Король Хогвартса

      Даже не возьмусь рассказывать о том, что происходило в приюте Аддерли с того момента, как захлопнулась дверь за гостями из Министерства, до двадцать пятого июля, до того дня, когда Питер Пэн получил письмо из школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Скажу лишь одно: никто и никогда не видел Питера таким замкнутым и отстранённым, как в те дни. Он проводил всё время в своей комнате, продумывая каждый шаг своего гениального плана. Юношу почти никто не тревожил. Уроки закончились, и не было никакой необходимости покидать комнату. Джейн и Мари настолько радовались тому, что Питер скоро уедет, что совершенно забывали звать его на завтрак, обед и прочие приёмы пищи.       Питер Пэн стал невидимкой. О нём все забыли, и только Виктор изредка нарушал одиночество своего друга. Мальчик приходил к Питеру вечером, когда лучше всего думалось. Он громко стучал и с криками требовал, чтобы его впустили, и Питер впускал. Порой, даже такому одиночке, как Питер Пэн, хочется общения с живым человеком, с тем, у кого в груди мерно бьётся сердце.       Тень Питеру прилично осточертела, и юноша сказал ей, чтобы пока оставила его. Тень сделала, как велели, ибо Пэн ей тоже порядком надоел. Где Тень пропадала и чем занималась, юноша не знал и не хотел знать.       Питер так привык к тому, что о нём все забыли, что сильно удивился, когда на пороге своей комнаты увидел Мари.       – Питер, – начала она, – к тебе пришли.       «Неужели, письмо принесли?» – подумал Питер.       – Хорошо, – сказал он и вышел в коридор. Спустившись в гостиную, Питер увидел миссис Аддерли, разговаривающую с человеком невероятно огромных размеров. Юноша так и застыл посреди лестницы, вперив изумлённый взгляд в великана. За свою долгую жизнь Питер всякого повидал, но бородатый гигант поверг юношу в шок.       – Э-э… – протянул великан, глядя прямо на Питера своими черными глазами-бусинками. – Ты, верно, Питер?       – Да, сэр, – ответил Питер.       – А ну, живо иди сюда, – приказала миссис Аддерли.       Питер сделал, как велели, и подошёл к женщине. Она хмыкнула и обратилась к незнакомцу:       – Прежде, чем Вы заберёте его, я бы хотела узнать, как называется Ваша школа.       – Э-э… – замялся великан. – Ну-у…Она называется…       – Школа Святого Малкольма, – помог выкрутиться Питер.       – Ага, – но, видимо, миссис Аддерли пропустила всё мимо ушей. – И сколько он там пробудет?       – Питера, значит, зачислили на шестой курс. Учиться ему получается два года, – ответил великан. – Не волнуйтесь, он приедет на Рождество и летом ещё тоже.       Миссис Аддерли недовольно поджала губы и произнесла:       – Ладно, забирайте его, куда Вы там хотели.       Затем она встала с дивана, развернулась и покинула гостиную, оставив Питера и великана одних.       Как только миссис Аддерли скрылась наверху, лицо незнакомца осветила улыбка, и он с жаром сказал:       – Я так рад познакомиться с тобой, Питер. Профессор Дамблдор, ну директор школы, рассказал о тебе, о твоих родителях. Ох уж эти бандиты! Головы бы им посносить! Так, о чем это я? Меня Хагрид зовут, да-а. Я, это, в школе работаю. Мне поручили принести тебе письмо и отвести в Косой Переулок. – Хагрид начал шарить по многочисленным карманам своей куртки. – Да где же оно… не мог же я… А, вот оно! – И великан протянул Питеру пергаментный конверт, на котором изумрудными чернилами было написано: «Мистеру П. Пэну, город Лондон, приют Аддерли, комната шесть».       Юноша вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: «

Школа Чародейства и Волшебства "Хогвартс".

