Кошки-мышки

      Возвысившись над хрупкой девушкой, Саюри напряглась, выпуская из плеч два крыла-кагуне: кристаллизованное оружие, напоминающее по форме крыло осы, искрилось и переливалось в полутьме рубиновыми оттенками, освещая тускло освещённую комнату своим алым блеском. Заострённые, как шипы от розы, края крыльев увеличились в размерах и сверкнули тёмно-синим цветом. Кими, ставшая свидетельницей перевоплощения подруги, затаила дыхание и смотрела, не моргая, на её персону. Блондинка, ничуть не получая удовольствия от процесса, тяжело вздохнула, когда её трансформация пришла в завершение в виде двух отросших из спины тонких иссиня-красных щупалец, медленно вьющихся позади, словно две змеи. Ощущая тяжесть собственного кагуне, Саюри чувствовала вместе с тем всю тяжесть своей жизни, о которой было не дано понять обычным людям. Девушка не чувствовала привычную для всех гулей лёгкость и власть, управляя своим оружием. Вместо этого ей казалось, что массивное кагуне вот-вот раздавит её. Но Нишино, противоположно глядящая на неё с неприкрытым восторгом, придерживалась иного мнения. - Как красиво! - воскликнула она, восторженно сверкая зрачками, узревшими нечто удивительное и прекрасное. - Ты невероятна, Саюри! - Это ты невероятна, Кими, - с лёгкой усмешкой пробормотала подруга Нишино, забыв о чувстве неловкости, которое поселилось в её груди с вызволением кагуне. - И вместе с тем ты очень странная. - Почему же? - удивлённо спросила шатенка.       Саюри отвела взгляд и потёрла ладонью плечо, пытаясь совладать с волнением, возникнувшим от её вопроса и будущих раздумий о том, как сказать ей о своих неуместных переживаниях, которые со стороны гуля будут выглядеть глупее, чем восторг Кими перед её сущностью, о чём Маюзуми всегда с непониманием размышляла. - Обычные люди приходят в дикий ужас, когда видят воочию гуля и его кагуне. В конце концов мы убиваем им невинных созданий. А ещё... оно отвратительно, - сдавленно прошептала с ноткой презрения блондинка. Она снова отвела взгляд, хмуря брови, и торопливо убрала ненавистное кагуне. - А ты наоборот приходишь в восторг, когда я показываю его тебе. И каждый раз снова просишь повторить это... Разве не странно? - Я не знаю... - тихо сказала Кими, опустив голову и задумавшись о словах подруги. - Просто... я не считаю гулей ужасными существами. Ты не виновата, что родилась не такой, как все. Ты просто особенная, Саюри, и тебе нужно с этим смириться, принять себя такой, какая ты есть, - с мягкой улыбкой сказала она, взглянув на подругу с такой теплотой, с таким пониманием и сочувствием, что Маюзуми поневоле отвела взгляд, почувствова укол смущения. - Ты не должна ненавидеть себя за то, что ты являешься гулем. Я ведь знаю, что ты на самом деле убиваешь не со зла. Ведь животные тоже охотятся друг на друга, чтобы выжить. То же самое можно сказать и о гулях. Не вини себя за то, что тебе приходится выживать таким образом. Ведь Нишики... он тоже является гулем, но это не убавляет у меня желания быть рядом с ним, потому что я знаю, что он не причинит мне вреда...       На этом её речь, пропитанная пониманием, с помощью которой она хотела оказать поддержку Саюри, резко оборвалась. Её голос стих ещё на последнем предложении, и уже потом Маюзуми заметила краем глаза, что её мягкая улыбка исчезла, голова опустилась, из-за чего чёлка и тень от неё прикрыли её глаза, наполненные глубокой печалью. Сердце блондинки предательски кольнуло; она ненавидела моменты, когда Кими начинала углубляться в своё прошлое, и это заставляло Маюзуми напрочь забыть о своих комплексах. Девушка готова была пойти на всё, чтобы уголки её нежных губ снова приподнялись в тёплой улыбке, которая действовала на Саюри как успокаивающее средство. Присев на край кровати рядом с девушкой, блондинка провела рукой по её плечу, выражая дружеское сочувствие. Но на самом деле, зная причину её грусти, которая наносила огромный ущерб её сердцу, Маюзуми испытывала ненависть по отношению к Нишио Нишики, который стал причиной страданий её дорогой подруги. Но вместе с тем Саюри понимала, что от их расставания на её душе одновременно присутствовало мрачное облегчение. Но стоило