В корнях Иггдрасиля

Четыре года назад Намджун привёл Юнги в один из самых известных клубов на Арго. Лабиринт красного винилового бара и река извилистой танцплощадки уходили в огромный низкий зал. Колонны и зеркала придавали и без того огромному пространству иллюзию огромной пещеры. Толпа кричала и стонала так, что Юнги понял, что тут гораздо больше музыки, чем его уши могли уловить. Тонкие тона алкоголя и одурманивающих веществ щекотали его горло сквозь суспензию рас. На столе рядом с передней частью местный аргонавт в куртке Патрульного корпуса танцевал в их знаменитом местном стиле: поппинг с имитацией роботизированных движений, а свет мерцал на его розовой коже. Аура бара паром кружилась вокруг него, розово-красный бомбил молниями в перещёлкивающихся огнях. Лицо танцора, похожее на эльфийское, казалось окружённым северным сиянием, открывая нежные изгибы его щёк под глазами, сосредоточенно сжатый лоб. Юнги, который никогда не посвящал себя чему-то большему, чем своей любимой марке виски, оборвал то, что Намджун начал говорить словами: — Я собираюсь выйти за него замуж. Он разбомбил первое впечатление. Хосоку нужен был секс на одну ночь. Юнги хотел пригласить его на свидание. Они добрались до задней комнаты, прежде чем Хосок отказал, сбитый честностью Юнги и его саркастическим чувством юмора. — Он даже не такой уж особенный, — ворчал Юнги Намджуну позже, когда они пили похмельный чай на камбузе их корабля. — Как скажешь. Не то что я… он просто до странности идеальный парень. По статистике, их там, наверное, целая тонна. — Это было очень странно, — сказал Намджун. — За всё время, что я его знаю, он никогда не вёл себя так неловко. — Шикарно. — Ты серьёзно паришься? — сказал Намджун, щурясь в тусклом свете кухни. От него пахло, как от чёрствого крекера, оставленного в кислом тумане. — Непохоже на тебя. Обычно ты справляешься с отказом лучше, чем сейчас. Юнги держал рот на замке, и Намджун знал, что это означает, что он не хочет говорить «да». — У тебя будет ещё один шанс, — сказал Намджун. Но каждая последующая встреча с общими друзьями проходила в отчаянной борьбе, разрываясь между флиртом и профессионализмом, неуютными днями и редкими ночами, когда Хосок, казалось, забывался и поддавался, заставляя Юнги надеяться только на то, что в конце концов он снова его опрокинет. Каждый раз Юнги уходил с более чётким впечатлением о личности Хосока: общительный, но изолированный, беззаботный, но осторожный, добрый, но далеко не бескорыстный. Идеальный. В тот вечер Юнги провёл слишком много времени за выбором одежды от Кая, изо всех сил пытаясь собрать наряд, который не показывал бы слишком много его костлявых конечностей или не конфликтовал с его бледно-голубым оттенком. — Опять чёрный, — наконец вздохнул он, собирая полностью монохромный наряд, который должен был быть обтягивающим, но висел на нём, будто был на пару размеров больше. Хосок встретил его в гостиной в костюме, который обнажал длинные полосы его розовой кожи и большую часть груди. — Ты ничего не сделал со своими волосами, — сказал он. Его собственные волосы были уложены волной, а макияж заострил черты лица. Юнги поперхнулся слюной. Они провели всю поездку до частной галереи мистера Линдена, пока Хосок почти сидел на коленях у Юнги, с толстым карандашом для макияжа в одной руке, обрисовывая хотя бы базовый мейк на его лице. Юнги вдохнул хлорофилл и дезодорант и сокрушился. — Кстати, о видовой невосприимчивости, — сказал Хосок, поймав усталый взгляд Юнги, — ты знаешь о социальной иерархии на Арго? — Немного, — ответил Юнги. — Чем темнее красная кожа, тем выше статус, верно? — Предположительно. В наши дни это обескураживает, но она является незыблемой частью культуры. — Ты достаточно розовый, — сказал Юнги. — Я не так уж плох, — сказал Хосок, — но Кай. Эта тёмно-красная кожа. И он из расы с рогами. У него была целая жизнь полная преимуществ. — Он давно не был на Арго, — сказал Юнги. — Может быть, никогда в жизни. Хосок отстранился с карандашом, и Юнги воспользовался возможностью нормально подышать в течение нескольких секунд. — Откуда ты знаешь? — спросил Хосок. — От него совсем не пахнет хлорофиллом, хотя он, вероятно, регулярно ест настоящие растения. Хосок пожал плечами. — Он знает своё положение. Он знает, что он выше меня. Вопрос был также в богатстве, власти, красоте, что Кай имел гораздо больше, чем расовый статус выше их обоих. — Думаешь, он может танцевать, как ты? — сказал Юнги. Хосок усмехнулся. — Скорее всего, нет. В любом случае это был бы другой стиль. Мой действительно специфичен для региона, в котором я