Город Роз

Запыленные окна тихо задребезжали, когда автобус повернул на соседнюю улицу. Чей-то писклявый возмущенный голос с характерным северным акцентом возмущался на дородного мужчину, наступившему на ногу пожилой даме. — Свои извинения можете запихать знаете куда, мсье?! — вопрошала дама в оливковом плаще, снизу вверх глядя на флегматичного полного мужчину, который даже не удостоил ее взглядом. Автобус тем временем подъехал к остановке, сплошь забитой людьми. Пробираясь к выходу, какой-то паренек в капюшоне, выскользнувший с заднего сидения, случайно налетел на женщину в плаще. — Извините, мадам, — смущенно пробормотал он, старательно выговаривая каждый звук. Черты его лица скрадывала тень капюшона. «Не местный,» — промелькнуло в голове дамы в плаще, и она скривилась: — Проваливай отсюда, недоносок! Парень протиснулся сквозь скопление тел и, жадно хватая воздух ртом, оказался на тротуаре. Отойдя на пару шагов от рвущейся в автобус толпы, он быстро сунул руки в карманы куртки и размеренным шагом пошел к маячившей невдалеке школе. Дама, проводив его недовольным взглядом, тут же забыла про малолетнего сосунка и ощерилась на девочку со слишком большим портфелем. Семь остановок спустя дама вышла в центре старого города. Звонко цокая каблуками, она поднялась по лестнице с витыми перилами, подошла к тяжелой дубовой двери, открыла ее своим ключом и, тяжело вздохнув, переступила порог дома. Пару часов спустя она накинула на плечи легкую замшевую куртку и, запустив руку в карман оливкового плаща, нахмурилась; она запустила руку во второй карман и тихо выругалась. Дама вернулась на кухню, сцапала лежащий на столе телефон и набрала номер. Спустя пару гудков в кухне эхом отозвался ее голос: — Жули, я, кажется, оставила в офисе кошелек. Завези его мне как закончишь работу. *** Он забрался с ногами на заляпанную голубями скамейку и, оглядевшись, выудил из кармана изящный кожаный кошелёк. Тонкий палец, замотанный пластырем, прошёлся по золотым буквам А. Л., вытисненным в левом нижнем углу. На губах паренька появилась усмешка. Он сунул кошелёк обратно в карман и, натянув на голову капюшон, двинулся ко входу в старшую школу имени Эдуара Эррио. — Мсье, мы приехали. Этьен приоткрыл глаза и пару раз недоуменно моргнул, пытаясь понять, где он находится. За окном царило промозглое серое утро. Стайка шестиклассниц обогнула машину и, заливаясь звонким смехом, двинулась ко входу в школу. Этьен нашарил рукой сумку и набросил лямку на плечо. — Спасибо, Луи, — кивнул он водителю. Мужчина лет сорока с серебристыми висками и безупречно белыми зубами широко улыбнулся. Этьен двинулся к дверям школы, похожим на пасть гигантского чудовища, пожиравшего учеников. Нужно было поторопиться — первый день в новой школе, как-никак. Они и так выехали поздно из-за причитаний матери. В кармане завибрировал телефон. «Мама переживает на пустом месте». Парень притормозил, вынимая его из кармана, и тут же получил чувствительный толчок в плечо. Телефон выскользнул из ладони и, вращаясь, начал свое падение на асфальт… но упал в чью-то широкую ладонь. Парень, толкнувший его, был примерно на пол головы ниже. Натянутый на голову капюшон и вытянутая в локтях серая толстовка придавали ему сходство с персонажем какого-нибудь американского фильма, который грабит случайных прохожих в темных переулках. — Извини, я тебя не заметил, — бесцветным голосом сказал он, протягивая Этьену спасенный телефон. — Спасибо, — растерянно проговорил Этьен, пялясь на руки незнакомца — ладони его были сплошь покрыты пластырем. В редких местах, где можно было увидеть кожу, просматривалась сетка белесых шрамов. — Что у тебя с руками? — спросил Этьен, поднимая взгляд. Но незнакомец уже был в паре метров от него, и стремительно двигался в сторону школы. Этьен задумчиво