ей снова взглянуть на браслет Кими, символизирующий их отношения, как внутри начинало что-то неприятно шевелиться. Маюзуми хотелось всеми фибрами души, как бы эгоистично это не звучало, избавиться от вещи, которая до сих пор невидимой нитью поддерживала между ними старую связь, от которой Кими не могла отказаться. Хотелось вцепиться в неё, дёрнуть со всей силы, чтобы она сломалась, разрушив их отношения и её воспоминания о нём. Но Саюри понимала, что подобный резкий жест может спугнуть её. От таких вещей нужно избавляться медленно, постепенно, сначала подготавливая морально к этому человека. Но, как казалось блондинке, она достаточно служила девушке в качества утешительного средства, который с разочарованием, обидой и болью в сердце выслушивал её жалобы, тихие всхлипывания и порывы души, томящейся по другому человеку. Взгляд Саюри, который она не могла отвести от её ненавистного браслета, подталкивал блондинку к решительным действиям.       Ладонь Маюзуми, шуршащая по одеялу, медленно потянулась к руке Кими, неподвижно лежащей на кровати. Девушка-гуль накрыла своей рукой тыльную сторону ладони подруги и несильно сжала её пальцами. Кими не противилась её ласке, встретив её со слабой улыбкой, будучи привыкнув к подобной дружеской поддержке. Она тихо шмыгнула носом, пытаясь успокоиться ради Саюри, и по своей инициативе переплела их пальцы, согревшиеся от тепла друг друга. Блондинка готова была взвыть от радости и возбуждения, ощущая её сводящие с ума прикосновения, но стойко сдерживала эмоции, плотно зажимая губы. С трудом оторвавшись от этой близости, Саюри переметнула руку чуть повыше, почти невесом порхая пальцами по её костяшкам, венам и кисти, на которой висел тот самый браслет. Маюзуми нерешительно дотронулась до него; в это время Кими занервничала и заметно сжалась, будто предчувствуя что-то неладное, а сердце Саюри пропустило в ожидании и ревности громкий удар, который и стал последней каплей, подтолкнувшей её к смелому шагу. Обхватив его указательным и большим пальцем, она начала медленно стягивать его с бледной руки девушки, не отрывая от него загипнотизированного взгляда. Закусив от волнения нижнюю губу, она не сразу заметила в порыве преждевременной радости, как Нишино резко отдёрнула руку, словно её ошпарили. Уже когда Саюри подняла на неё изумлённый взгляд, она с глубоким разочарованием заметила, как Кими, прижав к своему сердцу руку, на которой был браслет, отвела взгляд, а её побелевшие губы начали нервно подрагивать, как в приступе плача. Маюзуми встала с кровати, сжав незаметно для неё в порыве ярости кулаки, и вместе с тем виновато опустила взор на пол. - Всё ещё не можешь забыть его? - с деланным спокойствием спросила она, преподняся вопрос как обычное любопытство, хотя в душе бурлила горячим пламенем ревность, отравляющая душу неизбежной безысходностью. - Разве можно забыть того, кого ты любишь? - не глядя в сторону подруги, машинально ответила вопросом на вопрос Кими дрожащим голосом, ещё сильнее прижав к себе напоминание о Нишики. - Я... никогда не любила... - протянула Маюзуми с тихим вздохом, стараясь не углубиться в этот момент в свои чувства, которые могли бы запросто раскрыть её ложь. Но Саюри понимала, что врать дорогому человеку трудно, поэтому повернулась к ней спиной и задрала голову, будто пытаясь удержать на месте выступившие от отчаяния слёзы. - Возможно, это не так уж и легко переживать, но я знаю, что есть один неплохой способ, чтобы забыться. Да хоть на время. Увлекись другим человеком. А со временем, возможно, ты поймёшь, что тебе лучше с ним, чем с другим. - Но это будет уже предательством, - сказала на полном серьёзе Кими. Несмотря на более спокойную речь, она содрогнулась при мысли о том, что кто-то сможет заменить ей Нишики. Саюри почувствовала, как негодование начинает вскипать внутри неё, заполняя чашу терпения. - А как тогда назвать его поступок? - парировала блондинка, повернувшись к ней лицом и бросив на подругу вызывающий взгляд. - Он бросил тебя, даже ничего не объяснив. Бросил как ненужную вещь. Он причинял тебе...       