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, президент Международной Конфедерации Магов). Дорогой мистер Пэн! Мы рады проинформировать Вас, что Вы зачислены на шестой курс обучения в Школу Чародейства и Волшебства "Хогвартс". Директор Дамблдор связался с руководством Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни, и с вашим переводом проблем не возникло…»       «И там Тень успела постараться», – подумал Питер и вернулся к письму: «…Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Искренне ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!»       – Значит, в Косой Переулок я пойду с Вами? – Хагрид кивнул. – Но у меня нет денег.       – Тебе об этом незачем думать. Школа всегда выделяет деньги для… ну, ты понял.       – Сирот? – грустным голосом произнес Питер.       – Э-э… Я… Это, не хотел тебя обидеть. Прости.       – Ничего, – ответил Питер и сунул письмо в карман. – Так когда отправляемся?       Питер и его новый знакомый вышли из приюта и направились к воротам. Потом Хагрид свернул направо и, не сбавляя уверенного темпа, преодолел несколько кварталов и вышел на автобусную остановку. Посмотрев по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, Хагрид достал откуда-то из своих многочисленных карманов потрёпанный розовый зонтик. «Что за…?» – промелькнуло в голове Питера, когда он увидел, как великан выбросил вперёд руку, держащую зонтик. Юноша не успел ни рассмеяться, ни спросить, что Хагрид хочет сделать, потому что прямо перед ними, издав громкий гудок, возник фиолетовый трехэтажный автобус. Питер застыл на месте, раскрыв рот и разглядывая волшебную машину. Двери автобуса открылись, и на ступеньки вышел парень в алой форме кондуктора и заговорил:       – Приветствуем вас на борту автобуса «Ночной рыцарь»!       – Привет Стэн, – перебил кондуктора Хагрид.       Парнишка замолчал и посмотрел на своих пассажиров. Его лицо, покрытое гадкими прыщами, осветила улыбка.       – Привет Хагрид! Ещё раз. Закончил своё важное дело? – Хагрид кивнул. – Быстро ты. Мы и до Хогсмида не успели доехать. Заходите.       Кряхтя, согнувшись в несколько раз, Хагриду, всё-таки, удалось залезть в автобус. Немногочисленные пассажиры начали возмущаться, что Хагрид задел их, начал раскачивать автобус, пытаясь залезть в него. За десять минут великан извинился не меньше сотни раз, но поток возмущений не прекратился. Видя, что дело плохо, Стен нажал на какой-то рычаг, и автобус начал увеличиваться в размере. Теперь Хагрид мог почти свободно передвигаться.       – Спасибо, – поблагодарил великан кондуктора, когда занял место.       – Без проблем. Куда едем?       – Дырявый котел. – Хагрид достал из кармана деньги и протянул Стэну.       – Трогай, Эрн! – скомандовал кондуктор, и фиолетовая машина рванула с места.       От такого резкого старта Питер упал на одно из сидений. Автобус с невероятной скоростью нёсся по дороге, полной автомобилей. За окном всё сливалось, превращаясь в непонятное пятно.       Питеру было непривычно, некомфортно в автобусе, ведь он ездил на подобных машинах всего один раз. То была машина мистера Аддерли, на которой Питера привезли в приют. Но автомобиль мистера Аддерли не нёсся по улицам Лондона с бешеной скоростью, с его пути не отпрыгивали фонарные столбы, мусорные баки и автобусные остановки. Автомобиль мистера Аддерли медленно ехал по дорогам города, не заставляя пейзаж за окном сливаться в неясное пятно.       Питер не был против бешеной скорости. Он любил летать, обгоняя облака, соревнуясь с ветром. Но какой смысл гнать на такой скорости, если ветер не развевает волосы, если он не бьет по лицу с такой силой, что не можешь сделать глоток воздуха? Смысл нестись со сверхъестественной скоростью, если она не дарит ощущения полета?       Вскоре автобус остановился, чему Питер был рад.       – До скорого, – попрощался с кондуктором Хагрид, и они с Питером вышли из автобуса.       