Привкус пепла

— Как? — он находился в полной растерянности. — Это правда? — Нет, шутка. Конечно, правда! — Ума смотрела на него, не отрывая взгляда. На его лице играла глупая улыбка, а его руки сжимали ее руки еще крепче. — Олеська… — он резко вскочил и взял Лесю на руки, начал ее кружить и осыпать лицо поцелуями. Всем своим видом он показывал, насколько он рад. Он был счастлив так, как никогда раньше — внутри сияли фейерверки, взрывались петарды и горели бенгальские огни, отражаясь в глазах. Олеся читала его глаза, это сияние и огонь, его лицо и мимика — и вправду, он был счастлив. Взяв себя в руки, Тарасов поставил супругу на пол, обняв ее и вжавшись в нее, будто губка. Неожиданно, он отстранился. Лицо было искривлено в гримасе боли, а радость, что грела Тарасова внутри, предательски обернулась болью. Распирающее чувство, будто что-то ломится наружу, разрывая грудь и ребра. Боря потерял равновесие, упав на пол, но он успел сделать себе поддержку, уперевшись ладонями в пол. Легко спружинив и убедившись в устойчивости, Тарасов начал резко вдыхать и выдыхать, поднимая и опуская грудь. Ума же, склонилась на Борей, испугавшись за него. Но боль все же отпустила. Тарасов облегченно вздохнул, обессиленно упал на пол и громко, на всю квартиру проскандировал «Ура!». — Борь, с тобой все хорошо? Опять приступ? — взволновано проговорила Ума, присаживаясь на пол к мужу. — Все нормально, Олесь. Скоро операцию сделают и больше не будет этих приступов. Место неизвестно Серые стены окружали Пригова. Развешанные катушки на потолке зловеще качались над головой убийцы, искря и заливая голубым светом это странное помещение. Владимир был в странной прострации, расслабленный и спокойный. Он сидел на стуле, изредка отпивая темно-алую жидкость из изящного бокала, раздумывая о своих целях. Он знал, чего он хочет, но возникают постоянно непредвиденные обстоятельства. Пригов перевел свой взгляд на доску. Та висела, подсвеченная лампой, зарисованная и закрашенная. Но он знал, кто и где. И лицо, очень конкретное лицо, его уже изрядно взбесило. Даже со слабостью, он был достаточно силен, чтобы закончить эту эпопею. Но Пригов не сдается. Ни тогда, ни сейчас. А если Тарасов хочет счастья, то он его получит, но за кровавую плату. Мысли о Боре напрягали Владимира. Он резко встал, подошел к доске и начал вновь ее разглядывать. Имена всплывали вновь и вновь. Батя, Багира — и это даже не начало списка, такого длинного, что голова начинала болеть. И сейчас Пригов сожалел. Конечно, он знал о том, что эти люди ему будут препятствовать и не убрать их он не мог. Но все же, капля сожаления была в этом океане злости и хитрости, заставляющие его раз за разом поднимать руку на тех, кому помогал. Пригов залпом выпил остатки вина и бросил бокал в сторону, не задумываясь о его участи. Стекло, ударившись о каменный пол, лопнуло и разлетелось, оставляя от себя одни осколки, но это было не важным для Пригова. Он подошел ближе к доске, пока с силой не сорвал ее со стены и не бросил далеко в сторону. И сейчас он тоже знал, чего хочет. Он закончит эту историю даже раньше, чем предполагал. И путь в его голове мгновенно проложился, надо чтобы все куклы сыграли свои роли… Квартира Тарасовых Новоиспеченный отец семейства сидел и пил кофе, глядя в окно. Тарасов смотрел в облака, мечтая о том, как сложится теперь их жизнь. Отныне, их трое и самому младшему будет трудно и тяжело. Хотя Боря и верил в то, что они покончат с Приговым, что-то не давало ему покоя. Не было еще этого чувства безопасности, которое было так нужно в эти дни. И тяжелые