Король Хогвартса

      Невозможно, чтобы магия не оставила след. Особенно сильная. Она всегда действует на душу, и, может, эти изменения сразу и не заметишь, но потом человек становится совершенно другим, не собой. Иногда изменения внешние — как те, изуродовавшие Волдеморта — но чаще всего они происходят внутри, в глубине души, коверкая её.       Так, давным-давно, изменился и Питер, превратившись в жестокого, алчного мастера интриг и заговоров. Он думал, что всё это жило в нём с самого начала, что жалкий Малкольм не давал истинному ему вырваться на свободу, а Нетландия лишь помогла раскрыться его истинной сущности. Но это сама Нетландия сделала его таким. Магия острова превратила его в того Питера Пэна, которого все боялись. Не было сомнений, что магия ядра Хогвартса в разы сильней, что владеть ей опасно не только для целого мира, но и для самого себя. Она извратит само естество, выпотрошит и перекроит душу, превратив того, кто осмелится её подчинить в безвольную марионетку.       Но Питер не замечал за собой никаких изменений. Это мир вокруг будто изменился, замедлился, а он сам двигался с невообразимой скоростью. Питер знал почти всё, что должно произойти в следующую секунду. Это было потрясающе. Он словно владел и управлял событиями, и делал это так же искусно, как манипулировал чужими мыслями и сознанием.       Питер Пэн мог свернуть горы. В одно мгновение запрыгнуть на верхушку астрономической башни — сейчас ему было подвластно даже само время. Но вместе с силой пришла и жестокость. Такая, какую никто никогда не видел. Глаза Питера блестели самой тьмой, будто стали вратами в преисподнею. Из-за него несколько человек оказались в больничном крыле — Пэнси Паркинсон и её подружки. И всё потому, что те обсуждали план мести Гермионе за то наказание. Питер просто взорвался. Могущественная волна энергии обрушилась на слизеринок, ломая их кости и разрывая внутренности. Но, естественно, никто ничего не смог доказать. Питер всегда был искусным манипулятором, а, поглотив совсем немного магии ядра, он стал чудовищно опасен.       Гермиону эту крайне беспокоило. Она никогда не испытывала на себе гнев Питера, но видела, как он довёл до истерики какого-то первокурсника, который споткнулся на лестнице, уронил книги и пергамент и мешал Пэну пройти. Слизеринец так наорал на бедного мальчишку и сдавил его голову магией так, что тот почти потерял сознание.       — Зачем ты это сделал? — спросила Гермиона, пытаясь успокоить мальчика.       — Он встал на моём пути, — просто ответил Питер. — А у меня с такими разговор короткий.       — Он ребёнок, Питер! — Слизеринец усмехнулся. — Я не узнаю тебя, — сказала Гермиона разочарованно. — Ты изменился.       И девушка, собрав разбросанные учебники мальчика, повела его вверх по лестнице. Конечно, Гермиона понимала необходимость магии ядра, но ей всё равно было страшно. Страшно видеть изменения в Питере и не знать, как помочь ему. «Когда всё закончится, я сделаю всё возможное, чтобы отгородить Питера от него», — пообещала она себе.       Пэн был в неописуемом восторге от своей очередной победы. Он чувствовал воодушевление, силу и совсем не понимал, почему Гермиона теперь косо и с настороженностью смотрит на него. Да, может, Питер действительно грубо обошёлся с тем мальчишкой, но он так силён, что может позволить себе всё, что угодно. «Она просто не понимает, — думал он. — Когда она сама увидит ядро, всё в ней изменится. Ей нужно лишь почувствовать».       Через пару дней Питер отвёл Гермиону в комнату, где было ядро. Они прошли тем же путём, открыв проход за статуей безобразной ведьмы, и спустились по длинной лестнице.       — Прямо туда? — спросила гриффиндорка, стоя над чёрной дыркой в полу.       — Ага, — кивнул Питер. — Не бойся. Я рядом.       Они прыгнули, крепко держась за руки. Магия сделала этот недолгий полёт лёгким, плавно приземлив молодых людей на ноги. Гермиона ахнула, а потом, увидев огромный горящий шар посреди пустой комнаты, распахнула рот, шокированная этим зрелищем. Сердце в груди девушки бешено заколотилось, но не от восторга, а от страха. Будто ядро могло взорваться в любую секунду, похоронив их под тоннами камней и обломков замка.       — Посмотри на это, — заворожённо начал Питер. — Оно невероятно. — Его пальцы почти любовно коснулись поверхности шара. — Весь мир будет наш.       — Мы… мы не можем пользоваться им, Питер, — проговорила Гермиона. Она стояла подальше от ядра, боясь подойти хотя бы на один шаг, будто могла сгореть заживо. — Убьём Волдеморта и больше никогда сюда не вернёмся.       — Не вернёмся? Ты, наверное, не понимаешь — это всё, — он обвёл рукой ядро, — наше. И только наше. Только не говори, что оно тебе не нужно.       — Не нужно, — твёрдо сказала Гермиона. — И твоя магия тоже.       Питер усмехнулся.       — Ага, конечно. Так не нужна, что ты воспользовалась ей. — Он сделал несколько шагов к гриффиндорке, приблизившись почти вплотную. — Признай, Гермиона, тебе просто захотелось ещё. — Девушка ничего не ответила. Губы Питера растянулись в довольной улыбке. — В этом нет ничего плохого, — продолжил он, развернувшись. — Сила нужна как раз для того, чтобы ей пользоваться.       — Я тебя не узнаю, — сказала Гермиона дрогнувшим голосом. — Это не ты! Магия сделала тебя жестоким. Она изменила тебя! Я сделаю всё, чтобы ты сюда больше не смог вернуться.       Девушка развернулась и направилась к дыре где-то высоко наверху, которую было почти невидно.       — Ты не посмеешь! — Питер в мгновение догнал её, схватил за руку и развернул к себе. — Ты хочешь убить его? Хочешь, а? — Он дёрнул Гермиону за руку так сильно, что она вскрикнула. — Не думал, что ты такая трусиха, Гермиона.       Она хотела ударить Питера, больно сжимавшего её запястья. Глаза юноши источали такую злобу, что Гермиона не на шутку испугалась. Кто знает, на что способен Питер Пэн в таком состоянии.       — Я думал, ты хочешь того же, что и я — не подчиняться никому, делать то, что мы хотим.       — Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне! — громко сказала Гермиона, пытаясь сдерживать навернувшиеся на глаза слёзы. — Забудь о ядре. Мы найдём другой способ убить Волдеморта.       — Другого способа нет! — заорал Питер прямо в лицо Гермионе. Бросив её руки, он начал судорожно, словно запертый в клетке лев, расхаживать по комнате, борясь с сильным желанием нагрубить гриффиндорке. — Оно, — он указал на ядро, — единственный способ добиться всего, что я хочу. И если ты не со мной, то против меня.       Гермиона не знала, что сказать на это. Она хотела послать всё к чертям и открыть себя неизвестной, могущественной магии. Она хотела сделать то, о чём точно когда-нибудь пожалеет. Но девушка не могла пойти против себя ради того, кто оттолкнул её ради силы.       — Надеюсь, ты одумаешься, — сказала Гермиона, и слеза скатилась по её щеке. — Асцендио! — Она направила волшебную палочку вверх и почувствовала, как её ноги открываются от земли.       Всю дорогу до гостиной она надеялась, что Питер догонит её, что его чувства сильней чёртовой магии, завладевшей им, но он не догнал. Его быстрые шаги не раздались на тёмной крутой лестнице, когда Гермиона, сдерживая собственный крик, медленно шла по ней. Девушка не могла поверить, что её так грубо предал тот, в кого она влюбилась по-настоящему. Влюбилась так сильно, что переступила через себя, свои убеждения. Ради Питера она лгала, скрыла его преступления. Он перевернул всю её жизнь с ног на голову, заставил довериться и просто бросил. Может, всё это время он претворялся?       