В корнях Иггдрасиля

В течение часа после того, как Кай ушёл, Юнги читал файлы. Они включали в себя приглашения на вечеринку, список всех предметов в бункере, которые были подозрительно перемещены или взяты. Некоторые из пунктов были безобидными мелочами, вроде «мыло на неправильной стороне душа» и «нейтрализатор запаха перемещён из гостиной в спальню», но в нижней части списка было написано «семь реактивных гранатомётов, зарегистрированы взятыми со стойки. Возможно, их заменили?». Хосок исчез в оружейной и долго не выходил. Где-то в другом месте на Глисе Намджун просыпался в доме сефа, счастливый ублюдок. Пока Юнги здесь со своим парнем мечты, занимался работой и получал по лицу дезодорантом. Юнги старался не работать с Хосоком с тех пор, как они познакомились, всегда ставя между ними ещё пару товарищей по команде, никогда лишь вдвоём на одиночных заданиях. С тех пор как Намджун ушёл, стало ещё тяжелее. Хосок всё больше и больше входил в его жизнь через общих друзей и сужающиеся круги верхушки Корпуса Патрульных, пока не стало невозможно избежать его. Юнги побрёл в оранжерею добивать своё чтиво, погружаясь в богатый аромат почвы и чистый аромат растений, как в горячую ванну после долгого дня. Гладкие белые стены и полы пропускали яркий свет через маленькие щели в стене, словно идеальный солнечный свет, который заливал идеальные ряды овощей на утопленных грядках и листву, льющуюся из карманов в стенах. Он уселся на крошечную скамейку, выступающую из стены, и продолжал изучать файлы. То, что подразумевалось зацикленным звуковым клипом из системы безопасности бункера, играло на вкладке Юнги. Но он не слышал абсолютно ничего. Парень раздражённо зашипел. На Стиксе разреженная атмосфера наградила поселенцев развитым обонянием, но ограничила смысл использования звука. После сотен поколений его обитатели могли чувствовать малейший химический сдвиг в разреженном воздухе, но не могли слышать больше трёх октав. — Итак, — наконец сказал Хосок, когда нашёл Юнги. Даже живая растительная жизнь вокруг не могла отвлечь его. — Я нашёл ракеты с тепловым наведением, гиперскоростные ракеты, персональные бластеры и лучевое оружие, атомные бластеры и целый стеллаж водородных бомб. — Ничего себе, — сказал Юнги. — К какой войне он готовится? — Скорее какое полушарие он пытается сорвать с цепи. Юнги. — Он опустился на край скамейки Юнги. — Какого чёрта мы здесь делаем? Разве мы не должны сообщать об этом? — Мы обязательно это сделаем, — сказал Юнги. — Патрулю полезно знать такие вещи. Эти люди знают, что Патруль ничего не сделает. У многих семей есть такие бункеры. Лучше знать, где они находятся, чем дать им повод скрываться. Хосок шмякнул своим маленьким бластером о скамью и хмуро посмотрел на гладкий логотип патрульного сбоку. — Ты слышишь этот звуковой фрагмент? — Юнги снова включил его. — Звучит так, словно сработала система воспламенения оружия. Звучит так, словно правительство должно знать об этом. — Хосок, как давно ты служишь в Патруле? — Пять лет. — Неужели? У нас многое изменилось в обучении в течение двух лет. — Ну, старый адмирал ушёл в отставку. — В академии нас уведомили, — сказал Юнги, — что мы не копы. Мы — силовики. Мы сами по себе, и во многих ситуациях наше суждение важнее правил. Хосок огляделся вокруг: незаконные зелёные перцы, растущие вдоль стены, клубника, лежащая маленькими гроздьями вдоль дорожки, контрабандные маки в ящике вдоль стены. — Похоже на системно организованный самосуд. Юнги не стал этого отрицать. — Когда Намджун начинал, система была ещё слабее. Они были практически каперами. Я вроде как подружился с ним на некоторое время, так что… Ну, я знаком со многими тёмными сторонами нескольких крупных кооперативных планет. Им нравится, когда мы здесь, но жалуют они только старших новобранцев. Нам не нужно беспокоиться о неприятностях. Ведь есть майоры постарше, которые нас прикроют. Не похоже, что правительство действительно может что-то сделать с этими людьми. Они неприкасаемы. Это способ тонко влезть в их дела, чтобы сохранить формальный контроль даже над неуправляемыми. — Почему я ни разу не слышал об этом за семь лет? Юнги ухмыльнулся. — Это закрытый клуб. — Он прислонился спиной к стене и почувствовал, как листик щекочет ему затылок. Цветочный аромат обволакивал его, подобно шёлковому шарфу. — Новый адмирал — полный профан в таких делах, так что мы почти разделились на официальный патруль и секретный. Ты всегда казался мне больше похожим на исследователя и хорошего капитана, чем на летающего и стреляющего капитана, так что добро пожаловать на другую сторону. Хосок с неестественно подавленным выражением на лице вертел в руках свой табулятор. — Хах. — Его поток дикой энергии, уже замедленный отсутствием запаха, отхлынул до тонкой струйки. Он втянул воздух сквозь зубы, недоверчиво оглядываясь. Юнги заёрзал на стуле, пытаясь прочитать сигналы, в которых он не привык нуждаться, задаваясь вопросом, выдавал ли язык тела Хосока дискомфорт или гнев. — Я встретил одного из старых адмиралов на Стиксе, когда был молод, — сказал Юнги, — и он был большим Казановой, но очень хорошим человеком. Он постоянно говорил мне, что весь Патруль был таким, но к тому времени, когда я присоединился к нему, он уже сильно изменился. — Так вот как ты познакомился с Намджуном? Юнги фыркнул. — Не. Я спелся с Намджуном, потому что кто-то всё время приклеивал желатин к его затылку во время обеда, и я начал сидеть с ним, просто чтобы выяснить, кто это был. Хосок пролаял громким, искренним смехом, резким, уродливым и совершенным. Он окутал Юнги, подобно тёплому ветерку. — Такое дерьмо могло случиться только с ним. Кто это был? — Так и не узнал. Кончилось тем, что я так долго болтался поблизости, что чертовски привязался к этому парню. Лучезарная улыбка, которую Хосок не надевал с тех пор, как вернулся с Программного Дня Сокджина, была ярче, чем живительный искусственный солнечный свет, струящийся по лицу Хосока. Тёплое шипение, похожее на солнечную вспышку, лизнуло тело Юнги. Это был первый настоящий смех, который он услышал от Хосока, первый, который вызвал Юнги. Юнги откинулся на спинку стула и позволил запаху собственного удовлетворения наполнить воздух, желая почувствовать ухмылку Хосока.