Девушка-гуль замолкла на полуслове и, присев обратно на кровать рядом с опустошённой Кими, резко оголила её плечо, спустив рукав её кофты, за которой она скрывала шрам от его укуса. Мысль о том, что на ней осталось его клеймо, больно ударило по натянутым нервам Маюзуми. Ей хотелось вцепиться зубами в этот шрам, чтобы перекрыть его своим следом, и тут же заботливо и бережно провести языком по её ране, помогая той затянуться, прошептать Кими успокаивающие слова, прижать её к своему сердцу и подарить жгучий поцелуй в губы, о котором она грезила буквально каждый день. Но Саюри, превозмогая гнев, сменила резкие движения на плавные и нежные; аккуратно проводила пальцами по изуродованному участку её кожи, будто боясь причинить ей боль. Кими смотрела на подругу с непониманием, в то время как блондинка увлечённо гладила её, мечтая стереть этот мерзкий след с её кожи либо оставить свой, закрепив своё право на обладание ею. - Он причинял тебе только боль... - закончила шёпотом фразу Маюзуми, едва ли не перейдя на злобное шипение. Она благодарила себя за умение скрывать собственные эмоции, однако с каждым разом было всё труднее сдерживать себя. Нельзя всё время носить маску, которая трескается от каждого морального удара - когда-нибудь она полностью сломается и обнажит истинное Я. - Всё это пустяки. Он сложный человек, но меня связывало с ним множество прекрасных моментов, благодаря которым мне хотелось жить. Поэтому этот шрам ничего не значит для меня, - твёрдо отозвалась шатенка, потерев пальцами с благоговеением браслет.       Саюри тяжело вздохнула на её слова, cнова встав с кровати и отвернувшись от неё. - Ты действительно очень странная, - без каких-либо эмоций произнесла блондинка.       Кими, не уловившая в её тоне глубокую грусть, углубилась в свои размышления. Несмотря на то, что блондинка стояла к ней спиной, она буравила её любопытным взглядом и осторожно, на полном серьёзе спросила: - Саюри, а если бы ты полюбила человека... Что было бы тогда? Как бы ты с ним встречалась? Смогла бы ты продолжать эти отношения, если бы ему постоянно угрожала опасность или если бы тебя мучил голод?       Если бы она только знала, что такой человек уже существует в её сердце, что Маюзуми, преодолевая чувство голода и готовая разорвать себя на части, защищает её от других гулей, рискуя своей жизнью и репутацией... Кажется, что все её чувства и мотивы поступков очевидны, но она всё равно их не замечает, будучи ослеплённой любовью к другому. Блондинка даже иронично усмехнулась на её вопрос, зная наперёд ответ, о которым девушка-гуль предпочла умолчать. - Я бы точно никогда не бросила его. Какими бы не были препятствия, я бы не сбежала, как последний трус, и продолжила бы дальше бороться за своё счастье с возлюбленным, - ответила она, вкладывая в свои фразы скрытый подтекст, который смогла бы понять только Кими. Но девушка, не уловив скрытой нотки в её словах, лишь улыбнулась ей: как всегда мягко и понимающе. - Тому, кого-то сможешь полюбить, очень повезёт, - с тихой радостью промолвила она, воодушевлённая речью Саюри, и, придвинувшись к краю кровати, коснулась пальцами кисти её руки, следом обвив её и бережно сжав.       Маюзуми тихо вздохнула на её жест, попыталась неохотно вырвать руку из её своеобразных объятий, но та была непреклона. Повернув лицо в сторону Кими, она заметила, как на её нежном лице отобразилась светлая печаль; такая, что ей было одновременно грустно и спокойно - всему виной были тревожные мысли о Нишики, которые никогда не покидали её и не повзоляли искренне радоваться. Девушка-гуль поняла, что сейчас она как никогда нуждается в её поддержке, и позволила себе отбросить терзающие мысли о Нишио, которые больно кололи её сердце. Доселе напряжённая всем телом, Саюри расслабилась, растянула губы в дружелюбной улыбке, намекая Кими, что всё хорошо, и ответно сжала её ладонь. Шатенка подняла взгляд на подругу, полный благодарности и немой надежды, о которой Маюзуми, как её лучшая подруга, могла прекрасно догадаться и в очередной раз печально ухмыльнуться, вместе с ней думая об одном и том же человеке, который невидимой фигурой стоял между ними, как стена. Но блондинка была уже счастлива от того, что подобная ласка помогла ей хотя бы на время