Питер остался совсем один в комнате, освещаемой лишь магическим ядром. Гермиона ушла, и это злило Пэна. Как она могла так поступить? С чего она вообще взяла, что он, Питер, изменился? Он всегда был таким, только вот никогда не показывал гриффидорке своего истинного лица. Теперь она его увидела, а раз ушла, значит, действительно струсила. От трусов надо избавляться легко и быстро. Они только мешают, но Питер не хотел отпускать Гермиону. Он не хотел потерять её. Что-то такое в ней держало его, не позволяло перестать думать. Она будто бы являлась идеальным его дополнением. Той, ради кого он готов убивать. Питер хотел положить весь мир к её ногам, а она просто ушла, испугавшись.       Закрыв глаза, Питер вздохнул. Первой его мыслью было догнать Гермиону и убедить её простить его. Он был готов на любую ложь, только бы она осталась. Но он стоял на месте. Может, надеялся, что девушка вернётся сама, а, может, пытался понять, когда она стала так много для него значить.       Не одно столетие Питер убеждал себя, что он не может любить, что его сердце — чёрное и обуглившееся — не способно чувствовать хоть что-то. Он искренне верил, что Гермиона — лишь игрушка в его умелых руках, что он с ней только от скуки. Но вот она ушла, а в груди Питера будто образовалась дыра. Он в любой момент мог избавиться от неё, просто накачав себя магией до беспамятства. Он мог переключиться на любую другую девчонку, но он хотел лишь Гермиону. Лишь она по-настоящему понимала его. Остальные ей и в подмётки не годились, не дотягивая до статуса королевы.       — Ну, как прошло? — спросил Драко. Он только вернулся с ужина и переодевался. — Видимо, не очень, — сказал он, видя лицо Питера, который всё ещё был очень зол.       — Она сказала, что я изменился. Что я стал жестоким. — Питер фыркнул. — Глупая девчонка.       — Она права, — осторожно сказал Драко.       — Что ты сказал? — переспросил Питер, давая Малфою возможность избежать его гнева.       — Ты действительно стал жесток, вспыльчив. Вспомни Паркинсон и её подружек, которые несколько дней пролежали в госпитале. Магия ядра изменила тебя.       — Но это не даёт ей никакого права бросать меня. Никому не даёт! — крикнул он. — Как она вообще посмела уйти?       — Забудь о ней, — вздохнул Драко, снимая с себя рубашку. — Мы всё сделаем и без неё.       — Нет, — твёрдо сказал Питер. — Она нужна мне. Она… Слишком много знает. Не боишься, что она сдаст нас?       — Признайся, что тебя волнует не это, — ухмыльнулся Драко. — Ты влюбился в неё, так? — Питер не ответил, отвернувшись. — Ты не хочешь признавать, но ты любишь её. И злишься, что она показывает характер и играет совсем не по твоим правилам.       Питер сел на сою кровать и провёл пятернёй по волосам. Сейчас в нём боролись два человека: Питер Пэн, который не умеет чувствовать, и Питер Пэн, который хотел поделиться тем, что его беспокоило.       — Она настоящая заноза в заднице, — сказал Пэн. Драко усмехнулся. — Иногда она так бесит, что я еле сдерживаюсь. Но… Наверное, я действительно люблю её. Это так странно. Странно спустя столько лет вновь что-то чувствовать.       — Ты любил когда-нибудь? — спросил Драко.       — Ага, — кивнул Питер, горько улыбнувшись. — Это было ужасно. Отвратительно, когда человек, который был всем для тебя, уходит, ничего не сказав. Я не знал, что делать. Сначала винил себя, а потом — нашего сына, но…       — Стоп, что? — изумлённо перебил Малфой. — С… сына?       — Ага, — усмехнулся Питер. — Такое бывает. Даже не спрашивай, что с ним сейчас, как я вновь стал ребёнком. Не хочу об этом говорить.       Воцарилось молчание. Сказанное Питером не укладывалось у Драко в голове. Он променял своего сына на вечную молодость, силу. Как он вообще с этим живёт?       — Не думал, что когда-нибудь расскажу об этом кому-то, — проговорил Питер. Он сидел на кровати и рассматривал свои руки, сцепленные на коленях. — Мне казалось это не важным. Я обрёл силу, власть. Разве важно — как? Но Грейнджер пробуждает во мне то, что я убивал в себе годами. Я становлюсь тем, кем быть не хочу — чувствующим. Но почему-то я не могу от неё отказаться.       — Она просто делает тебя человеком, — сказал Драко.       — Но у Малышки Грейнджер не получится перевоспитать меня. Я всегда буду тем, кто я есть — Питером Пэном, способным убить любого, кто встанет на моём пути, — сказал Питер с холодным спокойствием, будто и не было этой минуты откровения.       Пэн решил, что к ядру он больше не пойдёт. Только перед самой встречей с Волдемортом, которую они так и не продумали. Больше ругаться с Гермионой ему не хотелось. Питер действительно не мог её потерять. Слишком уж он привязался, слишком влюбился. Влюбился по-своему — по-собственнически.       А сама Гермиона не знала, что и думать. Что решил Питер? Обдумал ли он её слова? Вместе они или это всё-таки конец? «Если он захочет, я прощу его, — думала девушка, лёжа в кровати. — Он обидел меня. Надеюсь, он это заметил».       Следующим утром ей совершенно не хотелось идти на занятия. Тяжёлые тучи, которыми заволокло всё небо, нагоняли тоску, а дождь, без конца моросящий по крышам и окнам, действовал на нервы. Вот бы притвориться больной и не вылезать из постели до следующего дня. Вряд ли бы Гермиона пропустила на уроках что-то важное. Но встречу с Волдемортом никто не отменял. К ней нужно подготовиться с особой тщательностью. Пусть с Питером сейчас и не всё понятно, но от желания убить Волдеморта Гермиона не собиралась отказываться.       Гриффиндорка долго провозилась в ванной, маскируя синяки под глазами — следствие бессонной ночи, проведённой за мыслями о Питере. Оперевшись руками о раковину, девушка рассматривала себя в зеркале, свои влажные каштановые волосы, карие глаза, взгляд которых был каким-то слишком безразличным и даже надменным, ярко выраженные ключицы. Она провела пальцами по голому плечу, шее. Питер говорит, что она, Гермиона, очень красива, что у неё прекрасная длинная шея, которую прятать за волосами — ужасное преступление. Возможно, скажи ей это кто-то другой, она бы не поверила, но Пэн делал её уверенной в себе. Уверенной в том, что она действительно красива.       Высушив волосы заклинанием, Гермиона собрала их в высокий пучок. С открытым лицом и шеей она выглядела взрослее. Глаза девушки заблестели, а на губах появилась еле уловимая улыбка, которая не исчезла даже тогда, когда Гермиона, выйдя из гостиной, увидела Питера. Он стоял, прислонившись к стене, и ждал её.       — Я уж думал, ты никогда не выйдешь, — сказал он с улыбкой.       — Чего тебе? — равнодушно ответила девушка, но внутри у неё всё задрожало.       — Поговорить, — Питер подошёл к ней и попытался взять за руки, но Гермиона убрала их в карманы мантии и зашагала по коридору. Пэн недовольно поджал губы и последовал за гриффиндоркой. — Точнее, я хотел извиниться.       — И за что же? — спросила Гермиона, будто совершенно не помнила причины их ссоры.       — Да брось, Гермиона. Ты прекрасно знаешь, за что. Я обидел тебя вчера и мне стыдно.       Девушка закатила глаза.       — Тебе? Стыдно?       — Да, представь себе. — Он схватил её за плечи и грубо развернул к себе, чтобы Гермиона посмотрела на него. — Я не должен был так говорить с тобой. Ядро… оно действительно изменило меня. Но я больше не притронусь к нему. Обещаю. Я люблю тебя и не хочу потерять. Ты нужна мне.       — Ладно, — подумав немного, кивнула Гермиона, — ты прощён, но не думай, что я обо всём забыла.       — Разумеется, — улыбнулся Питер и поцеловал её. — Мне нравится твоя шея, — выдохнул он ей в губы. Открывай её почаще, ладно?       Услыхав признание Питера, Гермиона поняла, что он действительно любит её. Если раньше она сомневалась в глубине его чувств, то сейчас всем своим нутром знала, что он говорил искренне. Он бы никогда не сказал это просто так. Такое признание много значило для него, и он бы никогда не сделал его даже для собственной выгоды.       — Я тоже люблю, — сказала Гермиона, покраснев.       Лицо Питера просияло, губы его растянулись в широкой улыбке. Он крепко обнял гриффиндорку, оторвал от пола и закружил. Сейчас, в эту самую секунду, он был по-настоящему счастлив.       Слизеринец знал, что Гермиона любит его. Что она обречена полюбить его с того самого дня, когда они впервые заговорили. Но услышать от неё эти слова — верх наслаждения и блаженства. Никогда ещё сердце Пэна так не трепетало.       — У нас есть преимущество, — сказал Питер. Они втроём — Драко, Питер и Гермиона — сидели в Выручай-комнате и обсуждали совсем недружеский визит в поместье Малфоев.       — Он не знает, что мы нашли один из крестражей. Это нам на руку.       Гермиона закусила губу, задумавшись.       — Они могут напасть на нас, — сказала девушка. — Снейп же сказал, что Драко нельзя появляться в поместье.       — Плевать, — отмахнулся Питер. — У нас с Волдемортом сделка. Он обязан встретиться со мной.       — Значит, будем сражаться, — сказал Драко, смотря прямо перед собой. Он прекрасно понимал, что с ним Пожиратели церемониться не будут. — Мы должны убить его. Кто знает, будет ли у нас ещё один шанс.       — Конечно мы сделаем это, — просто ответил Питер. — Пожиратели нас не остановят.       — Сколько там может быть Пожирателей? — спросила Гермиона.       Драко пожал плечами.       — Тёмный Лорд не встретится с Пэном в одиночку. Он слишком боится его.       — Я пойду к Снейпу. Завтра, — сказал Питер. — Пусть договаривается о встрече.       — А мы не можем прийти просто так? — спросил Драко. — Эффект неожиданности и всё такое.       — Волдеморт не должен знать, что мы идём драться, — ответила Питер. — Это должен быть официальный визит, встреча двух союзников. — Он усмехнулся. — После которой в живых останусь лишь я.       Северус воспринял поручение Питера с настороженностью. Он сощурил свои чёрные глаза и произнёс:       — Ты же понимаешь, что Тёмный Лорд не сдастся просто так? Пожиратели будут сражаться, и вы…       — Да-да, всё это я знаю, — закатил глаза Питер. Он сидел напротив волшебника, закинув ногу на ногу. — У меня есть… козырь в рукаве. То, чего Волдеморт не ожидает.       — Это самоубийство, — громко сказал Снейп. — Ты рискуешь не только собой. Но и всеми нами! Представь, что он сделает, если ты проиграешь?       — Но я не проиграю, — ответил Питер с самодовольной усмешкой. — Я убью его вот этими вот руками, — он вытянул вперёд руки и помахал ими перед лицом Снейпа. — Чего вы боитесь? Что он узнает, что вы помогали мне? — Волшебник не ответил. — Поверьте, когда всё закончится, уже будет всё равно. А для неё вы будете героем.       Питер говорил о Лили Поттер, которую пообещал вернуть, когда Волдеморт будет мёртв. Конечно, этой встрече никогда не суждено сбыться, но зачем говорить об этом сейчас?       — Вы всё ещё хотите, чтобы я вернул её?       — Я всё сделаю, — проговорил волшебник сквозь сжатые зубы.       — Прекрасно! — широко улыбнулся Питер. — Обожаю, когда вы сговорчивы, профессор.       Когда мальчишка ушёл, Северус устало опустил голову на руки, лежавшие на столе, и закрыл глаза. Неужели, всё это скоро закончится? Волшебник верил, что Пэн сможет исполнить задуманное. Такое подвластно только ему, но всё равно Северусу было как-то неспокойно. Риск того, что мальчишка проиграет, был велик — очень велик. Одна ошибка — и никакая магия Пэна уже не спасёт.       Тёмный Лорд был несговорчив. Он не хотел соглашаться на встречу с Пэном. Видимо, чувствовал какой-то подвох. С Пэном не бывает простых разговоров, и Волдеморт это понял. Мальчишка слишком самоуверен, самодоволен, высокомерен… Он точно выкинет что-то такое, что разозлит его, Волдеморта. Либо он просто слишком глуп, чтобы добровольно отправиться в руки собственной погибели. Подумав, Волдеморт согласился встретиться с Питером Пэном, а когда Снейп покинул поместье, приказал Пожирателям Смерти быть готовыми. Волшебник не сомневался — он прикончит мальчишку.       В ночь субботы он собрал в большой гостиной всех своих самых преданных последователей. Они сидели за длинным столом в комнате, слабо освещаемой люстрой, висевшей под потолком, и огнём в камине. Пожиратели негромко переговаривались и ждали.       После полуночи Северус Снейп вывел Питера, Драко и Гермиону из замка и повёл их через тёмный лес прямо к защитному барьеру. Волшебник шагал по тропинке, светя перед собой волшебной палочкой. За ним — Питер, который будто бы сам светился. Магии в его теле было так много, что он рисковал лопнуть в любую секунду, но ему было хорошо. Так хорошо, что он хотел громко разговаривать, шутить и смеяться, танцевать и петь. Гермиона постоянно одергивала его и заставляла вести себя тише. Она шла рядом с ним, крепко держа его за руку, а во второй — сжимала волшебную палочку, конец которой светился голубым светом. Драко держался в стороне. Ему откровенно было страшно. Он боялся проиграть, боялся не справиться. Боялся, что его убьют. Пусть магия ядра, которой Питер напитал фамильный перстень Малфоев, и делала его сильнее, Драко всё равно было чертовски страшно.       Оказавшись за барьером, они вчетвером взялись за руки и трансгрессировали прямо к воротам особняка Малфоев. За ними уже ждали, держа палочки наготове, два Пожирателя. Драко тяжело задышал и покрутил на пальце перстень, будто это могло придать ему уверенности и спокойствия.       — О, кого я вижу! — сказал насмешливо высокий светловолосый мужчина. — Малыш Драко!       — У нас приказ, Роули, — ухмыльнулся Яксли — волшебник с грубым, похожим на звериное лицом. — Не трогать их. Пока.       Питер громко усмехнулся, но промолчал.       Снейп закатал рукав мантии, обнажая чёрную метку, и зашагал к воротам. Остальные последовали за ним. Они шли по тисовой алле, прямо к большому особняку. Тяжёлые двери дома распахнулись, пропуская их внутрь. Гермиона сильнее сжала руку Питера, чтобы успокоиться. Юноша посмотрела на гриффиндорку и улыбнулся уголком губ. Он был так спокоен и уверен в победе, что и Гермиона немного расслабилась. Перед самой дверью в гостиную Снейп обернулся через плечо на Питера, будто вопрошая уверен ли он, будто давая возможность вернуться в Хогвартс. Потом он повернул бронзовую ручку и распахнул дверь.       Взгляды сидевших за длинным столом Пожирателей тут же устремились на вошедших. Драко окинул быстрым взглядом волшебников, ища мать. Он увидел её, сидевшую у дальней стены в кресле. От былой, такой прекрасной и величественной Нарциссы Малфой ничего не осталось. Та женщина, сидевшая в комнате, была её жалким подобием с бледным лицом, тусклыми волосами и опущенным в пол взглядом.       — Драко! — произнёс высокий, звонкий голос Волдеморта, сидевшего во главе стола. — Не ожидал тебя увидеть сегодня. — Волшебник оскалил беззубый рот. — Храбрый и…крайне глупый поступок.       — Они со мной, — твёрдо сказал Питер. — Только попробуйте их хоть пальцем тронуть.       — Как ты смеешь так разговаривать?! — громкий, возмущённый голос Беллатрисы Лестрейндж эхом разнёсся по комнате. — Бестолковый мальчишка!       Питер ухмыльнулся и подошёл к стулу с высокой спинкой, что стоял у другого конца стола — прямо напротив Волдеморта.       — Мне не нужны конфликты, — сказал он спокойно, садясь за стол. — Но я никому не позволю трогать то, что принадлежит мне.       Беллатриса уже хотела разразиться возмущениями и яростной тирадой, но Волдеморт поднял бледную тонкую руку, останавливая её.       — Питер Пэн. Ты силён, но так и не сдвинулся с места в достижении цели. Дамблдор всё ещё жив. А моё терпение не вечно, — он бросил взгляд на Драко, стоявшего справой стороны от Питера.       — Я прекрасно помню про наш уговор, — сказал Питер. — Но, — протянул он, — кое-что изменилось. — Рука Волдеморта, спрятанная в складках чёрной мантии, потянулась к палочке, чувствуя, что эта встреча не закончится мирно. — Я понял, что для достижения моих целей, ты мне не нужен.       Пожиратели молчали. Они смотрели на своего господина, ожидая его слов. В глазах каждого из них был неподдельный страх. Они видели тогда, на что способен Пэн. Они чувствовали его силу, будто наэлектризовавшую воздух, и понимали, что сражение будет тяжёлым.       — И что же ты собираешься делать? — спросил Волдеморт. — Убьёшь меня? Думаешь, эти дети смогут выстоять против нас? Ты разочаровал меня, Драко. Я был о тебе лучшего мнения, но ты такой же жалкий трус, как и…       — Заткнись! — громко сказал Драко. — Я устал от тебя! Устал, что моя мать — прислуга в своём же доме. Ты уничтожил нас! Но тебе конец, — угрожающе прошипел он.       — Драко, — голос Нарциссы дрожал. Волшебница хотела подбежать к сыну, крепко обнять его, спрятать. Но она продолжала сидеть на стуле, нервно заламывая пальцы, и умоляюще смотреть на юношу. — Прошу тебя. Ради отца, ради меня. Умоляю.       — Твоя мать — мудрая женщина, Драко. Послушай её, — шипяще сказал Волдеморт. — Вернись к нам, и мы забудем обо всех твоих проступках.       Но Драко остался стоять за спиной Питера. Он прекрасно понимал, что ничего, что обещал сейчас Тёмный Лорд, не будет. Он никогда не забудет, никогда не простит, а будет жестоко наказывать за промахи и ошибки. Если вообще не убьёт.       — Что ж, ты выбрал свою сторону, Драко, — сказал Тёмный Лорд со зловещей усмешкой. — А теперь вы все умрёте. Роули, Долохов, схватить их! — скомандовал он.       Волшебники, сидевшие по обе стороны от Питера, дёрнулись, чтобы исполнить приказ господина. Но руки Пэна пробили их грудные клетки прежде, чем они успели атаковать. Рты и глаза Пожирателей распахнулись. Они посмотрели на руки Питера, уже достигшие их сердец, с ужасом и небывалым страхом.       — Советую в следующий раз подумать, прежде чем отдавать подобные приказы, — сказал Пэн с ухмылкой на лице.       Он вытащил руки из тел Долохова и Роули и осмотрел чёрные сердца в своих ладонях. Пожиратели схватились за грудь, но не почувствовали биения сердца. Они в миг сделались бледными и задрожали, с ужасом глядя на бьющиеся в руках Пэна органы.       — Ты, наверное, ещё не понял, на что я способен, — сказал Питер зловеще. — Ну так смотри. — И он сжал сердца Долохова и Роули. Пожиратели истошно закричали, корчась от невыносимой боли. — Смотри, как умирают твои последователи! — Долохов и Роули кричали, так громко, что Гермиона больше не могла это выносить. Она хотела убежать, спрятаться, лишь бы не слышать эти вопли, а Пэн всё сильнее сжимал чёрные, еле бьющиеся комочки. Сжимал, пока они не рассыпались прахом. — Такая участь ждёт каждого из вас, — просто сказал Питер, сдув пепел, в который превратились сердца Пожирателей, со своих рук. — Если вы не присоединитесь ко мне. Да ладно, — усмехнулся он, — все мы знаем, кто победит сегодня. Я не хочу вас убивать, — говорил он застывшим на своих местах Пожирателям. — Мне нужна лишь твоя смерть.       Волдеморт рассмеялся. Громко, почти истерично.       — Глупый мальчишка, ты не знаешь, с кем связался, — сказал он. — Я бессмертен! Меня невозможно убить!       — О, ты так думаешь? — выгнул бровь Питер. — Знаешь, в Хогвартсе много секретов. Но я могу разгадать их все. И найти интересные вещицы. Как эта, например.       Из внутреннего кармана мантии Питер достал диадему, что нашёл в Выручай-комнате. Змееподобное лицо Волдеморта изменилось, будто стало ещё бледнее. Питер никогда не видел, чтобы кому-то стало так страшно.       — Знакомая безделушка? — спросил Питер, повертев в руках диадему. — Вижу, что да. Оказывается, твои секреты — уже давно не секреты.       — Ты ничего не сделаешь, — прошипел Волдеморт, пытаясь вернуть самообладание. — Я убью тебя. Взять! Схватить их!       Пожиратели Смерти повскакивали со своих мест, нацелили свои волшебные палочки на Драко, Питера и Гермиону. Затрещали и заискрились заклинания, сталкиваясь в воздухе, но ни одно не угодило в юных волшебников. Те отбивали их и нападали сами.       — Остолбеней! — выкрикнула Гермиона, и Яксли замер на месте.       — Протего! — Щит Драко получился таким сильным, что нескольких Пожирателей, решивших одновременно атаковать, отбросило к дальней стене комнаты и лишило сознания.       Если бы не магия в перстне Драко, он бы точно уже был схвачен — Пожирателей было так много, что только успевай отбиваться. Питер позаботился о том, чтобы ни одно заклинания не угодило ни в Малфоя, ни, конечно же, в Гермиону.       Драко совершенно не стеснялся пользоваться магией ядра, но вот Гермиона не собиралась этого делать. Она была уверена, что справится хоть с сотней Пожирателей своими силами. Была уверена даже тогда, когда в её спину прилетел пущенный Алектой Кэрроу Круциатус. Питер видел, как яркая вспышка несётся прямо к Гермионе. Юноша успел лишь раскрыть рот, но магия ожерелья на шее гриффиндорки справилось с заклинанием не хуже самого Пэна. Щит отбросил Круциатус обратно той, кто выпустил его, и Аллекто рухнула на пол, крича и корчась от боли.       Вдвоём Драко и Гермиона загородили Питера, не подпуская никого к нему. Конечно, Пэн мог одним щелчком пальцев переломать Пожирателям все кости, но ему нужно беречь силы для самого главного удара. Лишь Северус оставался в стороне. Он не помогал ни Пожирателям, ни Драко и Гермионе. Он стоял и смотрел, как сражаются его ученики, как бывшие союзники падают без сознания. Это была не его битва. Северус понимал, что сегодня — конец Тёмного Лорда, что он падёт и без его вмешательства.       Сам Волдеморт не ожидал, что его последователи — самые сильные и жестокие волшебники — проиграют в этой схватке. В схватке с детьми! Как такое вообще возможно?! Волдеморт смотрел, как Пожиратели Смерти падали один за другим, и готовился сразиться с Питером Пэном, трусливо прятавшимся за спинами своих друзей.       Питер оглядел поле боя, поверженных Пожирателей, запыхавшихся Драко и Гермиону и рассмеялся.       — Видимо, прошлое тебя ничему не научило, — проговорил он сквозь смех. — Что ж, ты умрёшь в любом случае.       — Посмотрим, — прошипел Волдеморт. — Авада Кедавра! — выкрикнул он, и зелёный луч вылетел из его палочки.       