воспоминания вновь всплыли. Бледные лица друзей, застывшие гримасы ужаса и страха. Страха перед неизбежным концом, который для них настал очень быстро. Тарасов сделал глоток, поставил кружку на стол и вгляделся в Москву. Огни, белые и оранжевые были, будто маяки в темном океане ночи, накрывавшем улицу. Боря достал телефон, прикинув время, он набрал номер, который им когда-то давал Витя. Трубку взяли почти сразу: — Добрый вечер, клиника «Авалон», чем могу помочь? — мягкий женский голос поприветствовал его. — Здравствуйте, я — Тарасов Борис Андреевич, хотел бы связаться с лечащим врачом. Минута ожидания тянулась, будто резина, пока, наконец, не ответили с той стороны: — Добрый вечер, Борис Андреевич. Что у вас случилось? — Да, здравствуйте. Я бы хотел уточнить насчет операции. Мой ведущий врач сейчас в больнице по обстоятельствам, а операцию он должен был вести вместе с вами. Как будет решен такой вопрос: что делать с самой операцией? — Про Семенова мы знаем, в целом, можем перенести процедуру. Скажите, приступы были еще? — Да, бывают. При нагрузках или стрессах. — Я вас понял. Продолжайте принимать лекарства, которые вам были выписаны. И старайтесь избегать раздражителей, — надменно произнес врач. — Ясно. Спасибо, — Боря завершил короткий разговор, не удивившись его результатом ни разу. Посмотрев на время, он с удивлением заметил, что скорая до сих пор не приехала. Разблокировав телефон, он только собирался набрать номер скорой, как в дверь кто-то позвонил. Встав со стула, Тарасов пошел к входной двери, опираясь о стены. На пороге стоял молодой врач, который странно посмотрел на Бориса. — Здравствуйте, вы вызвали скорую? — басистым голосом спросил он. — Я, вернее не я, пойдемте в комнату, — чуть зевая, ответил Борис. Надев бахилы на ноги и сняв форменную куртку, врач направился вслед за хозяином квартиры. — Вот девушка, ей полчаса назад было плохо, — начал рассказывать Боря, но его перебили: — Здравствуйте. Девушка, рассказывайте, что с вами произошло, а то ваш брат слишком нервничает, — с лукавой улыбкой проговорил доктор. — Просто живот прихватило, — спокойно ответила Олеся, следя за мимикой мужа, которая менялась каждую минуту, в зависимости от слов врача. — И какой у вас срок? — Пять недель, почти шестая пошла, — услышав срок, врач начал осмотр. — А где ваш муж или отец ребенка, он знает, что вам стало плохо? — Знает. И думает, что стоит съездить в больницу, — включился в разговор Бизон, садясь на кровать рядом с супругой. — Извините, — доктор сразу понял свою ошибку и опустил глаза в бланк для заполнений. — Тогда собирайтесь, раз ваш муж просит осмотра в больнице, я вас жду внизу. — А в какую больницу вы ее везете? — догнал врача у выхода Тарасов. — В 47-ую, я вам напишу адрес, как туда добраться, — врач начал снимать бахилы и одевать куртку, как резко остановился. — Вы меня извините, не сразу понял, кто вы есть на самом деле. — Слишком стар? — Нет, может чуть-чуть, самую малость, — оторвав клочок бумаги, врач отдал его Бизону. — Вот адрес. До свидания. Если бы ещё год или два назад, Тарасов бы серьёзно задумался над словами врача, то сейчас его это не беспокоит. За все то время, что они с Умой вместе, она постоянно доказывала, что возраст, для неё, не имеет значение. Тяжелый рабочий день тянулся. Сначала Борина проблема, теперь скорая. К тому же, Ума теперь беременна, значит, ее подвергать опасности нельзя. Так Тарасов думал, проходя по такой знакомой улице. Солнце слепило его, отчего он постоянно жмурился, а сильный запах пекарни с другого конца дороги заставлял Борю вдыхать эти