? – спросил он возмущëнно.       – Разве я похож на человека, который готов копаться в огороде? – ответил Питер, вскинув одну бровь.       Губы Виктора расплылись в улыбке, и он сказал:       – Только идиот может так подумать.       Мальчик сел на землю рядом с Питером.       – Виктор Каррингтон, – сказал тот, протягивая Пэну руку для рукопожатия.       – Питер Пэн, – ответил он.       – Че серьезно? – усмехнувшись, спросил Виктор. – Тебя реально зовут, как героя чёртовой сказки?       – А что, с этим какие-то проблемы? – раздражённо отозвался Питер.       – Нет, никак проблем, – ответил Виктор. – Не у одного тебя странное имя. Вот её, например, – он указал на рыжую девочку, лет восьми, в синем сарафане, – зовут Орегон. Как штат Америки. Раньше её, конечно, звали по-другому, но сейчас так.       – А почему её так зовут? – спросил Питер.       – В прошлом году она нашла учебник географии. Там и прочитала про Орегон. Видимо, просто название понравилось. Как ты попал сюда?       – Меня задержали в парке.       – И давно ты на улице?       – Очень, – усмехнувшись, ответил Питер.       – Понимаю, – сказал Виктор, поднимая с земли красное яблоко. – Я буквально вырос на улице, но чертова полиция всё равно тащит сюда. А потом я снова сбегаю.       Виктор откусил от яблока большой кусок. Сок полетел во все стороны, залил мальчику подбородок, но тот не обращал на это внимания и продолжал жевать.       – И что ты делаешь, когда сбегаешь? – поинтересовался Питер.       – Ну, – чавкая, начал Виктор, – брожу по городу, ворую у зазевавшихся прохожих, – усмехнулся он. – Верчусь, как могу, в общем. Всё лучше, чем здесь.       – Да, здесь погано, – согласился Питер.       Наступило молчание, нарушаемое лишь чавканьем Виктора. С огорода доносились негромкие разговоры, с дороги – шум проезжающих мимо машин. Питер тяжело вздохнул и положил голову на колени. Бездействие, ожидание сводили с ума. Уже хотелось начать что-то делать. Незнание грызло Питера изнутри, подобно какому-то паразиту. Перед ним, Пэном, целый мир, полный магии, но пока ничего нельзя делать. Пока нужно просто сидеть и ждать. Стратегия ожидания никогда не нравилась Питеру. В играх он всегда предпочитал нападение.       – Скоро я сбегу отсюда, – сказал Виктор. Голос его звучал твердо, решительно. – И на этот раз навсегда.       Питер вскинул голову и посмотрел на своего собеседника. О побеге он говорил серьезно.       – И зачем ты рассказываешь мне об этом? Ты меня не знаешь. Я же могу тебя запросто сдать.       – Ты? Не-ет! – махнул рукой Виктор. – Ты не похож на «крысу». Ты похож на того, кто зовёт всех на приключения. Ну что?       – Меня скоро заберут отсюда.       Виктор рассмеялся.       – Даже не надейся на усыновление или родственничков, – сквозь смех говорил он. – Такие, как мы, – он обвёл рукой детей, работающих в огороде, – никому не нужны. Усыновлять нас не будут. Не та у приюта репутация. А родственникам просто плевать. Потерянный раз – потерянный навсегда.       – Что с твоими руками? – перевёл тему Питер. Почему то ему совсем не хотелось обсуждать, нужен он кому или нет. Питер прекрасно знал, что не нужен никому, кроме себя. У таких, как он, как Виктор, как все дети в этом ужасном приюте, есть только они сами и вера в лучшее.       – А, это, – Виктор оглядел свои руки, покрытые бинтами, будто видел их впервые. – Старуха заставила отмывать все окна, подвал и чердак. Всю кожу щётками содрал.       Виктор сплюнул и откинулся на ствол яблони, подставив лицо солнцу.       