Как только двери автобуса закрылись, он рванул с места и растворился в воздухе.       – Та ещё поездочка, – произнес Питера, глядя туда, где исчез автобус.       – Зато домчит куда угодно, – ответил Хагрид. – У вас в Америке таких нету? – Питер покачал головой. – И как же вы это… передвигаетесь?       – Больше на такси, – сказал Питер первое, что пришло ему в голову.       – Во как… – задумчиво произнес Хагрид и направился куда-то в сторону магазинчика с виниловыми пластинками.       Питер поспешил за ним, но великан шел не в магазинчик, а в неприметный бар, пристроившийся по соседству. Вывеска бара гласила: Дырявый котел.       – Известное и достаточно шумное местечко, – с некой гордостью в голосе сказал Хагрид.       Может, когда-то этот бар и был известным и шумным местом, но уж точно не сейчас. Помещение было темным, пыльным и нуждалось в хорошем ремонте. Питер осмотрелся и хмыкнул. Все это несколько напоминало деревенские таверны, в которые Пэн частенько наведывался, когда носил совершенно другое имя. Только в тех тавернах уже днём было полно народу, а в «Дырявом котле» лишь парочка пожилых волшебниц, одетых в потрёпанные мантии, да бармен, с которым сейчас разговаривал Хагрид.       – Ну пошли, что ли, – сказал великан и пошёл куда-то вглубь бара.       Пройдя через «чёрный» вход, Хагрид и Питер попали в тесный дворик, где стояли лишь мусорные баки. Своим розовым зонтиком великан постучал по кирпичу в стене, окружающей дворик. Кирпичи начали дрожать, двигаться, открывая проход в виде арки, за которым виднелась извилистая, мощёная булыжником улочка.       Хагрид испустил вздох, полный боли.       – Достань свой список, – мрачно произнёс великан. Питер сделал, как велели.       Они шли по улице, заходя в немногочисленные работающие магазины. Двери во многие были заколочены, а витрины наглухо заклеены плакатами с движущимися изображениями разных людей. Люди с плакатов злобно скалились, презрительно улыбались и безумно смеялись. У некоторых закрытых магазинчиков стояли палатки и лотки, торгующие разными амулетами и оберегами.       Косой Переулок был мрачным и заставлял кожу покрываться мурашками. Любому другому здесь стало бы очень жутко, но не Питеру. Он с трудом сдерживал ухмылку и придавал лицу грустное выражение. Юноша знал, почему Косой Переулок стал таким. Он знал, кто эти люди на плакатах. Он знал, что война идёт полным ходом. И это Питеру нравилось. Ему нравилось видеть надписи «закрыто» на дверях магазинов, нравилось видеть страх и отчаяние в глазах людей. Отчаяние означает победу.       Но один магазин, словно бельмо на глазу, выделялся среди тусклых витрин соседних магазинов. «Всевозможные Волшебные Вредилки»: гласила вывеска. Прохожие долго оглядывались на витрину, кто-то даже останавливался не в силах отвести взгляд. Витрины сверкали невероятным разнообразием товаров, которые вертелись, звенели, прыгали и пищали.       – Вот это да, – с притворным восхищением сказал Питер.       – Да-а… – протянул Хагрид, нагруженный сверками с покупками. – Молодцы ребята. Всё никак не могу заглянуть туда, похвалить их. Вон какую красоту отгрохали! Сейчас всем как никогда нужен смех, – грустно закончил он и добавил ещё более мрачным голосом: – Пошли, чего стоять-то.       И они зашагали дальше.       Питер и Хагрид почти не разговаривали. Великан был слишком расстроен и занят какими-то своими мыслями и просто молча нёс покупки. Питеру повезло, что Хагрид был в таком настроении и не задавал вопросов, не рассказывал о Хогвартсе. Пэн не любил, когда ему задавали вопросы. Он мог просто не стерпеть и обрушить на великана всё своё недовольство.       