воспрянуть духом. Ради её улыбки Саюри готова была отбросить в сторону ядовитую ревность и позволить ей найти утешение в своих объятьях, несмотря на неприятное глубинное чувство, будто её используют только для того, чтобы забыть о другом. Эта мысль, неосторожно и не вовремя мелькнувшая в голове, заставила Маюзуми пропитаться неосознанной обидой, из-за чего та торопливо вырвала руку из её хватки, чтобы суметь сдержать в себе всё, что накопилось в её душе и что бы могло ранить её подругу. - Всё в порядке? - робко поинтересовалась Кими, почувствовав нечто неладное в её действиях, и виновато посмотрела на Саюри, нервно сжимая пальцами одеяло. - Несомненно, - коротко бросила та за спину, не придавая значения своим словам. - Просто я думаю, что тебе стоит побыть одной. Я бы с радостью послушала ещё о Нишики, но мне самой нужно отправляться по делам, - небрежно сказала она, раненная собственной ревностью, которую в этот раз не смогла сдержать.       Только собираясь выйти за дверь её дома, она была остановлена. Чужие хрупкие руки, обвившие её талию со спины, крепко сомкнулись, не позволяя девушке-гулю сделать и шага. - Прости, Саюри, - прошептала девушка дрогнувшим голосом, искренне раскаиваясь из-за своей эгоистичности. - В последнее время я слишком углублясь в свои переживания о Нишики, совсем забывая о своей дорогой подруге, которая всегда была рядом со мной в трудную минуту. Не думай, что ты мне безразлична, ведь это далеко не так. Ты дорога мне также, как и Нишики, и я ценю каждое мгновение, которое мы проводим с тобой вместе. Если бы не ты, я бы уже давно сошла с ума от горя. Оставшись без родителей, братьев, а теперь и без Нишики, я могу опереться только на тебя, Саюри. Ты моей единственный луч света в этой тьме и я не хочу терять тебя.       Её голос, доносившийся будто из хрустальной глубины, опроверг мрачные мысли Маюзуми. Девушка корила себя за то, что могла подумать о ней так, будто она пользуется её добротой. Её слова настолько глубоко проникли в её душу, что Саюри без сомнения могла сказать, что она нуждается в ней. А крепкие объятья, то, как тесно она прижималась к ней, словно боясь потерять, как самое дорогое, что есть в её опустевшей жизни, только подтвердило подлинность её чувств. И пусть они не были похожи на те, что испытывала она по отношению к шатенке, Маюзуми уже ликовала от того, что Кими ценит её и нуждается в её внимании. - Тц! - цокнула обладательница пшеничных волос, снисходительно покачав головой и не сдержавшись в лёгкой улыбке. Она повернулась к девушке, которая с недоумением смотрела на неё, не понимая, стоит ли ей беспокоиться по поводу её неоднозначной реакции. Но Маюзуми опровергла её тревожные мысли, с нежной улыбкой прикоснувшись пальцами к её лбу. - В какой раз я уже говорю, что ты странная, Кими? Но мне даже нравится эта черта в тебе. - Ты злишься на меня, Саюри? Как я могу искупить свою вину и доказать тебе, что ты тоже мне дорога? - вопрошала с беспокойством шатенка, отчаянно сжимая пальцами её кофту. - Глупая Кими, - с добродушной усмешкой прошептала Маюзуми, легонько щёлкнув указательным пальцем по её лбу, услышав тихое и непонятливое "Ай!" от Кими и следом нарисовавшуюся облегчённую улыбку, вызванную её доказательством того, что ты её простила.       Уже наслаждаясь совместным просмотром фильма перед сном в обнимку со своей подругой, Саюри понимала, что в очередной раз обрекла себя на громкие нотации и новое наказание от Татары за то, что она в который раз пропала на весь день из организации без предупреждения. Но, с трепетом слушая тихое сопение успокоившейся Нишино, прильнувшей к ней, как беззащитный котёнок, девушка-гуль понимала, что это того стоит. Возможно, когда-нибудь она поймёт, что Саюри - та, которая рискует ради неё своей жизнью и репутацией, заслуживает совсем иного поощрения за свои жертвы. А пока...       Блондинка бережно запустила тонкие пальцы в шелковистые волосы Кими, нежно перебирая и пропуская её пряди сквозь пальцы, то и дело безмятежно улыбаясь своим мечтам. Невесомый поцелуй, оставленный на гладком лбу Нишино, погружает обеих девушек в сладкий сон, из которого Маюзуми надеется никогда не выбираться.