Питер, почти играючи, легко остановил заклинание рукой и отбросил в сторону, где оно с хлопком исчезло.       — Неплохой удар, — похвалил он. — Теперь моя очередь.       В руке юноши возник шар красного света, который он запустил в Волдеморта. Но волшебник отбил заклинание. С огромным трудом, потратив много сил, но отбил. Питер не стал ждать ответного удара, а атаковал сам. Заклинанием, в разы сильнее предыдущего. Волдеморт ничего не успел сделать. Луч красного света ударил его прямо в грудь, и волшебник отлетел к стене, где, зажав рот руками, всё ещё сидела Нарцисса Малфой. Женщина уже дёрнулась в сторону господина, но тот крикнул, останавливая её:       — Не трогай меня! Довольно игр, Питер Пэн, — яростно прошипел он, поднимаясь на ноги. — Я вижу, ты силён. Очень силён. Ну так я отберу твою магию. Империо!       — Не-а, — ухмыльнулся Питер и дёрнул пальцем в сторону, ломая руку Тёмного Лорда. Палочка его упала на пол и покатилась в сторону. — Ты недостоин владеть такой силой. Свяжи его, — сказал он Гермионе.       — Инкарцеро, — произнесла девушка. Из её палочки появились верёвки и крепко опутали Тёмного Лорда, что ему даже было невозможно пошевелиться. — Видишь ли в чём дело, — начал Питер, медленно подходя к волшебнику, пытавшемуся вырваться из волшебных пут, — я с самого начала не хотел сотрудничать с тобой. — Позади Питера послышались стоны и кряхтения. Он обернулся через плечо и увидел, как Беллатриса пытается подняться на ноги.       — Повелитель! — воскликнула она и уже хотела броситься к своему господину, но Драко направил на неё палочку.       — Только попробуй, — произнёс он с кровожадной ухмылкой.       — Ах ты, глупый мальчишка! — злобно воскликнула Беллатриса. — Я убью тебя. Вас всех! Гнусный предатель! — крикнула она Снейпу, краснея от злости и ярости. — Обещаю: ты будешь страдать! Ох как ты будешь страдать.       — Советую тебе не лезть, Беллатриса, — проговорил он. — И так понятно, что вы проиграли.       — Я перегрызу тебе глотку, — процедила она. — Ничего не кончено! Мы никогда не проиграем!       — Какая самоуверенность, — сказал Питер, оглядывая волшебницу, сидевшую на коленях. — Наверное, ужасно видеть, как твой господин умирает. Как его убивает ребёнок. Я…       — Хватит разговоров, — перебил его Северус. — Просто сделай это.       — Да, — улыбнулся Питер, — что-то я слишком заговорился.       До самого конца Волдеморт был уверен, что у Питера ничего не получится. Он просто не может убить его — крестражи никому не позволят это сделать. Они — самая надёжная защита. Он был уверен даже тогда, когда Питер схватил его голову и сдавил. Даже тогда, когда сильнейшая магия прошла через его тело, будто доводя кровь до кипения, ломая каждую косточку и плавя мозг. Волдеморт буквально чувствовал, как умирают части его души, он будто слышал их предсмертные крики. Слышал так отчётливо, словно они орали прямо ему в уши. И он сам вопил вместе с ними. Громко, истошно, пока глаза его не закрылись и не наступила чернота.       — Нет! — закричала Беллатриса. По худому лицу волшебницы заструились слёзы, тонкие руки потянулись к Тёмному Лорду. — Повелитель!       Понемногу приходившие в себя Пожиратели смотрели на бездыханное тело своего господина и не могли осознать, что всё кончено. Они переглядывались, перешёптывались и надеялись, что Волдеморт поднимется на ноги и убьёт Питера Пэна.       Питер осел на пол. В его глазах резко потемнело, закружилась голова. Он использовал так много магии, что сейчас сам рисковал погибнуть. Юноша дышал тяжело, пытаясь прийти в себя, но всё было безуспешно, а по голове будто стучали множество маленьких молоточков.       — Они нападут, если увидят, что ты слаб, — прошептал Снейп, пытаясь поднять Питера на ноги. — Приди в себя.       Юноша поморщился от боли, вставая на дрожащих ногах. Северус, чтобы тот не упал, усадил его на стул, на котором всего несколько минут назад сидел сам Волдеморт. Юноша откинулся на спинку и оглядел Пожирателей из-под полуопущенных век. Господи, как же он устал.       — Ваш господин мёртв, — проговорил он слабым, хриплым голосом. — И… будет крайне глупо продолжать бороться за него. Так что… я предлагаю вам… присоединиться ко мне и построить новый идеальный мир… вместе.       Пожиратели молчали. Они молча смотрели на Питера, восседавшего на стуле их повелителя, на Северуса, стоявшего за его спиной. Они молчали и тогда, когда Питер, держась за Гермиону, покидал поместье. Лишь Нарцисса окликнула Драко, когда он выходил из гостиной.       — Драко, — произнесла она дрожащим голосом, — не уходи.       Юноша посмотрел на мать долгим, извиняющимся взглядом и, отвернувшись, вышел за Питером. Когда дверь за ними закрылась, из-за неё раздался душераздирающий, полный настоящей боли крик Беллатрисы. Волшебница кинулась в Волдеморту, сначала даже боясь дотронуться до него. Она окликала его, а потом начала неистово трясти, громко крича. Но Тёмный Лорд не открывал своих красных змееподобных глаз. Теперь он их никогда не откроет.       — Как ты, Питер? — обеспокоенно спросила Гермиона, когда они шли к воротам.       — Мне нужно к ядру, — тихо сказал он, бледнея всё больше. — Оно поможет.       — Потерпи немного. Скоро будем в Хогвартсе.       Пэн еле перебирал ногами, повиснув на Гермионе и Драко. Лоб его покрылся потом, а глаза закрылись. Девушка была очень обеспокоена состоянием Питера, ведь она никогда прежде не видела его таким… уязвимым. Это будто был совсем не Питер Пэн, а очень похожий на него мальчик.       Трансгрессия к магическому барьеру замка почти убила Питера. Он с громким вздохом повалился на землю и упал бы, если бы Драко и Гермиона не удержали его.       — Питер, пожалуйста, не отключайся! — взмолилась Гермиона. — Ещё чуть-чуть. Скоро будем в замке. Венгардиум Левиоса! — И Питер взмыл в воздух, будто ничего и не весил. — Скорее!       Девушка со всех ног побежала через лес, совсем не разбирая дороги. Она перепрыгивала через поваленные деревья, корни, торчащие из земли, спотыкаясь, почти падая — конечно, ведь палочка Драко давала совсем мало света! Но Гермиону не волновало, как сильно изорвётся её одежда — лишь бы с Питером всё было хорошо.       Северус смотрел, как голубой свет затерялся среди деревьев. В замок волшебник возвращаться не спешил, да и не хотел, чтобы его видели с Пэном. Это вызовет много вопросов, на которые он не знал, как отвечать. Но больше глупых расспросов, он не хотел видеться с Дамблдором. Северус был уверен, что директор не спит и ждёт его в своём кабинете. Наверное, Снейп пока сам не поверил в то, что Тёмный Лорд действительно мёртв. Наверное, всё это была уловка, хорошо отыгранный спектакль, и Волдеморт сейчас будет здесь с огромной армией, чтобы убить Питера Пэна и их всех. Но всё было спокойно. Где-то в чаще леса прокричало какое-то существо, а за спиной Северуса безмятежно мерцал защитный барьер. Неужели, они победили? Северус шумно вздохнул, на секунду прикрыв глаза, и зашагал к замку.       В кабинете директора горел свет. Снейп увидел его ещё издалека. Дамблдору было совсем неспокойно этой ночью. Он не мог ни на что отвлечься — все его мысли занимал Питер Пэн. Мальчик, решивший бросить вызов Волдеморту. Волшебник и не думал, что Питер победит, но когда он увидел на пороге своего кабинета Северуса, поверить пришлось.       — Неужели, у него получилось? — спросил Дамблдор, стоя у окна.       — Да, директор. Тёмный Лорд мёртв.       Оказывается, чтобы окончательно поверить в произошедшее, нужно было сказать об этом вслух. С плеч Северуса словно свалился огромный, неимоверно тяжёлый груз. Он наконец был по-настоящему свободен.       — Как он это сделал? Один, — Дамблдор повернулся и прошёл к небольшому шкафу, откуда извлёк бутылку из тёмного стекла.       — Разве это так важно? — спросил Северус, садясь напротив директорского кресла. — Тёмный Лорд мёртв. Всё наконец закончилось.       — Не подумайте, что я не рад, — сказал Дамблдор, слабо улыбнувшись. — Просто я хочу быть уверен, что он вновь не вернётся.       — У Пэна был крестраж, — начал Северус. Дамблдор так и застыл с наклонённой к кубкам бутылкой в руке. — Понятия не имею, где он его взял. Возможно, он всё это время был прямо здесь, в замке       — А остальные? — просил Дамблдор, налив медовуху в кубки.       — Я думаю, уничтожены. Пэн использовал очень могущественную магию. Змея сгорела прямо на моих глазах. Но Пэн сам чуть не погиб. Он...       — Мерлин, Гарри! — воскликнул директор и бросился к двери, уронив кубок на пол.       Для Гарри Поттера эта ночь стала очень тяжёлой и по-настоящему мучительной. Он спал в своей комнате в башне Гриффиндора, когда почувствовал нестерпимую боль. Его мозг будто плавился, рискуя взорваться в любой момент. Гарри громко закричал, хватаясь за голову. Рон тут же проснулся и бросился к другу.       — Гарри! Гарри! — Рон тряс друга, пытаясь привести в чувства. — Позовите кого-нибудь! — крикнул он Дину, Симусу и Невилу, смотревших на юношей с распахнутыми от страха и паники ртами. Они втроём кинулись к двери, столкнувшись прямо перед ней и еле протиснувшись в коридор. — Чёрт, Гарри!       Юноша всё продолжал кричать, держась за голову. Он весь покрылся потом, на глаза хлынули слёзы. Успокоился он через минуту — боль ушла так же резко, как и появилась. Пробормотав что-то невнятное, Гарри отключился.       — Что произошло? — взволнованно спросила МакГонагалл, ворвавшись в комнату в ночной мантии. Волшебница подбежала к Гарри и ощупала рукой его горячий лоб.       — Я... я не знаю, — пробормотал Рон, которого самого трясло от страха. — Он просто начал кричать. Ни с того ни с сего.       — Поднимайте его. Отнесём мистера Поттера в больничное крыло.       Шум из комнаты Гарри разбудил остальных. Сонные, ничего непонимающие головы повысовывались из дверей и с любопытством начали смотреть, как бесчувственного Гарри несут по коридору.       — Отправляйтесь в постели! — скомандовала МакГонагалл. — Здесь не на что смотреть.       Гарри не приходил в себя даже тогда, когда мадам Помфри вливала ему в рот какое-то мутное зелье. Голова юноши покоилась на подушке, а сам он не очень часто и тяжело дышал.       — Мистер Уизли, мистер Финниган, вам лучше идти спать, — сказала МакГонагалл. — Пусть он отдыхает.       — Вы думаете это Сами-Знаете-Кто, профессор? — спросил Рон.       — Возможно, — кивнула МакГонагалл. — Но до утра мы всё равно ничего не узнаем.       Нехотя Рон и Симус всё-таки отправились обратно в башню Гриффиндора. А МакГонагалл, очень обеспокоенная состоянием Гарри, осталась сидеть с ним. Волшебница ещё не знала, что этой ночью Волдеморт погиб. Погиб вместе со всеми своими крестражами. Даже с тем, что жил в Гарри.       — Убит? — переспросила МакГонагалл. Дамблдор кивнул. Волшебник пришёл в больничное крыло сразу, как Снейп рассказал ему о крестражах. Сам Северус тоже был здесь. — Но... но как такое возможно? Кто это сделал?       — Всё это время у нас под носом Питер Пэн вынашивал план убийства. Полагаю...       — Питер? — глаза МакГонагалл распахнулись ещё шире. — Питер Пэн? Но как ему удалось? Он всего лишь мальчик!       — Совершенно необычный мальчик, — проговорил Дамблдор, садясь на одну из свободных коек. — С Питером мы ещё побеседуем, но факт остаётся фактом. Волдеморт мёртв. И теперь, когда связь между ним и Гарри уничтожена, я в этом абсолютно уверен.       — А Пожиратели? Что будет с ними? — спросил Северус.       — Я отправлю Министру письмо. Пусть проверят поместье Малфоев. Но не думаю, что там кто-то остался. Северус, присмотрите, пожалуйста, за Питером. Он, как никак, теперь национальный герой.       Питер Пэн был очень слаб. Так слаб, что его сердце еле билось — жизнь по-тихоньку покидала его тело. Гермиона и Драко неслись со всех ног через лес, по коридорам, подземелью, желая как можно скорее попасть к ядру. Грейнджер верила, что оно спасёт Питера. Просто не могло не спасти. Ей было всё равно, что они победили — сейчас все её мысли занимал лишь Питер. Она просто не могла потерять его.       Они положили Питера под самое ядро и поднесли его руку к пылающей поверхности. Но ничего не происходило — Питер не шевелился.       — Давай. Давай! — воскликнула Гермиона, находясь на самой грани истерики. — Не может быть! Чёрт!       Она от отчаяния и бессилия опустилась на пол и заплакала, закрыв лицо руками.       — Может, надо подождать? — произнёс Драко. Он и сам не собирался верить в то, что Пэн вот так просто погибнет.       — Подождать? Сколько ты предлагаешь ждать?! — крикнула Гермиона. — Этого не может быть. Он не может умереть.       «Но Тёмный Лорд же умер», — подумал Драко.       Ему захотелось рассмеяться. Так громко, на сколько это вообще возможно. У них получилось. Получилось уничтожить его ночной кошмар, но, видя, как Гермиона сидит рядом с Питером и сжимает его руку, он не стал смеяться. Просто не мог смеяться. Драко опустился на пол, прислонился к стене спиной и, закрыв глаза, уснул.       Наверное, там, за гранью, всё-таки что-то есть. Другой мир, куда отправляются такие, как Питер. Там темно, мрачно, холодно. Нет запаха, цвета и каких-либо чувств. Одна сплошная пустота. Ты просто болтаешь где-то между чего-то, а, может, этого чего-то и вовсе не существует. У тебя есть только мысли, которые становятся слишком реальными и громкими. Кроме себя самого и поговорить не с кем. Наверное, отсюда появилась сама Тень. Питеру бы точно не понравилось здесь — слишком уж скучно. Как хорошо, что для него пока не пришло время.       Когда Пэн очнулся, он всё ещё был невероятно слаб. Голова юноши болела, а по телу будто проехался поезд — так ломило каждую мышцу и косточку. Открыв глаза, Питер сразу поморщился от яркого света. Спустя несколько минут он понял, что прямо над ним пылает огромный шар. Попытавшись подняться, юноша понял, что что-то давит ему на грудь. Это была голова Гермионы. Девушка уснула, так и сжимая руку Питера в своей и положив голову ему на грудь. Даже во сне её лицо было очень напряжённым, беспокойным, будто она готова была в любой момент кинуться в бой.       — Гермиона, — тихо позвал Питер. Голос его был хриплым. — Гермиона, просыпайся.       — Что? — вскинула она голову. — Питер! Хвала Мерлину, ты жив! — Она начала покрывать лицо юноши поцелуями, борясь с желанием расплакаться. — Как ты себя чувствуешь?       — Бывало и лучше, — прокряхтел он, вылезая из под ядра. Его спина и шея жутко затекли и болели. Он огляделся. — Я даже не помню, как мы трансгрессировали.       — Ты был в ужасном состоянии. Я... я боялась, что ты не выживешь. Питер, я так испугалась.       — Ну, Гермиона, — тепло улыбнулся Питер и погладил девушку по щеке. — Я тебя никогда не оставлю. Тем более, что со мной может случиться? Я же Питер Пэн!       — О, кто проснулся! — весело проговорил Драко, потягиваясь. Он так и проспал возле стены, завернувшись в мантию. — Утро доброе!       — Я смотрю, тебе весело? — спросил Питер, поднимаясь на ноги.       — Ну а что грустить? Мы победили. Тёмного Лорда больше нет. Вообще, я предлагаю это отметить, — сказал он, хлопнув в ладоши.       — Идея хорошая, — улыбнулась Гермиона. — Но сначала надо поесть. Который, кстати, час?       Драко посмотрел на свои наручные часы и ответил:       — А мы ещё успеваем на завтрак. Пошли, нечего рассиживаться.       Этой ночью волшебный мир Британии потрясла новость о смерти жестокого и опасного тёмного волшебника — Волдеморта. Праздники и гуляния по всей стране продолжались аж до самого утра. Волшебники выходили на улицы, поздравляли друг друга, пели песни и разговаривали так громко, как только могли — они слишком долгое время боялись вечером выйти из дома.       Министр Магии — Руфус Скримджер — узнав из письма Дамблдора о гибели Волдеморта, сначала не поверил этой новости и отправил в дом Малфоев отряд мракоборцев. Там они нашли Нарциссу, пытавшуюся привести гостиную в порядок, и Беллатрису Лестрейндж, горько рыдающую над телом Тёмного Лорда, словно мать над сыном. Отдавать тело своего любимого господина мадам Лестрейндж не желала. Она царапалась и пыталась отбиваться, истошно кричала, пока её не оглушили.       — Давно пора было это сделать, — сказала Нарцисса, равнодушно глядя на упавшую без сознания сестру. — Я чуть с ума не сошла от её криков, — и волшебница вернулась к уборке.       Тело Волдеморта, как и саму Беллатрису забрали. Нарцисса смотрела на всё с равнодушием и холодностью. Для неё смерть Волдеморта означала лишь то, что её сын вновь сможет вернуться домой.       Куда делись остальные Пожиратели, никто не знал. Возможно, они попрятались кто где, боясь быть схваченными. Некоторых, не слишком осторожных, может быть, уже поймали, но Питер был уверен, что он ещё встретится с ними.       Он, Гермиона и Драко вышли в Большой зал, когда все уже собрались. Тяжёлые деревянные двери скрипнули, и все, сидевшие за длинными факультетскими столами, обернулись. Но не похоже было, что хоть кто-нибудь знает о том, что произошло этой ночью. Питер, Драко и Гермиона молча и быстро заняли свои места и принялись слушать прерванную речь Дамблдора.       — Как я уже сказал, — продолжил он, — этой ночью Лорд Волдеморт погиб. — Он задержал взгляд своих голубых глаз на Питере. — Трое наших учеников бросили ему вызов и победили, став — не побоюсь этих слов — национальными героями. Мистер Пэн, мистер Малфой и мисс Грейнджер проявили настоящую храбрость и доблесть. Конечно, не сомневаюсь, что без нарушения большей части школьных правил здесь не обошлось, — волшебник добро улыбнулся, — но что это в сравнении с тем, что вы сделали для всех нас? И в честь этого замечательного события я объявляю всю неделю праздничной. — Студенты начали кричать и аплодировать. — А теперь давайте насладимся пиром, — сказал Дамблдор и на столах появились великолепные кушанья.       Новость потрясла всех. Если год назад большинство студентов даже не верили, что Волдеморт жив, то теперь их вновь заставляли поверить в его гибель. Да и от руки кого?! Пэна, Малфоя и Грейнджер! А разве Поттер — не Избранный? Разве не он должен был убить Волдеморта? Либо новоиспечённые герои врут и Тёмный Лорд скоро вернётся.       — Мерлин, неужели, это правда? — тихо сказала Лаванда Браун своей подружке Парвати. — Думаешь, Сама-Знаешь-Кто действительно мёртв?       — Не знаю, — ответила Парвати, покосясь на Гермиону. — Новостей от «Пророка» ещё не было.       — К чёрту твой «Пророк»! А ты что думаешь, Гарри?       Мадам Помфри никак не хотела отпускать Гарри, когда он проснулся утром, но Дамблдор убедил её, что мальчику ничего не угрожает. Напичкав гриффиндорца разными зельями и снадобьями, целительница всё же отпустила его.       По дороге на завтрак, Дамблдор объяснил Гарри, что это был за приступ. Директор рассказал юноше и о их связи с Волдемортом, и о крестраже внутри него, и о том, почему он мог говорить со змеями — всё, о чем так давно следовало рассказать. Сначала Гарри не поверил словам директора, но потом понял, что вот сейчас ему по-настоящему стало легко дышать. Всю жизнь его грудь будто сковывали невидимые путы. За столько лет он привык к ним, что почти не ощущал их давления, но когда они пропали, всё будто стало по-другому. Но Гарри был зол. Зол так, что чуть не погнул пальцами вилку. Он столько лет рисковал собой и ради чего? Чтобы теперь восхвалять какого-то Питера Пэна? А Малфой? Он вообще Пожиратель! Его отец был там, в Отделе Тайн, в прошлом году. А теперь он — национальный герой?       — Несправедливо, — буркнул Гарри.       — Что ты сказал? — переспросил Рон.       — Говорю, что очень рад, — юноша криво улыбнулся и уткнулся в пустую тарелку. — Они молодцы.       Юноша обернулся на слизеринский стол, где у всех были лица будто на похоронах. Студенты змеиного факультета молча ели, не разговаривая и не смотря на Драко и Питера, вид у которых был крайне помятый.       Когда в Большой зал с криками влетели сотни сов, держа в лапках свежий выпуск «Ежедневного Пророка», на главной странице которого красовалась огромная надпись «ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ МЁРТВ», все окончательно поверили, что Волдеморта больше нет. Разговоры стали громче, радостней, но с новоиспечёнными героями никто не разговаривал. До тех пор, пока полностью не прочти статью, в которой Министерство называло Питера, Драко и Гермиону чуть ли не спасителями.       — Не верю, — сказал Гарри после завтрака. — Дамблдор не мог не знать, что они затевают. Он всегда в курсе всего!       — Ну, может, он действительно не знал, — ответил Рон. — Не думаю, что Пэн так уж делился с ним своими планами. Вспомни себя пару лет назад. Ты ему тогда тоже ничего не говорил.       — Это другое, — настаивал Гарри. — Тогда я многого не знал. Не знал о нашей с ним связи. Может, он мне просто не доверяет?       — Не говори ерунды, Гарри. Уж кому, а тебе Дамблдор доверяет полностью. Пойди и сам спроси у него. Но та слава что теперь на них обрушилась... Они просто у тебя её отобрали.       Вечером Гарри действительно собирался поговорить с Дамблдором, но директор опередил его, передав через Снейпа приглашение на чай.       В назначенное время гриффиндорец стоял перед горгульей, почему-то не решаясь назвать пароль. Почему-то Гарри боялся услышать от волшебника то, что тот никогда ему и не доверял, что с появлением Пэна он, Гарри, стал просто запасным планом. Он стал легендой уже тогда, когда пускал слюни в пелёнках. Гарри был уверен, что только ему хватит сил справиться с Волдемортом. Он делал это не раз. Даже тогда, когда многие с помощью магии не могли призвать свои носки. А тут его просто заменили. Обидно? Ещё как! Хоть Гарри никогда и не нужна была вечная слава, какое-то особое отношение, он — за столько лет — свыкся со своим предназначением, и сейчас потерять это было как-то больно и неприятно. Особенно, когда на кого-то свалились почести, уважение, а его считали лжецом.       — Клюква в сахаре, — сказал Гарри, и каменная горгулья отпрыгнула в сторону, освобождая проход на лестницу.       — Добрый вечер, Гарри, — с улыбкой сказал Дамблдор. Волшебник сидел за своим столом, на котором уже стояли чашки с ароматным чаем. — Присаживайся. Вижу ты всё ещё в замешательстве от утренних новостей. И даже обижен.       — Профессор, я...       — Позволь мне всё объяснить. — Волшебник отпил из чашки и начал: — Ты, наверное, заметил, что Питер Пэн — очень необычный юноша. Так и есть. Он не совсем из нашего мира, Гарри. Его магия отличается от нашей, и она, смею положить, много могущественней любой, с которой мне приходилось сталкиваться. У него есть свои определённые цели, о которых я пока не знаю, но очень надеюсь выяснить. Одной из таких целей стало убийство Волдеморта. Уж не знаю, решил ли он занять его место или сделал это из добрых побуждений — под влиянием мисс Грейнджер конечно — но факт остаётся фактом. Волдеморт мёртв, и ты не можешь этому не радоваться.       — У меня такое чувство, профессор, — начал Гарри, нервно заламывая пальцы, — будто вы всё знали с самого начала, а мне не рассказали, потому что не доверяете. Будто...       — Нашёл тебе замену? — улыбнулся Дамблдор. — Я всегда был уверен, что именно ты, Гарри, сможешь победить его. Что это под силу лишь тебе. Видишь ли, ваша связь с Волдемортом очень необычная. Не знаю, было ли вообще когда-то что-то подобное. И только она — как бы мучительна она ни была — могла помочь победить его. И вот теперь её нет, крестраж в тебе уничтожен. И ты можешь наконец жить спокойно.       — Профессор, вы знали о крестражах с самого начала, да? — спросил Гарри осторожно. Директор кивнул. — Но зачем вы просили меня сблизиться со Слизнортом?       — Мне нужно было узнать, сколько крестражей создал Том. Но теперь это уже не важно.       — Значит, Пэн уничтожил все крестражи? — Дамблдор кивнул. — Но как? Если уж вы не знали, сколько их, то как он мог знать?       — Питеру это не понадобилось. Ему хватило силы, чтобы убить Волдеморта и так. Думаю, его магия уничтожила крестражи через самого Волдеморта.       Наступило молчание. Гарри обдумывал слова Дамблдора. Он знал всё с самого начала. О крестражах, о связи — обо всём. И ничего ему, Гарри, не рассказал. Почему?       — Я хотел защитить тебя, Гарри, — проговорил Дамблдор, будто прочитав мысли юноши. — Было очень жестоко с моей стороны вываливать на тебя всё сразу. Я ждал, пока ты будешь готов.       — А как же пророчество? В нём говорилось, что только я могу убить его. Почему у Пэна это получилось?       — Пророчества, предсказания нередко бывают ошибочны, — улыбнулся Дамблдор. — Я никогда не был их особым поклонником. Пока ты был крестражем, ты — и только ты — мог найти их. Только уничтожив их, можно было убить Волдеморта.       — Думаете, Питер опасен? — спросил Гарри, помолчав.       — Думаю, он достаточно силён, чтобы доставить нам проблем. Но не беспокойся, за ним будут присматривать.       — Я не доверяю ему, профессор. И Гермиона теперь с ним. Разве...       — Тебе не стоит переживать об этом. Сейчас, когда всё закончилось, тебя должна волновать учёба и прочие радости и проблемы юности. Советую тебе насладиться ими, а о Питере я позабочусь.       И действительно — Гарри должен радоваться. Для них всех началась новая жизнь, необременённая войной, страхами. Теперь самой большой проблемой могли стать лишь предстоящие экзамены. Гарри должен радоваться, что теперь он может просто насладиться школой, временем с друзьями и всем, что он любит. Но он не радовался. Просто не мог, пока Пэн представляет хоть какую-то угрозу. Пусть Дамблдор и сказал, что за Питером будут следить, Гарри собирался сам пристально наблюдать за слизеринцем.       Праздники в гостиных факультетов не прекращались до самого утра. Студенты смеялись, разговаривали, отмечая самую великую победу. И пусть никто из них даже палец о палец для неё не ударил, для каждого начиналась совершенно новая жизнь. Они говорили о Питере, называли его героем и просто красавчиком. Говорили о Драко, называя его не таким плохим, как думали раньше, и очень даже симпатичным и милым. О Гермионе, что она действительно очень храбрая и невероятно умная, но как всегда лезет, куда не просят.       — Радуйся, Гарри, — сказал Рон сидевшему в одиночестве другу. — Они просто сделали за тебя всю работу.       — Не в этом дело, Рон, — вздохнул Гарри.       — А в чём? Что они украли твою славу?       — Не неси ерунды, — нахмурился юноша. — Ты же знаешь, мне это не нужно.       — Тогда в чём дело?       Гарри и сам не знал ответа на этот вопрос. Он был уверен, что со смертью Волдеморта в его жизнь придёт спокойствие, нормальность, но, может, назревала новая, более страшная война.       — Я не доверяю, Пэну, — проговорил Гарри. — Мне кажется, что он что-то задумал. Что-то нехорошее.       — Да ну, — отмахнулся Рон. — Он, конечно, мрачный тип, но зачем ему тогда было убивать Сам-Знаешь-Кого? Они же могли просто объединиться.       — Не знаю. — Юноша отпил из бутылки сливочного пива, что он держал в руке.       — Тем более, я уверен, что Гермиона не стала бы участвовать каких-то мрачных делишках. Она же такое распознаёт на раз. Нам пора перестать искать везде заговоры и просто жить.       Вот сейчас Драко Малфой чувствовал себя по-настоящему живым. Будто он избавился от тяжёлых цепей, сдавливающих его грудь, ломающих кости. Его больше не преследовал страх провала, смерти. Он мог спокойно учиться, приезжать на каникулы домой и не чувствовать себя там чужим.       Для Гермионы тоже началась новая история. Девушка была в этом просто уверена. Никаких поисков, планов — лишь учёба и Питер. Это будет несомненно лучшее время. Они втроём сидели в небольшой уютной комнате с мягкими бархатными диванами и камином — той самой Выручай-комнате — пили украденный их «Трёх Мётел» огневиски и разговаривали о каких-то совершенно обычных вещах. Они уже были изрядно пьяны и громко смеялись над любыми глупостями.       — Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — произнесла пьяным голосом Гермиона, положив голову Питеру на плечо. Юноша обнял девушку за плечи и поцеловал в макушку.       — Я никогда не чувствовала себя так легко.       — Это всё виски, — с ухмылкой на раскрасневшемся от випитого лице сказал Драко и сделал большой глоток из стакана. — Завтра тебе будет о-о-очень плохо.       — Я знаю, что такое похмелье, Малфой, — закатила глаза Грейнджер. —Я не такая невинная дурочка, как ты думаешь.       — Интересно, — протянул Драко. — И когда же ты перестала быть невинной?       Гермиона уже открыла рот для ответа, но закрыла его обратно и покраснела, поняв, что имел в виду Малфой.       — Да ладно, Грейнджер, не смущайся. Мы уже взрослые для таких разговоров. И это нормально, если ты ещё ни с кем... Если бы меня окружали такие идиоты, как Потти и Уизел...       — Малфой, ты просто озабоченный придурок! — громко выругалась Гермиона, покраснев ещё больше.       — А что? Это же естественно. Я вот уже...       — Закрой рот! — Гермиона запустила в слизеринца бархатной подушкой. — Я не хочу это слушать!       — Какая же ты зануда, Грейнджер! — и он бросил подушку обратно.       Питер наблюдал за их перепалкой и ухмылялся. Ему было весело. Весело от того, как все вокруг наивны и глупы, как поверили, что они в безопасности. Но никто не безопасности. Над Британией нависла ещё большая угроза. Но пусть они веселятся и развлекаются, пока могут, живут свои жалкие бесполезные жизни, пока он, Питер Пэн, готовится перейти к следующей части своего гениального плана.