Так и проходили дни. Подъём, завтрак, уроки, обед, огород, свободное время, ужин и отбой. Всё это двигалось друг за другом, словно по бешеной карусели. Монотонное, скучное и не интересное. Это однообразие бесило Питера. Он сделался раздражительный и его начало часто посещать желание вырвать кому-нибудь сердце. Тени всё не было. А ведь уже почти две недели прошло. Неужели, обманула и вернулась в Нетландию, бросив Питера в этой дыре? Нет, она не могла так поступить. Пэн был в этом уверен. Но в его чёрном, умирающем сердце всё равно поселился червячок сомнения, заставляющий очень сильно переживать длинными, бессонными ночами.       Единственным развлечением Питера был Виктор. Вместе они часто сбегали из приюта и гуляли по городу, пока их не задерживала и не возвращала обратно полиция. Мальчики часто доводили до слёз впечатлительную Мари, наложив в кастрюлю вместо овсянки дохлых, выпотрошенных крыс и мышей. Джейн же была более холодной и не реагировала так эмоционально на проделки приятелей. Она просто отправляла их к миссис Аддерли, которая уж точно знала, что с ними делать. За то время, что Питер находился в приюте, миссис Аддерли исчерпала весь свой запас наказаний. Они больше не были оригинальными, повторялись и наводили скуку на Питера. Конечно, мальчики никогда не отбывали наказания. Они либо заставляли кого-то сделать это за них, либо делали всё ещё хуже, чем было.       Вскоре приятелям надоело издеваться над детьми, Джейн и Мари и они взялись за миссис Аддерли. О, как грели слух Питеру её поросячьи визги, когда она, миссис Аддерли, увидела, во что превратились её белые волосы. Как-то раз на чердаке мальчики нашли несколько пачек какого-то синего порошкового красителя и, шутки ради, добавили его в шампунь миссис Аддерли. Краска взялась плохо, и волосы женщины были покрашены пятнами. Увидев миссис Аддерли в таком виде, дети начали громко смеяться. Женщина, краснея от ярости, начала кричать, гневно требовать, чтобы нахал, учинивший такое ужасное безобразие с её волосами, признался. Но никто не сознался, поэтому наказание получили все до единого.       Но издевательства и над миссис Аддерли вскоре надоели Питеру, и было решено всё прекратить. Жизнь в приюте вернулась в привычное, спокойное русло. Мари больше не боялась заглядывать в кастрюли с едой, но миссис Аддерли еще долгое время прятала под замок свои шампуни.       Иногда ночью Питер выбирался на крышу и сидел там до самого утра. Он смотрел на чёрное небо, почти постоянно затянутое тучами, в надежде увидеть спешащую к нему Тень. Её все не было, но Питер не терял надежды.       Вот и сегодня, когда объявили отбой, Пэн вылез в окно своей комнаты и уже знакомым путём перебрался на крышу.       Сегодня небо было чистым и невероятно звёздным. Яркие огоньки светили с чёрного небесного полотна, будто подмигивая, будто зазывая к себе. Питер представлял, как звёзды соединяются в причудливые рисунки и играют друг с другом. Пэн улыбался, представляя всё это, но эта улыбка исчезла, когда он увидел две самые яркие звезды. Из них двоих нужно выбрать ту, что выше, следовать за ней, а затем повернуть направо и держать курс до самого рассвета. Так можно попасть в Нетландию.       От мыслей об острове в груди Питера что-то неприятно кольнуло. Он скучал по Нетландии. Скучал по власти, которую ему давал остров. В Нетландии он был королём, богом, а здесь ничего собой не представлял.       «Ну где же ты, Тень?»       – Я здесь, – словно прочитав мысли Питера, отозвалась Тень.       Питер резко обернулся и увидел приближающийся к нему чёрный силуэт.       – Ну наконец, – раздраженно произнёс Питер.       Из ностальгирующего, жалеющего себя из-за собственной беспомощности мальчика Пэн вновь превратился в холодного, надменного короля.       – Что ты узнала?       – Много чего. – Тень кинула Питеру длинную, узкую коробочку тёмного цвета. Пэн повертел её в руках и увидел золотую надпись, которая почти стёрлась от времени: «Олливандер». Надпись эта ничего Питеру не объяснила, и он открыл коробочку.       – Это волшебная палочка, – объяснила Тень, когда Питер, вопросительно выгнув бровь, посмотрел на свою гостью. – В ней содержится мощная магия. На первое время должно хватить.       Питер вытащил палочку из коробки и буквально почувствовал магию, наполнявшую предмет. Она текла в палочке, билась, словно кровь в теле человека. Питер представил, как эта магия перетекает к нему, как наполняет его тело, и магия действительно начала перетекать из палочки в тело Питера.       Пока Пэн поглощал магию волшебной палочки, Тень рассказала ему о волшебном мире, частью которого им предстоит стать. Тень рассказала о Министерстве Магии, о школе Хогвартс, где юные волшебники учатся магии, о войне, которая началась не так давно, о тёмном волшебнике Волдеморте: в общем, обо всём, что узнала за эти две недели.       – И как, позволь узнать, школа поможет мне захватить этот мир?       – Школа – лучший наблюдательный пункт. Там ты узнаешь всё, что тебе нужно, придумаешь план, стратегию, найдёшь сторонников. Еще там есть библиотека, где мы можем узнать, как вернуть Нетландию. Разве ты не хочешь этого?       – Хочу, – решительно произнёс Питер. В своих намерениях он был тверд, но никак не мог уложить в голове полученную от Тени информацию. – Но на уроки ходить не буду.       Тень кивнула.       Питер улыбнулся совершенно безумной улыбкой       – Игра началась, – сказал он, рассмеявшись.       Следующий день, с самого восхода солнца, стал необычным. Все дети почувствовали это, только-только открыв глаза. Джейн проснулась с ощущением, что сегодня произойдёт что-то странное, неподдающееся объяснениям. Мари чувствовала почти то же самое, что и сестра, но она предвкушала что-то действительно прекрасное. А вот миссис Аддерли не могла объяснить, ощущение чего – страха или восторженного предвкушения – в ней поселилось, поэтому она решила сегодня не покидать своих комнат.       Вся необычность этого дня была связана с Питером Пэном, который иногда наводил страх такой силы, что, казалось, каждая клеточка тела сотрясается от ужаса. Все дети знали, что Питер странный. Они боялись его. Боялись потому, что чувствовали, исходящую от него власть, силу. Завидев Питера этим утром, дети поспешили убраться с его дороги, потому что от Пэна, казалось, исходило какое-то потустороннее, магическое сияние. Увидев это сияние, Джейн поняла, что день и впрямь будет странный.       Завтрак прошёл как обычно, без происшествий, а во время уроков Питер получил наказание и вместо свободного времени пошёл убираться на кухне.       Стоило ему представить, как щётки и губки оживают и сами принимаются за уборку, как всё тотчас исполнялось. Губки мыли грязную посуду, тряпки оттирали грязь со столов и окон, а щетки мыли пол. Питер смотрел на всё это с ухмылкой. Он знал, что ему будет за использование волшебства, и поэтому позволил Джейн стоять у двери и наблюдать за тем, что происходит на кухне.       А в это время в Министерстве Магии уже знали, что в приюте Аддерли совершается магия несовершеннолетним волшебником. В Министерстве есть сведения обо всех волшебниках Британии, и в приюте Аддерли не должно быть никаких волшебников. В секторе борьбы с неправомерным использованием магии пришли в замешательство, но решили отправить в приют двоих своих сотрудников.       Невысокий смуглый мужчина, лет сорока пяти, и миниатюрная женщина, примерно такого же возраста, были на пороге приюта Аддерли уже через сорок минут после фиксирования инцидента.       – Что вам угодно? – спросила изумлённая Мари, разглядывая гостей.       – Простите, – заговорил мужчина. У него был низкий, довольно приятный голос, – я мистер Макалистер, а это моя коллега миссис Болдуин. Мы пришли к вам по очень важному делу, касающегося…       – Вы всё видели, да? – испуганно проговорила Мари. – Я говорила Джейн, что кто-то обязательно это увидел! Теперь вы его заберёте, да? – в голосе девушки звучала надежда.       – Сначала нам нужно с ним поговорить, – сказала миссис Болдуин, совершенно не зная, с кем будет разговаривать.       Мари впустила гостей и усадила в гостиной, а сама отправилась за Джейн и Питером.       Парень сидел у себя в комнате и ждал. Тень тоже была здесь и парила напротив окна.       – Идут, – сказала Тень, увидев двух людей.       Вскоре в коридоре послышались шаги, а потом дверь комнаты тихо отворилась.       – Питер, – начала Мари, – тут к тебе пришли.       Питер мастерски изобразил удивление и пошёл за девушкой. Спустившись в гостиную, он увидел Джейн, разговаривающую с двумя незнакомцами. Один был мужчина с круглым лицом, лысиной и очках с толстыми стеклами, в которых его карие глаза казались слишком огромными. Вторая была женщина с каштановыми волосами, собранными в пучок. У неё было квадратное и чересчур бледное лицо. Взгляд ее маленьких зелёных глаз беспокойно бегал по комнате. Было видно, что она чувствует себя некомфортно.       – Здравствуйте, – произнес Питер. – Кто вы?       – Присаживайся, – улыбнувшись, сказала миссис Болдуин и указала на стул. – Не волнуйся, ничего плохого не произошло.       Питер осторожно опустился на стул и вперил в незнакомцев выжидающий взгляд.       – Как тебя зовут? – спросил мистер Макалистер, поправляя очки.       – Питер Пэн, – ответил Питер, разглядывая мужчину.       Незнакомцы представились, и женщина заговорила:       – Мисс Джейн, расскажите, пожалуйста, что вы видели сегодня на кухне?       – Я видела, – начала девушка неуверенно, – как губки сами мыли посуду, как щётки и тряпки летали по всей кухне, самостоятельно оттирая грязь. Всё это происходило словно по волшебству. А он стоял и смотрел на это.       – Питер, расскажешь, что произошло? – спросила женщина. Её бегающий взгляд задержался на Питере, и Пэн увидел в нём искреннее желание помочь.       – Не при них, – отозвался Питер, указывая на Джейн и Мари. Девушки молча вышли, и Пэн заговорил: – Да, я волшебник. Вы это хотели услышать?       Гости переглянулись. Мистер Макалистер почесал лысину и сказал:       – Ты ведь не из Британии, верно? Иначе бы у нас были сведения о тебе.       – Я из США.       – А почему ты в приюте? Где твои родители? – спросила миссис Болдуин.       – Они погибли, – с грустью и болью в голосе ответил Питер. – Три недели назад мы прилетели в Лондон. Отцу нужно было что-то по работе, и он взял нас с мамой с собой. Мы гуляли по Косому переулку, когда все произошло. Мы заблудились и попали на тёмную улицу, где были магазины с всякими жуткими вещами. Я отстал, и меня не увидели, – голос Питера начал дрожать. Сердце миссис Болдуин болезненно сжалось, и ей стало очень жаль бедного мальчика. – На них напали. Люди в масках и чёрных плащах. Я ничего не мог сделать. А всё потому, что они не-маги! – воскликнул Питер.       Миссис Болдуин и мистер Макалистер начали успокаивать Пэна, предлагали ему стакан воды и говорили, что всё позади, что убийц его родителей обязательно найдут. Прекратив свою наигранную, великолепно исполненную истерику, Питер продолжил:       – Я не знал, что делать, куда идти. Я оказался на улице, совсем без денег в огромном незнакомом городе. А с бродяжками у полиции разговор короткий – сразу в приют отправляют. Я не придумал другого способа связаться с кем-то из своих, – виновато закончил Питер.       – Конечно, мы всё понимаем, – ободряюще улыбнулся мистер Макалистер. – Скажи, Питер, в США ты учился в школе?       – Да, – кивнул Питер, – в школе чародейства и волшебства Ильверморни на факультете Птицы-Гром.       – А ты бы хотел вернуться обратно или остаться здесь и закончить обучение в Хогвартсе? – спросила миссис Болдуин.       – Думаю, – задумчиво протянул Питер, – я бы хотел остаться здесь и как-то помочь в поимке убийц моих родителей.       Миссис Болдуин согласно кивнула, достала из внутреннего кармана своего пиджака волшебную палочку, взмахнула ей, и на столе появился пергамент и перо. На этот пергамент было записано всё, что сказал Питер, и все данные о нем, типа возраста и цвета волос. Зачем это было нужно, Питер не знал, но сохранял невозмутимое и знающее выражение лица.       – Хорошо, Питер, – сказал мистер Макалистер, поднимаясь с дивана. – Скоро мы свяжемся с тобой и дадим всю информацию о продолжении твоего обучения. Позови, пожалуйста, мисс Джен и мисс Мари.       Девушки вошли в комнату, бросая на Пэна раздраженные взгляды.       Гости из Министерства попрощались с Питером и вышли из гостиной в прихожую.       – Скажите, – начала Мари, – вы заберёте его?       – Обязательно, – с улыбкой ответил мистер Макалистер, – но не сейчас.       – А когда же? – спросила Джейн. – Он пугает детей, ведёт себя совершенно неприемлемо и неадекватно.       – Мы можем забрать Питера только первого сентября, но на летние каникулы он вновь приедет, – сказала миссис Болдуин.       – Вы хотите увезти его в школу? Но… но ему нужно в больницу! Он совершенно психически не здоров.       – Он так же здоров, как и мы с вами, – невозмутимо ответил мистер Макалистер на возмущение сестёр.       – Тогда что это за школа? – недоверчиво сузив глаза, спросила Джейн.       – Школа-интернат, – ответила миссис Болдуин. – Родители Питера перевели его туда до того, как погибли.       Такие подробности биографии Питера девушки слышали впервые и в изумлении открыли рты.       – Первого сентября мы пришлем за Питером, а пока… – Мистер Макалистер и миссис Болдуин достали волшебные палочки и направили их на потерявших дар речи Мари и Джейн.       – Забвение, – проговорили странные гости и исчезли, будто никогда и не стояли посреди прихожей приюта Аддерли.       Мари и Джейн захлопали глазами, словно приходя в себя после гипноза. Ничего не сказав, сестры поспешили к матери, чтобы рассказать о том, что они скоро избавятся от Питера Пэна.       Да, заклинание «забвения» сделало своё дело, и теперь Джейн и Мари не помнили летающих тряпок, а помнили лишь то, что Питера заберут в какую-то школу-интернат. Никого из семьи Аддерли не волновало, что это вообще за школа и как Питер туда попал. Они лишь радовались, что скоро он их покинет.       Как только гости из Министерства Магии ушли, Питер вернулся в свою комнату и обо всём рассказал Тени. Пэну не терпелось покинуть ненавистный приют. Ему не терпелось начать вновь свободно использовать магию. Тем более, магия из волшебной палочки быстро иссякала, хоть её и было достаточно много. Питеру и Тени нужна постоянная магическая подпитка, а школа, где ежедневно сотни человек совершают волшебство, идеально подходила на роль магического аккумулятора.       План Питера начал осуществляться. Шестерёнки закрутились, приводя в движение механизм захвата власти в этом магическом мире. Питер радовался. Радовался, что он сделал все сам, без чьей либо помощи. Оказывается, чтобы чего-то достичь, и Потерянные Мальчишки не нужны. Эта мысль радовала Питера ещё больше.