приятные запахи. Сам того не заметив, он вышел на узкую улицу, где он когда-то неудачно «сходил в магазин». Естественно, он помнил это место. Тарасов прошел дальше, к тому самому переулку, где было все так плохо видно. Туман был повсюду, он окутывал почти весь переулок, уходя в слабые вытяжки или прямиком в небеса. В густом белом свете, оперевшись о стену, стояла фигура среднего роста, одетая в черные тона. Тарасов подошел поближе и разглядел в тумане виновника всех его бед. Пригов был невозмутим, спокоен и максимально отрешен, даже морщины у глаз разгладились от полнейшего расслабления. — Ты что тут забыл? — сразу пошел в наступление Боря, готовясь морально защищаться. — Тебя все жду, — так же беспечно, как и его взгляд, проговорил Пригов, буквально из воздуха достав папку с кучей бумаг. Тарасов хотел было глянуть, что же в них, но не успел — Владимир быстро отвернулся и, просмотрев содержимое, убрал папку. — Меня? Что, жить надоело? — Ладно тебе, Борь, мы это уже проходили. Хочешь повторить опыт? — с усмешкой говорил Пригов. У Тарасова от воспоминаний сразу заныла спина, поэтому он сразу почти рукой потер больную точку. — Что тебе надо от меня? — задал вопрос Боря, все еще ожидая нападения от Пригова. Однако, тот даже не проявлял никакой агрессии. — От тебя? — улыбнулся Пригов. — От тебя мне ничего не нужно, ты свою роль уже сыграл. Нет, нет, мне нужна Уманова. Грянул гром, среди ясного неба. Тарасов сразу начал подходить вплотную, но Пригов ловко отступил — очевидно, он тут был не ради конфликта. — Что тебе надо от нее, мразь? — сквозь зубы шипел Бизон. От напряжения в руках ногти уже больно впивались в ладони. — Это тебя никак не касается. Но тут, — он поднял папку над головой, — написано, что она беременна. — А, вот оно что — силенок на соперников твоего размера не осталось, решил на слабых полезть? — Вижу, ты не слишком соображаешь. Значит так. Сдавайтесь, — Боря сразу повел бровью, услышав это, — я оставляю Уму, все будет хорошо, она доживет до родов, родит прекрасного и здорового ребенка в лучшем роддоме Москвы. — Но? — чуял подвох Тарасов. — Но сразу после этого, я забираю её, но ребенок остается с тобой. — Забираешь куда? — К Бате и Багире. Сделка такая. Или вы умрете оба, а также все, кого вы цените и любите. От накипевшей злости Боря покраснел весь. А это «предложение» его совсем выбило из колеи. Он, почти неосознанно, замахнулся на Пригова, уже в мыслях наблюдая его труп, но тот оказался проворнее — воспользовавшись завесой дыма и ловкостью, он резко увернулся и, почти мигом оказавшись за спиной у Бори, с силой толкнул его к стене. Тарасов, не ожидая такого, сразу свалился на стену, все еще удерживая равновесие ногами. — Последний шанс. Соглашайся. — Никогда, — тянул Боря. — Соглашайся на мое предложение, Тарасов или жди дня моей победы. И вот он снова в этом переулке раздавлен. Боря не знал, почему Пригов предложил такое «щедрое» предложение, отчего у этого человека так неожиданно проснулось чувство доброты, но все было не просто так. Картинка продолжала складываться, теперь рассказ Умы почти подтвердился — что бы тут ни было, кто бы это ни замыслил — целью была Ума. С самого начала. И вот, Боря, вернув себе чувство равновесия, сразу побежал домой. Сердце колотилось, ладони болели от соприкосновения с кирпичной стеной, но ноги упорно несли Тарасова, даже сквозь боль и нытье в груди. Добежав до домофона, Боря не стал вводить код, ключи были слишком далеко — он силой открыл дверь. Металл немного погудел, но все же поддался, сняв магнитный замок. Тарасов резко нырнул