Питер шёл по Косому Переулку, впитывая в себя магию этого места. Даже несмотря на такой мрачный и унылый вид, Косой Переулок был наполнен магией. Она витала в воздухе и действовала на Питера, словно вино, опьяняюще. Юноша дышал ей, упивался, впитывал каждой клеточкой своего тела. Он чувствовал, как она течёт в его венах, как заставляет сердце биться. Магия Косого Переулка улучшила и внешний вид Питера. Пропала нездоровая бледность, синяки под глазами, на щеках появился румянец, волосы приобрели здоровый вид, в глазах появился несколько безумный блеск. Здесь юноша вновь чувствовал себя всемогущим Питер Пэном, богом.       – Все купили? – осведомился Хагрид.       – Думаю, – протянул Питер, ещё раз перечитав список, – да.       – Хорошо. Тогда, это, двигаем к выходу.       И они покинули Косой Переулок тем же путём, которым попали сюда.       В «Дырявом Котле» было совершенно пусто и темно. Только бармен стоял за стойкой и протирал стаканы.       – Есть хочешь? – спросил великан.       – Не очень, – ответил Питер.       – А я страсть как голоден! Гиппогрифа бы съел.       Питер совершенно не знал, кто такой гиппогриф, но спрашивать не стал, потому что чувствовал, что волшебник должен знать подобные вещи. Юноша лишь улыбнулся и последовал за Хагридом к столику.       – Прости за сегодня, – произнёс великан, пока они ждали заказ. – Если бы я мог, ни за что не повел бы тебя в Косой Переулок. Ты столько всего пережил, а сегодня опять, по той же самой ране.       – Все хорошо, – ответил Питер, поняв, что Хагрид говорил о вымышленной гибели его несуществующих родителей. – Я уже почти не думаю об этом.       – Ты очень сильный, Питер, – сказал великан с ноткой восхищения в голосе. – Другой бы ревел целыми днями, а ты вон, держишься.       Питер улыбнулся и спросил:       – Мистер Хагрид…       – Хагрид. Просто Хагрид. Не нужно никаких «мистер». Мы же друзья.       – Хорошо, Хагрид. Расскажите мне немного о Хогвартсе. Как проходит распределение? Какие есть факультеты? Я же, как понимаю, должен буду пройти распределение.       – Факультетов у нас четыре: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. На Гриффиндор попадают храбрецы, на Пуффендуй – трудолюбивые, на Когтевран – умники, а на Слизерин – отпетые негодяи и хитрецы. По факультетам у нас распределяет Волшебная Шляпа. Всё просто и совсем не страшно.       – Ясно, – кивнул Питер. – А как первого сентября я попаду в школу?       – Не волнуйся, профессор Дамблдор поручит кому-нибудь проводить тебя.       – Я бы хотел сделать это сам. Просто скажите, как.       – Ну хорошо, – согласился Хагрид, немного подумав. Он начал рыться в карманах с задумчивым выражением лица и наконец вытащил небольшую бумажку. – Это твой билет на поезд. Он отходит первого сентября ровно в одиннадцать утра с вокзала Кингс-Кросс. Там тебе нужно найти платформы девять и десять и пройти прямо сквозь стену. А до вокзала ты можешь добраться на «Ночном рыцаре», но только чтобы магглы тебя не видели.       – Всё ясно, – сказал Питер и сунул билет в карман.       Когда Хагрид поел, они с Питером вышли из бара. На Лондон уже опустились сумерки. Вывески магазинов, кафе и рекламные щиты горели яркими огнями. Люди спешили кто куда, наполняя улицу шумом, машины гудели. Вся эта какофония звуков и голосов, обилие огней и красок действовали на Питера несколько раздражающе. Как ни старайся не обращать на всё это внимания, никогда не привыкнешь.       Хагрид вновь выбросил вперед руку, держащую розовый зонтик, и перед ними, издав приветственный гудок, появился «Ночной рыцарь».       – Что-то мы часто видеться стали, – сказал кондуктор улыбаясь.       – Что поделать? Дела Хогвартса, – важно проговорил Хагрид, выпятив живот. – Сначала в приют Аддерли, а потом в Хогсмид, – сказал великан, когда они с Питером залезли в автобус.       – Трогай, Эрн! – скомандовал Стэн.       Двери закрылись, и автобус понёсся по улицам Лондона. Огни за окном сливались, превращаясь в жёлтые и красные полосы. Ничего не было видно, кроме огней. Потом всё пропало, и через минуту автобус остановился.       – Приют Аддерли! – объявил кондуктор.       – Подождите меня, – попросил Хагрид и вышел из автобуса вслед за Питером. – Туда я с тобой не пойду, – сказал он, опуская свертки на крыльце приюта. – Нечего им меня видеть.       – Ничего, – ответил Питер, – я справлюсь.       – Хорошо. Ну, давай прощаться. – Хагрид протянул Питеру огромную ладонь для рукопожатия.       – До свидания, – ответил Питер и пожал руку великана.       – Чуть не забыл! Это деньги на билет до вокзала, – и Хагрид протянул юноше несколько серебряных и бронзовых монет.       – Спасибо, – поблагодарил Питер.       Великан улыбнулся и вернулся в автобус. Тот выпустил клуб дыма, сорвался с места и исчез в темноте.       Еще несколько минут Питер стоял на крыльце и смотрел туда, где исчез фиолетовый автобус. Губы юноши медленно расплылись в ухмылке. Всё складывалось просто замечательно. Хагрид относится к нему с восхищением и, можно сказать, души не чает. А с взрослыми именно так и надо. Надавишь на жалость, и они уже готовы ради тебя на всё, а если проявишь уважение и будешь самостоятельным, вообще в их глазах станешь ангелом во плоти. Таким всегда всё прощают, даже самое серьёзное. Лучше льстить, подлизываться, но быть уверенным в своей безопасности, чем быть собой и бояться каждого шороха. А Питеру это не нужно.       Подняв с крыльца покупки, Пэн вошёл в здание приюта. Прихожая встретила его темнотой и тишиной. Питер прислушался. Из столовой доносился звон посуды. Значит, время ужина.       Стараясь не греметь новым чемоданом, юноша поднялся в свою комнату. Здесь было пусто, темно. Лишь ветер колыхал старенькие шторы. Питер зажег свечу, и тусклый огонек осветил комнату.       Питер уже начал распаковывать свертки и коробки, как в дверь настойчиво постучали.       – Да? – отозвался Питер, и дверь отворилась.       – Привет, – с улыбкой сказал Виктор. – Ты поздно. Где был?       – Да так. Приезжал человек из моей новой школы, мы ходили покупать всё для учёбы.       – Ого, – произнёс Виктор, подходя к Питеру. – Покажешь?       – Это тебя не касается. – Виктор нахмурился, но ничего не сказал. – И вообще тебе пора. Я устал и хочу спать.       – Ладно. Спокойной ночи.       И Виктор вышел из комнаты.       Питер усмехнулся на такое детское поведение. Но Виктор и был ребенком и ему, как и всем детям, свойственно обижаться, если те, кому они доверяют, их обидят. А Виктор доверял Питеру. Он видел в нём не то чтобы родственную душу, а отражение себя самого. Он видел в Питере друга, товарища, того, кто никогда не бросит. Для Виктора Питер был лучше, чем есть на самом деле, но сегодня это представление пошатнулось.       – Как ребенок, – усмехнулся Питер и принялся распаковывать покупки.       Чем больше свертков он вскрывал, тем больше убеждался в том, что волшебники – настоящие идиоты. Ну зачем тратить столько денег на мантии, книги, ингредиенты для зелий и еще много на что, если всё это можно наколдовать? Малейшим усилием своего воображения Питер мог превратить несколько монет, которые ему дал Хагрид, в горы сверкающего золота. Он не понимал, зачем ему нужны все эти бесполезные книги. Да, они действительно были совершенно бесполезны. Пролистав их, Питер не нашёл ничего, чего бы не знал. Да они были ему вовсе не нужны. Зачем махать волшебной палочкой, если можно использовать силу своего воображения? Зачем варить зелья, если лишь силой мысли можно превратить чай в смертельный яд, от которого не существует противоядия?       Мантии, учебники и все остальные вещи были уложены в чемодан, а тот спрятан под кровать. В чемодан попала и волшебная палочка, которая теперь была бесполезной деревяшкой.       Закончив с чемоданом, Питер лег на кровать. День подошёл к концу, занять себя было абсолютно нечем, а до отъезда в Хогвартс ещё больше месяца. Если бы Питер мог, он бы обязательно впал в спячку, а проснулся утром первого сентября, но даже такому человеку, как Питер Пэн, это было не под силу.