поглядел на его сутулую спину и медленно запустил руку в карман куртки. Пальцы прошлись по бумажнику, ключам и наушникам. Все было на месте. Он еще раз кинул взгляд на незнакомца и, нахмурившись, тоже двинулся в школу. *** У двери в кабинет директора он чуть замешкался. Собравшись с духом и сказав себе, что он идет сюда не ради наказания, Этьен повернул золоченую ручку. — …Мсье, повторяю, я не могу вас пропустить, — раздался низкий голос раздраженной секретарши. — Дайте мне поговорить с директором. Мои документы должны быть у него, если уж у вас их нет, — настойчиво говорил парень, оперевшись о стол. Этьен тут же узнал в нем недавнего незнакомца в капюшоне. Судя по всему, он был чем-то взволнован. — Говорить с директором имеют право только учащиеся и их родители. Вы же не относитесь ни к тем, ни к другим, молодой человек, — повысила голос секретарша, приподнимая грузное тело в кресле. Этьену хватило одного быстрого взгляда, чтобы сориентироваться: — Что здесь происходит? — холодно проговорил он, скривившись. Оба присутствующих синхронно повернули головы. — А, мсье Д’Ардо! — подскочила секретарша. От такой прыти кресло откатилось назад и гулко стукнулось о стену. — Сейчас, ваши документы у меня в отдельной папке… Она принялась перекладывать папки с документами, приговаривая что-то себе под нос. — Прошу вас, — тем же тоном проговорил Этьен, медленно подойдя к столу. Секретарша выудила тонкую красную папку и, лучезарно улыбаясь, протянула ее Этьену. Тот на нее даже не взглянул. — Вы не ответили на мой вопрос, — слегка наклонив голову произнес он. — Эээ… Секретарша растерялась, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. — У этого молодого человека нет документов о переводе в нашу школу, мсье Д’Ардо, — наконец сказала она. — По вашей вине, — огрызнулся парень в капюшоне. — Последи за языком, ты, нахальный… Договорить она не успела — кабинет вдруг наполнился звонким мальчишеским смехом. И парень в капюшоне, и секретарша недоуменно поглядели на смеющегося Этьена. — Дружище, ты проспорил мне четвертак, — Этьен дружески пихнул парня кулаком в плечо. Округлившиеся глаза последнего секретарша не заметила. — Я же говорил, что в таком виде у тебя даже последняя шелудивая шавка не будет есть с рук. Оделся бы нормально — избежал бы этой нервотрепки. — Дружище?.. — растерянно проговорила секретарша, с таким удивлением посмотрев на невзрачного паренька, будто он только что вырос из-под земли. Этьен стремительно выхватил у секретарши папку и распахнул ее, быстро перебирая бумаги тонкими бледными пальцами. — Кажется, все верно. Пойдем к директору, спросим у него твои документы. Этьен пихнул парня в сторону закрытой двери в кабинет директора. Тот сделал неуверенный шаг, но тут же двинулся в нужную сторону. — Но… постойте… — секретарша предприняла последнюю попытку остановить их. Этьен замер и медленно повернул голову. В голосе его опять появились ледяные нотки: — Вы что-то забыли? — Н-не… — она прочистила горло, — не забудьте расписаться у директора, мсье. — Не забуду, — бросил Этьен, поворачиваясь к ней спиной. Парень в капюшоне уже переступил порог директорского кабинета. Этьен вошел следом. — Мсье Д’Эстье, доброе утро, — поздоровался первый, и наконец стянул с себя капюшон. Этьен заметил взлохмаченные светло-каштановые волосы, беззастенчиво отливающие рыжиной. — Здравствуйте, — рассеянно поздоровался мужчина лет шестидесяти с аккуратной черной бородкой. Он заметил Этьена и глаза его засверкали: — А, Этьен! Проходи, мой мальчик. Добрался без происшествий? — Да, мсье Д’Эстье, — Этьен растянул губы в теплой улыбке и протянул красную папку, — Нам бы только расписаться — не хочется опаздывать на первый урок. — Нам? Директор наконец обратил внимание на второго парня, который неловко переминался с ноги