внутрь и прыжком попал в лифт, который его понес на этаж. И вот, наконец, показалась знакомая дверь. Он быстро достал ключ и, дернув дверь, сразу зашел внутрь. А дома все было спокойно — тишина на кухне, а дальше, по коридору, в большой комнате горел торшер с тусклым светом. Боря повесил куртку, оставил ботинки и тихо прошел в комнату, приготовившись к любому виду там. И он был однозначно удивлен — на разложенной кровати, в компании подушек и свернутых одеял, посреди этого мягкого царства, сидела Олеся, ковыряющая ярко-розовое ведро с зелеными вставками, по которым текли капельки воды. Уманова краем глаза заметила Борю, потому жестом его пригласила к себе, не отвлекаясь от просмотра телевизора. Облегченно вздохнув, Тарасов подошел ближе и лицом упал в эти подушки, немного спружинив прямиком на колени супруге. — Что с руками случилось? — посмотрев на ладони Бори, желала узнать Ума. — Нежелательная встреча с Приговым. Ложка выпала из рук Леси, она сразу напряглась: — Что он хотел? Ты сам как? — Успокойся, не нервничай, — хотел успокоить Боря любимую, поглаживая ее по голове, — он предложил мне сделку. Тебя хотел забрать, после родов. Понятно, что не для игры в баскетбол. — И? — все не терпелось узнать все Умановой. — Я разозлился, почти ударил его. Но он увернулся и каким-то образом толкнул меня. Пообещал убить нас и всех, кто нам дорог. И что нас ждет день его побед… — не успел договорить Боря, как его резко скрутило. Ноющая боль из ребер ушла, оставив лишь резко-колющую, бьющую точно по легким и сердце. Тарасов от неожиданности выпучил глаза, но боль стала немного отпускать, хотя и не сдавала позиций. — Боря, как себя чувствуешь?! — она уже хотела было сорваться с места на кухне за шприцем с лекарством, но Тарасов ее остановил, схватив за руку. — Все…нормально… — тянул он, глядя ей в глаза. Медленно, но боль отступала, но Боря все еще был слаб — нервы давали о себе знать. Олеся сидела рядом с ним, постоянно порываясь к аптечке, но все же мужу удалось отговорить ее от идее сделать ему столь нежелательный укол. — Что будем делать, Борь? — грустно говорила Леся, приуныв. — Сначала, мы отправим Пригова кормить червей. Потом я вылечу легкие. А дальше все будет хорошо, — оптимистичные нотки так и играли в его голосе, но задумчивый вид Умы не давал покоя. — О чем задумалась? — Борь, а может принять предложение Пригова? Так будет лучше, ведь я виновата во всем… — Ты сдурела, что ты вообще говоришь? Для кого будет лучше? — сорвался на крик он. — Для тебя, для ребенка. Вы будете жить спокойно, вас никто не тронет. Через пару лет ты найдешь новую жену и маму для ребенка, — слезы покатились из ее глаз. — А потом… — Заткнись! — еще громче крикнул Тарасов и подошел к окну. — Ты что вообще такое говоришь? Как ты вообще о таком можешь думать? Я стараюсь делать все, чтобы подобного не произошло, а ты, ты просто плюнула мне в душу. Подумала она, только о себе и подумала. А я, что будет со мной, а? Я ведь не железный, ты не подумала, что такой потери я точно не перенесу?! — и опять он не успевает договорить — новый приступ. В этот раз боль сковала не только грудную клетку, но и горло. Дышать и говорить было практически невозможно. У Олеси шприц был всегда наготове, поэтому, она незамедлительно ввела обезболивающее и усадила мужа на кровать. Она хотела его обнять, но он скинул ее руки, так как злость на ее глупые мысли еще не прошла. Достав из кармана телефон, Боря написал сообщение Физику: «Физик, срочно к нам, важно!». Поставив телефон на зарядку, Боря встал и молча пошел на кухню. Достав из шкафа бутылку