Fatum (от лат. рок, судьба)

Глава I Нужда в паре экю Поль Молендино следовал от Университета в сторону острова Сите. Проснулся он сегодня в состоянии весьма плачевном, осознав с неимоверной горечью, что последние свои су он потратил в одном чрезвычайно милом местечке, имевшем отнюдь не иносказательное название "Le val d’amour", где имел счастье повстречаться с дивной демуазель Ляйсан, чей изнеженный образ не раз уже восхищал молодого человека. Но как бы ни прелестна и молода ни была эта демуазель, она никак не могла починить изношенные на кривых улочках башмаки Поля. И именно это послужило причиной спонтанного решения героя направиться к последнему человеку, который мог спасти его финансовое состояние. Признаться именно сегодня, да хотя как и всегда, у младшего Фролло не было никакого желания выслушивать проповедь своего старшего брата, который не упустил бы ни при каких обстоятельствах возможности напомнить ему, Полю, о том, что его образ жизни не соответствует идеалам архидьякона Жозасского и не имеет права на существование даже у прощелыг, что в изобилии снуют по проулкам Двора Чудес. С мыслями о том, что уже скоро ему придётся слушать нудные речи, основной идеей которых будет бесспорно не полная грехов жизнь Поля, ведущая к адскому пеклу, а абсурдность простого и приятного прожигания жизни. С одной стороны Поль знал, что пара печально-осознанных кивков головы, и деньги, которые обеспечат ещё с десятка два встреч с уже упомянутой милой демуазель и ещё больше вечерних попоек с сомнительными товарищами в подвальных кабачках будут выданные ему в купе с требованием покаяния. Но с другой стороны эта нудность Фролло старшего ни разу не вызывала другой реакции, нежели тоски схожей с той которая наваливалась на молодого гуляку на лекциях в Университете. Через некоторое время соборная площадь открылась перед Полем во всей своей красе - заваленная грязью и разномастым сбродом, собравшимся в плотную толпу и по видимому наблюдавшему нечто примечательное. Поль будучи по натуре человеком любопытным и острым на язык, особенно в тех ситуациях когда дело касалось всевозможных пороков, к которым он конечно никогда не причислял свои "грешки", тут же стал протискиваться сквозь толпу желая оттянуть встречу с братом а так же поглядеть чем так заинтересована вся эта толпа. Его слишком выявленная худоба позволяла лавировать в бескрайнем море людей и он довольно быстро добрался до эпицентра - довольно большого пространства внутри толпы. На этой не совсем даже сцене он увидел зрелище довольно необычное. В те же самые минуты, что наш легкомысленный знакомый пробирался по Соборной площади, зрелищем представленным перед Собором Парижской Богоматери был увлечён, как бы это ни парадоксально звучало, ещё один человек. С высоты одной из башен величественного здания в дополнение к тем горгульям, которые уже свисали с парапета появилась ещё одна. Как каменный истукан фигура в плаще стояла, опершись тонкими длинными пальцами о край балюстрады, стояла не шевелясь. Только один лишь подол плаща, на который дул ветер, указывал на то, что существо это была вовсе не горгулья. Человека скрывавшегося под этим плащом не привлекали ни люди, ни город с его многовековыми наслоениями архитектурных излишеств, ни поля простиравшиеся далее до горизонта, ни мельницы и селения разбросанные хаотично по ним, ни светило поднимавшееся величественно на небосклон, чтобы своей чистотой смыть все людские пороки и ошибки. Живой, блещущий никогда не появлявшейся до этого в нем силой, взгляд загадочного человека был прикован лишь к тому, вокруг кого на Соборной площади собралась эта незатейливая и простоватая публика. Действительно - зрелище это было необычайным!