на ногу: — Что же вы стоите, молодой человек? Где ваши документы? — У секретарши их нет, мсье. Я надеялся, что мои документы уже у вас. — Ваше имя? — нахмурился директор, и протянул руку к увесистой кипе бумаг. — Дамиан. Дамиан Ренуар. Рука директора замерла. Он быстро глянул на вошедшего: — Так это вас рекомендовали?.. — Да-да, меня, — быстро ответил Дамиан, кинув быстрый взгляд на Этьена. — Так что же вы молчали! Ваши документы лежат у меня уже две недели. Директор убрал руку от нетронутых бумаг, открыл первый ящик стола и извлек на свет увесистую папку. — Тяжелая, — удовлетворенно сказал он, кладя ее на стол и чуть не облизываясь похлопал её по матовой обложке. — Я, признаться, был приятно удивлен, когда вы решили вопрос с переводом в нашу пользу. Я был до последнего уверен, что вы решите поступить в школу во втором окру… — Я тоже, мсье, — перебил его Дамиан, — К счастью, этого не произошло. — К нашему, к нашему, — многозначительно произнёс директор, протягивая Дамиану ручку и листок для подписи. Тот взял ее левой рукой и быстро изобразил какую-то витиеватую подпись. — Этьен, — директор сделал пригласительный жест рукой. Дамиан протянул парню ручку. В глаза Этьену опять бросились его широкие белесые шрамы на тыльной стороне ладони. Стараясь не думать об этом, он поставил подпись напротив своего имени и передал листок директору. Тот удовлетворенно хмыкнул и положил его на кипу бумаг. Этьену подумалось, что он будет безвозвратно утерян минут через десять после их ухода. — Вот что, господа. Я жду вас обоих в пятницу в пять, здесь, у себя. Хочется с вами обоими поболтать. А сейчас… Мсье Д’Эстье опять принялся копаться в бумагах. Наконец он выудил какой-то листок и, пару секунд поискав глазами нужные строки, сказал: — Первый класс*, значит. Оба. Что же, вам на третий этаж, класс 316. Поторопитесь, а то потом придется выпрашивать записи у одноклассников. Директор посмеялся и помахал рукой — идите, мол. Этьен и Дамиан быстро переглянулись и выскользнули из кабинета. *** Они шли по пустому коридору в поисках лестницы. Секретарша проводила их обоих долгим взглядом и еще пару минут невидящими глазами смотрела на закрытую дверь. Когда они наконец нашли лестничный пролет, Этьен решил наконец подать голос: — Это было не мое дело. Ты не обязан был отвечать. Извини. Дамиан вопросительно покосился на него и Этьену пришлось пояснить: — Я спросил у тебя про руки. Тогда, у главного входа. При этих словах Дамиан постарался незаметно натянуть на руки рукава. — Извини, — растерянно повторил Этьен, не понимая, почему парень молчит. Тот наконец остановился и повернулся к нему лицом. Этьен резко затормозил, чтобы не врезаться в нового знакомца. Дамиан вдруг запустил руку в карман кофты, вытащил ее и что-то кинул Этьену. Тот рефлекторно схватил маленький круглый предмет. Дамиан криво ухмыльнулся и двинулся дальше. Этьен раскрыл ладонь — на ней лежала монетка в 25 центов. — Я уж было подумал, что ты всегда такой засранец, каким был в кабинете мадам Дюбуа. Секретарши, — пояснил Дамиан на вопросительный взгляд Этьена, — «Вы не ответили на мой вопрос». Ну дела. — Не всегда, — пробормотал Этьен, обескураженный говорливостью собеседника. Впрочем, дальше они шли молча. У кабинета 316 Дамиан притормозил, позволяя Этьену первым войти в кабинет. Урок уже начался. У доски стояла пожилая женщина и выводила на доске какие-то даты. — Мадам, — негромко позвал ее Этьен. Несколько человек оторвали головы от тетрадей и уставились на вошедших. Женщина обернулась и кивнула: — Новенькие? Занимайте места. Подойдете в конце урока и скажете кто вы. Дамиан проскользнул в проход между рядами​ и сел на последнюю парту. Этьену ничего не оставалось кроме как сесть перед ним. — Во время Второй Мировой войны политика Эррио была неоднозначна. Но