виски, не думая ни о чем, он до краев наполнил прозрачный стакан и начал его опустошать. — Борь, прости меня, — холодные руки легли ему на плечи, но он молчал, даже не обернулся. Она хотела его поцеловать, но он отстранился. Ума знала, что он не может терпеть слезы, поэтому она решила добиться его прощения через них. Маленькие капельки начали капать ему на рубашку, за ними появились негромкие всхлипы. Как и ожидалось, Боря не смог просто так сидеть, когда она плачет. Взяв ее за локоть, он посадил Олесю к себе на колени и поцеловал ее в макушку. — Как же ты не понимаешь, что за тебя я волнуюсь больше, чем за себя. Перестань плакать, тебе нельзя, — уже шепотом и более ласково проговорил он. — Ты меня простил? — робко поинтересовалась она, заглядывая ему в глаза. — А ты как думаешь? — Боря аккуратно стер дорожки от слез с ее лица и прикоснулся к ее губам с нежным поцелуем. Этот момент продлился всего пару минут, так как в дверь кто-то позвонил. Встав с его колен, Ума пошла открывать дверь Физику. Пропустив гостя в квартиру, она пошла приводить себя в порядок. — Привет, Борь, — с оптимизмом проговорил Мыцик, протягивая руку для пожатия, но этот дружелюбный жест Борис проигнорировал. — Ладно. Рассказывай, что случилось, от чего такая срочность? — Я Пригова встретил. Он мне предложение сделал. — Надеюсь, ты отказался. Во-первых, ты еще не разведен, во-вторых, гей-браки у нас запрещены. — Смешно. Только вот, его предложение не такое смешное. — И что же он предлагает? — Жену и полцарства в придачу. — Мило. Но нет, не понял. — А что здесь непонятного: Пригов предложил отдать ему Уму после родов, тогда ребенок и все близкие мне люди останутся живы и их больше никто не побеспокоит. Или он убьет всех, без разбору. — Ты же не согласился, я надеюсь? — Я-то нет, а вот та, кому ты сейчас доверил своего ребенка, на полном серьезе собиралась согласиться. — А причем тут вообще Олеся? — Это ты лучше у нее спроси… — на этих словах, Олеся уже подходила к ребятам. укачивая ребенка на руках. Присев на стул, стоящий у окна, она поудобнее взяла ребенка и начала рассказывать то, почему за ней устроили охоту. Рассказ был довольно короткий, так как Сереже не обязательно было знать все подробности прошлых лет. По ходу рассказа, она замечала, как Физик и Бизон испытывают различную палитру эмоций. Ее удивило, что Боря до сих пор так ярко воспринимает все всерьез. — Поэтому, хотите вы или нет, но я лично поставлю точку в этом деле. Ведь все происходит из-за меня, — шепотом говорила Леся, так как маленький Андрей уже сладко спал. — Куда ты в таком состоянии собралась, вдруг выкидыш будет, — парировал ей Сережа, на что Боря только одобрительно ему кивнул. — А кто будет с Андрюшей сидеть? — У тебя теща есть. Не дадите вы поучаствовать мне, я сделаю это сама. Как вы меня там раньше называли, «Солдат удачи», вот и проверим, осталось ли что-то от той Умы. — Только попробуй. Лучше уж с нами, чем сама, а то мы тебя знаем… — вступил в разговор Бизон. — Лесь, расскажи о тренировках в вашем клубе, — попросил Физик. — А что рассказывать, все тоже самое, чему учили вас, когда вы были еще в Тайфуне, а вот чему их учат сейчас, я даже и не знаю, — задумалась Олеся. — Откуда ты знаешь, чему учили нас в Тайфуне? — не до конца понимал Мыцик. — Так Боря мне что-то показывал, а потом удивлялся, откуда я это знаю. — Ясно, соперник нам предстоит серьезный, а если еще к этому прибавить нашу физическую подготовку, что еще осталась, то соперник, практически непобедим, — заключил Сережа. — Оптимистично, — одновременно проговорили Тарасовы.