жил. Ты не знаешь, мистер Линден тоже аргонавт? — Скорее всего, нет. Здесь не то чтобы многие из вашего вида. — Если у него есть жена и консорт¹, то он, скорее всего, аргонавт. Юнги мягко отвёл запястье Хосока от своего лица. — Консорт? — Кай, — сказал Хосок, будто это было очевидно. В этот момент они врезались в контрольно-пропускной пункт службы безопасности, и дезинфицирующее средство взорвалось в капсуле. Хосок вздрогнул от неожиданности, но продолжал говорить как ни в чём не бывало. — Он явно возлюбленный, если занимается личными делами мистера Линдена. Подумай об этом. Три ключа от бункера, и они принадлежат самому мужчине, его жене и его — как ты там думал — личному помощнику? Личному помощнику, который владеет кафе и может посоветовать мужчине отказаться от собственной жены? Я так не думаю. Юнги скорчил гримасу. — Знаешь, на Арго это нормально. Это особый тип отношений, но он распространён. Я думаю, они все аргонавты. Есть тот, кто заботится о деньгах, тот, кто заботится о домашнем хозяйстве, и тот, кто заботится об общественных делах. Возлюбленный с социальными обязанностями называется консорт. Двое других могут быть мужьями или жёнами. Я думаю, что консорт обычно ближе к одному из них. — Так вот как у вас в семье обстоят дела? Хосок усмехнулся. — Нет, так живут люди, у которых есть статус и деньги. Люди моего типа развлекаются столько, сколько могут, а потом женятся, когда им удобно. — А. То же. — Неужели? Ты не выходишь замуж за случайных симпатичных людей, которых видишь в клубах? — Вот это подло. Хосок легонько похлопал его по подбородку, отчего у Юнги перехватило дыхание. — Теперь ты выглядишь так, будто идёшь на вечеринку. Юнги сглотнул, подбородок всё ещё гудел от этого прикосновения. — Спасибо. Я всегда заставлял Намджуна этим заниматься. — Ты скучаешь по нему. Юнги кивнул. Его табулятор выплевывал ему сообщения, с которыми у него не было времени разбираться, о том, что Намджун собирается на свидание с Чонгуком этим вечером, и некоторые лично пережитые факты о сефских щупальцах. Юнги не хотел признаваться, как ему одиноко. — В таком настроении ты будешь белой вороной, — сказал Хосок и принялся поправлять его волосы, тёплыми пальцами проводя по голове Юнги. Они выкатились на одну из верхних ветвей Иггдрасиля с окнами почти в триста градусов вокруг них, показывающими транспортные и инженерные трубы, сгрудившиеся вокруг центральных опор, и тёмный город внизу, сверкающий огнями и шпилями. Другие листья ярко выделялись в небе, каждый из них был миниатюрным световым шоу. Руки Хосока замерли в волосах Юнги, когда он уставился на изгибающийся горизонт. Его вес опустился на бёдра парня. Дыхание призрачно скользнуло по лбу Юнги. — Если мы ввалимся на вечеринку вот так, люди не поверят, что мы не знаем друг друга, — пробормотал Юнги. Хосок посмотрел на него широко раскрытыми глазами, находясь слишком близко в полутьме, всё ещё не совсем понимая их позу. — Я знаю это выражение на твоём лице, — сказал Юнги. — Жаль, что я не чувствую этого запаха. — А? — чирикнул Хосок, внезапно приходя в себя. — Изумление. Это лучший аромат в мире. Такой редкий. Холодные руки Хосока соскользнули с его волос на плечи Юнги. — Ох. Извини, — сказал он. Он опустил руки на колени и снова уставился в окно. — Я действительно грубый, правда ведь? — Всё в порядке, — сказал Юнги. Хосок моргнул, глядя на него сверху, выглядит потерянным. Капсула проскользнула мимо ярко освещённого входа в листок мистера Линдена и опустилась вниз, туда, где бортовая сторона листа нависала над городом. Они миновали бальный зал, где другие капсулы выпускали завсегдатаев вечеринок, и свернул за угол. Они причалили в маленькой бухте за фонтаном и прокрались в комнату, обставленную в чёрном с золотом. — Никаких окон, — прокомментировал Хосок. — В мире, состоящем из окон, уединение и темнота превращаются в роскошь. Должно быть, это комната Кая. — Встретимся там, — сказал Хосок, направляясь к выходу и сворачивая в тёмный коридор с карточкой-пропуском на табуляторе. По крайней мере, какое-то время он будет вести расследование, замаскировавшись под одного из вечерних артистов. Юнги вошёл на вечеринку через кухню, наполненную запахами органических продуктов. Повара не обратили на него внимания. У них была незаметная дверь в холл с уборными. Юнги вышел в бальный зал со стеклянным полом. Город сверкал, словно ковёр, в тысячах метров внизу. Вокруг огромной комнаты на чёрных коврах толпились люди у столов с едой и артисты. Со стального потолка свисали картины и огромные прозрачные занавески. Толпы хлынули с головокружительным взрывом