при этом, как отмечают историки, он всегда поддерживал идею независимости Франции. Он отказался возглавлять марионеточное правительство после войны. При этом, как ни странно, в своей политике он поддерживал дружеские отношения с СССР… Этьен обернулся к Дамиану: — Это какой предмет? Дамиан уже успел натянуть капюшон на голову и лечь на парту. — Биология, — буркнул он, не поднимая головы. — Нет, ну вы только взгляните на них — и минуты не прошло, как явились, опоздав на полурока, так теперь — один спит, а другой болтает. — Извините, — хором ответили оба нарушителя. Какая-то девочка с копной чёрных волос, сидевшая на первой парте, хихикнула, но тут же потупила глаза под орлиным взглядом учительницы. — Встаньте. Оба! Этьен поднялся. Дамиан неторопливо встал на ноги следом за ним. — Сними капюшон, когда находишься в классе! — угрожающе проговорила учительница. Дамиан стянул капюшон и заложил руки за спину. — Твоя фамилия? — Ренуар. — Мсье Ренуар, скажите, знаете ли вы, на каком уроке вы сейчас находитесь? — Директор не проинформировал меня на этот счет. Однако исходя из того, что я услышал, рискну предположить, что я на уроке истории Франции. Этьен подивился, каким поставленным голосом может говорить этот парень. До сих пор он говорил довольно невнятно, съедая гласные на манер ракаев**. — В таком случае вы, наверное, отлично знаете историю Франции, раз позволяете себе спать на уроке? — пропыхтела учительница, оперевшись руками на стол и угрожающе подавшись вперед. — Нет, мадам. — Раз вы не знаете истории, то впредь не позволяйте… — Вы неверно поняли меня, мадам. Я не позволял себе спать — у меня лишь закружилась голова и я на секунду положил её на стол. В классе раздались смешки. — Я не хотел показаться грубым, — устало продолжил Дамиан, глядя куда-то поверх головы учительницы. — Но я неплохо знаю историю Франции. — В таком случае, — елейным тоном проговорила учительница, — ты наверняка знаешь о мнении Эррио относительно СССР и его политики. Дамиан ухмыльнулся: — Он видел в коммунизме панацею от мировой войны. При этом коммунистом он не был. Что довольно странно, учитывая, как много он говорил о коммунизме как о явлении в мировой истории. — Странно? — учительница так удивилась его словам, что забыла злиться, — Он же был радикалом! Радикал-социалистом! Дамиан пожал плечами, запустив руки в карманы кофты: — И что? — Как «и что?» — задохнулась учительница и выплюнула следующие слова с таким ядом, будто только что проглотила как минимум десятка два гремучих змей: — С чего бы ему быть коммунистом? Дамиан снисходительно улыбнулся, и пояснил тоном, каким обычно говорят маленькому ребенку, почему нельзя есть песок: — Коммунизм видит марксистские теории как результат утопического преобразования мировой политики. Согласно «Капиталу» Маркса, социализм — есть переход от политики капитализма к коммунизму, промежуточная ступень, от пережитков капиталистического строя в жизни общества до этакого коммунистического вакуума, который не возможен ни в одном государстве в принципе. По сути, русский коммунизм 20 века — это крайняя степень радикального социализма, с его революционным свержением существовавшего капитализма и его так и неискорененными пережитками вплоть до распада СССР. Радикализм правого крыла радикал-социалистов поддерживал идею плавного перехода от капиталистического социально-экономического строя к социалистическому. Никаких революций и свержений, никаких «ешь ананасы, рябчиков жуй» и последнего дня буржуя, словом, ничего, что могло бы умаслить мятежную душу коммунистов, занимающихся самообманом и онаниро… и предавающихся мечтам об этом вакуумном коммунизме. При этом Эррио прекрасно понимал преимущества коммунистических идей применительно к Франции, но после Второй Мировой войны попытка радикальной