Город Роз

Глаза открылись сами собой уже несколько часов назад, но картинка серого, засиженного мухами потолка появилась в мозге лишь сейчас. Пошевелить пальцами удалось спустя несколько минут. Поднять руку — через четверть часа. Время это показалось вечностью. Босые ноги не чувствовали холода пола. По правде, они вообще ничего не чувствовали. Когда удалось поставить тяжелое, налитое свинцом тело в вертикальное положение, луна была прямо над городом, маняще маячившему из-за зарешеченных окон. Створка была плотно закрыта. Система вентиляции и увлажнения воздуха работала на славу, а это значит, что окна всегда были закрыты наглухо. Это значит, что не было ни единого шанса вдохнуть ветер. Ветер — одна из двух лучших вещей, что может случиться в жизни. Вторая же… Веки медленно опускаются. Ресницы соприкасаются друг с другом, скрывая взгляд пустых глаз. Вдох. Тело слабеет, босые ноги с легкостью отрываются от холодного кафеля. Ещё вдох. Комната тоже дышит. Незримо раздуваются стены, не нарушая покоя спящих за стенкой. Третий. Кипа желтоватых бумаг закручивается спиралью, хаотично шурша исчерканными страницами. На губах появляется невесомая улыбка, и замершие черты лица оживляются. И когда листы вдруг замерли, повиснув в воздухе, будто кто-то поставил происходящее на паузу; когда за многие кварталы отсюда на площади какая-то собака внезапно заскулила и, поджав хвост, скрылась в переулке; когда какой-то мальчуган вдруг завозился под одеялом, потому что сладкий сон вдруг обернулся кошмаром… Тогда веки распахнулись, и тело послушно шагнуло сквозь стекло и стальные прутья решёток, прямо под дыхание ласкового летнего ветра. *** Он глядел на город, раскинувшийся у его ног. С востока на город наползал густой туман, с высоты холма выглядящий довольно жутко. Неестественно. Ветер трепал его странное одеяние, подталкивал в спину к обрыву, над которым он сидел, свесив вниз ноги. Тридцать метров свободного падения сулили почти верную смерть. Он поправил капюшон на голове и вдруг пронзительно свистнул. Темная тень мелькнула на небе и уже через секунду острые когти царапнули разрушенную каменную ограду. — Не нравится мне этот туман, — пробормотал он, не глядя на огромную птицу, сложившую крылья с тихим шорохом. Крупный сокол понимающе моргнул, не отрывая глаз от белой пелены. «Сверху выглядит вполне естественно на первый взгляд», — ответила птица хриплым голосом и тут же многозначительно добавила: — «На первый». — Я и сейчас не вижу, что в нем не так. До сих пор, — пробормотал он, сжимая кулаки. Кованые наручи странной формы, сползающие до ладоней, повторяли движения пальцев. «Ты лишь птенец, мой мальчик. Ты и не заметил бы, если бы…» — Если бы не западный ветер, — закончил фразу человек и плотно сжал губы. Туман подполз к берегу реки. Чуть замешкавшись, он скользнул в темную воду, и заскользил по черной глади, неуклонно приближаясь к острову, на котором стоял Старый город. Он встал. Вторя его движениям, сокол взмахнул мощными крыльями и взлетел в воздух. «Пролетимся до Нотр-Дама?» — пронзительно крикнул сокол, стремительно набирая высоту. Он улыбнулся, и шагнул вниз. *** — Очаровательно, — раздраженно бросил он, поднимаясь на ноги. На крыше не было ни души. Впрочем, оно и неудивительно. За спиной послышался шорох перьев и он вздохнул: — Еще раз ты бросишь меня с двух метров — я зажарю тебя с… Он развернулся, чтобы озвучить соколу весь рецепт, но замер. Чёрный ворон смотрел на него тёмными бусинками-глазами. Птица повернула голову набок, словно старалась рассмотреть его получше. «Это просто ворон», — подумал он, выдохнув. Птица шагнула ему навстречу, вдруг втянув в себя ближайшие тени, и принялась стремительно расти в размерах. Пара мгновений — и перед ним стоял человек «Это просто страж, который может становиться вороном. Замечательно. Восхитительно». На человеке были широкие серые штаны и явно большая для его тела черная олимпийка. Капюшон был натянут на голову, а руки покоились в карманах. Обычная одежда обычного человека. Тем страннее было смотреть на его лицо. Вернее, маску, смахивающую на изображения чумного доктора в средневековье. По крайней мере выглядела она явно старой. — Кто ты? — бросил он. Получилось довольно резко, — Ты страж? Это моя территория. Я справляюсь с работой и помощь мне не нужна. — О, прошу прощения, — раздался сиплый голос из-под маски. Звук словно бы проходил сквозь неё, не встречая никакого препятствия, — Я вовсе не собирался отнимать твою работу. Он говорил так, будто снисходительная улыбка не сходила с его лица. При этом угрозы, исходившей от его голоса, хватило бы на затопление всего Старого города. — Повторяю. Кто ты и что здесь делаешь? — процедил человек, не попытавшись придать голосу сколько-нибудь вопросительную интонацию. — Видишь ли, дорогой Тараскон… Я здесь для того… — человек в маске сделал шаг навстречу, вынимая руки из карманов. Голос его звучал на удивление жизнерадостно. — Чтобы прибавить тебе работы. — Какого?.. Он шагнул назад от змеившегося к нему тумана. Из белесых клубов складывались очертания каких-то тварей, разевающих клыкастые пасти. «Уходим!» — мысленно закричал он, разворачиваясь и принимаясь бежать. Твари, черные, блестящие в лунном свете, уже почти оторвавшиеся от туманных клубов, бросились за ним. — Ты бежишь не в ту сторону, Тараскон, — проворковал Ворон, — Не в ту, отнюдь. «Где ты?!» — завопил он, не ощущая присутствия сокола. Край крыши приближался, но остановись он — и тогда распрощается с жизнью. Фигура за спиной напевала какую-то песенку, которую он слышал несмотря на расстояние и стучащую в ушах кровь. «Лови, пингвин ты проклятый, » — мрачно подумал он, с силой отталкиваясь от крыши. Твари, гнавшиеся за ним по пятам, не замедлили последовать его примеру. Чьи-то крепкие когти сжались на руке и его дернуло вверх. «Про пингвина мы с тобой ещё поговорим». Сокол набирал высоту, стремительно удаляясь от прячущихся в тумане тварей.