запахов, сотни духов щекотали нос Юнги с густым ароматов гоминидов под ними. Прошёл местный житель с землистым запахом. Группа людей смеялась поверх стола с маленькими пирожными, пахнущими сахаром и солью. Повсюду витали густые ароматы настоящих волокон и шерсти. Чья-то рука обхватила его за локоть. — Ошеломлён? — выдохнул Кай ему в ухо. Кудрявый чёрный рог коснулся волос Юнги. Он повернулся и обнаружил, что дышать ему не легче, когда мягкие красные глаза Кая и полные губы были так близко. — Я… быстро привыкну. — Ты взял своё прикрытие? — Я здесь по приглашению доктора Стифа. Где он? Доктор Стиф был клиентом, который рекомендовал его Каю. Он сидел на диване в другом конце комнаты с моноклем на каждом из трёх глаз, усердно хихикая над чем-то, что рассказывала его симпатичная соседка. — Рад тебя видеть, Юнги, — сказал он, подмигивая глазом на лбу. — Бывший деловой партнёр. Ты пробовал шипучку? Позволь мне познакомить тебя с некоторыми моими друзьями. Юнги уже наклонился, чтобы обнюхать шею его соседки, вдыхая запах ванили поверх серного запаха нионианца. Она ради него отодвинула свою серёжку и схватила бокал у ближайшего официанта. Имена и лица быстро проносились мимо. Доктор Стиф указал на мистера Линдена, у которого кожа была не краснее, чем у Юнги, оливково-зёленого цвета, как у драконида. — И его жена, — сказал доктор Стиф и указал на стройную женщину с нестареющим лицом и чёрными волосами, спадавшими почти до талии, в платье с открытой спиной, едва облегавшем плечи. — Сонми. — Человек? — спросил Юнги. — Да. А что? Он пожал плечами. — Всё сходится. Люди довольно гибки в своих супружеских привычках. — Ох, верно, — сказал доктор Стиф, — из-за Кая. Да, я ожидал, что она тоже будет аргонавткой, прежде чем встретил её. Хочешь, я вас представлю? — Да, пожалуйста. Они нагнали её перед картиной, заключённой в толстое стекло, что-то рудиментарное и древнее с настоящими мазками краски, кружащимися на коричневом холсте, оранжевой, синей и зелёной. — Сонми, миледи. Она повернулась и уставилась на них своими большими глазами. — Джерри, — произнесла она. — Это мой бывший деловой партнёр, Юнги. Я привёл его сюда сегодня вечером, чтобы наверстать с ним упущенное, и понял, что так и не представил его хозяевам. Она безмятежно улыбнулась и откинула волосы с шеи, чтобы он мог наклониться и понюхать. Сначала он заметил, что она пользуется духами Беллатрикса, той странной смесью деликатности и силы, от которой у него кружилась голова. Он уже сталкивался с ними прежде, одни из самых дорогих духов на рынке, которые, как известно, одурманивают чувства. Он изо всех сил пытался вдохнуть что-нибудь более глубокое, соль на её человеческой коже, нежный аромат её хлопкового платья. Был мускусный, драконианский запах, который, должно быть, принадлежал мистеру Линдену, и немного железа Кая. Под этой смесью неуловимо угадывались другие запахи. Холодная сталь и озон, остаточные рукопожатия каждого человека на вечеринке. Она позволила им несколько любезностей, прежде чем угостить их видом своего платья с открытой спиной, когда она прогуливалась по вечеринке, не дав Юнги почти никакой новой информации. В дюжине шагов от них она остановилась и уставилась на ближайшую сцену, сверкая серьгами на свету. Юнги проследил за её взглядом. Над головами гостей танцевал Хосок. Когда он делал волну, мерцающие огоньки потрескивали на его тощем теле, играли на его длинных руках, вспыхивали на его носу. Лёгкий озоновый запах электрического шоу наполнил воздух, словно естественный ливень на Арго. На какое-то опасное мгновение Юнги забыл о задании. Он смотрел, как искры пляшут по коже Хосока, прыгая между прорехами в его одежде. Другие артисты-аргонавты танцевали по залу, но все взгляды были прикованы к Хосоку, а мистер Линден наблюдал за ним с помоста в начале большого зала. Кай наблюдал за ним, стоя рядом. Сонми, Джерри и Юнги стояли в полном восторге. Хотя большая часть басов и высоких частот не звучала в ушах Юнги, волна эйфории, исходящая от толпы, поддерживала его настроение вместе со всеми остальными, когда он наблюдал, как Хосок перетекает от движения к движению, как что-то цифровое и прекрасное. Когда Хосок сошёл со сцены, Юнги до боли захотелось обнять его за длинную талию, прошептать ему на ухо похвалу и понюхать атмосферу вокруг него. Хосок с магнетической силой притягивал своей самоуверенностью и мощью, все устремились к нему, чтобы поговорить, в том числе и хитро ухмыляющийся мистер Линден. Когда её муж притянул Хосока к себе, Сонми перекинула свои длинные волосы через плечо и исчезла в задней части комнаты.