монополизации всей промышленности страны была бы самоубийством. — То есть вы хотите сказать, что… — Эррио был латентным коммунистом. Повисла тяжёлая, давящая на уши тишина. Настолько осязаемая, что при желании её можно было бы разрезать ножом, как подтаявшее сливочное масло. — Сядьте, — странным булькающим голосом наконец произнесла женщина, — можете спать на моих уроках. Дамиан опустился за парту и откинулся на спинку стула. — Вы тоже можете сесть, молодой человек. Этьен не сразу понял, что обращаются к нему. Он резко плюхнулся на стул и уставился в чистую тетрадь. До конца урока он не написал ни строчки. Когда прозвенел звонок, он подошел к учительскому столу. — Д’Ардо, — назвал он свою фамилию. Учительница мрачно посмотрела на него: — На поблажки не рассчитывайте, мсье Д’Ардо. — Что? — растерялся Этьен. — Мадам сказала, что вокруг тебя не будут носиться с бубном, как у кабинета директора, — раздался знакомый голос за плечом. Дамиан опять разговаривал как шпана из неблагоприятного района. Впрочем он, возможно, и так был из их числа. — Очень надо, — вяло огрызнулся Этьен. Женщина устало потерла глаза под массивными очками: — Не поймите меня неправильно, мсье Д’Ардо. Эта школа — одна из лучших школ города. Все состоятельные люди считают, что их дети должны учиться именно здесь. А дети считают, что учиться им вообще не нужно. И когда им становится скучно — начинается… не могу подобрать слова… — Бедлам и деградация студенческой консорции, — услужливо раздалось из-за левого плеча. Этьену подумалось, что устами этого парня глаголет Дьявол. Женщина внимательно поглядела на Дамиана и слишком громко сказала: — Меня зовут мадам Люси Кюдье. Мсье Ренуар, я бы хотела попросить вас изложить ваши бредн… мысли относительно Эррио в виде эссе, приведя все возможные аргументы. — Вам что, не нравится коммунизм? — вяло отозвался Дамиан, от которого не укрылась ее оговорка. Кюдье засопела. — Мне не нравятся наглые мальчишки. Эссе. К завтрашнему дню. Три страницы минимум. — Я напишу. — Уж постарайся, — засопела женщина, — Свободны! Оба! Этьен мигом вылетел за дверь. Секундой позже за ним вышел Дамиан. Мадам Кюдье еще пару секунд стояла, глядя на закрытую дверь, и вдруг со стоном упала на стул. *** За дверью их ждали. Нет, не так: за дверью их ЖДАЛИ. Почти половина класса молча стояла у дверей, перегородив коридор. Двое новичков стояли рядом, молча глядя на одноклассников. — Ты откуда? — подал наконец голос какой-то крепкий стриженный «под ноль» парень. Этьен покосился на Дамиана — вопрос предназначался явно ему. Тот прищурился и окинул парня нарочито-безразличным взглядом с ног до головы. — Из седьмого.*** Кого-то из толпы присвистнул. — Заметно, чудик, — ухмыльнулся бритоголовый. — А ты, должно быть, из пятого. Я угадал? — бросил Дамиан. — Что? — растерялся верзила, — я из третьего. Дамиан еще раз с головы до ног просканировал одноклассника и медленно, смакуя слова, сказал: — А выглядишь так, будто только что из виллы роз**** выбрался. — К тебе по-хорошему, — угрожающе придвинулся парень, — а ты… — А я неблагодарная скотина. Извини, брататься мы с тобой все равно навряд ли будем. А вот враждовать у меня нет ни времени, ни сил. Дамиан закинул на плечо сумку и двинулся к наметившемуся проходу между верзилой и хрупкой девочкой. Этьен узнал в ней ту смешливую девчонку с первой парты. — Тогда сейчас… Бритоголовый сделал шаг влево, загородив проход. Дамиан остановился, по-прежнему уставившись в пол. — Тогда сейчас, — ухмыляясь повторил парень, — Ты встанешь на колени и извинишься за свое мудацкое поведение. Этьен видел, как нервно дернулись заклеенные пластырем пальцы. Вдруг, медленно, будто во сне, Дамиан начал клониться вниз. Потертые брюки свободного покроя собрались треугольными складками, когда Дамиан в полной тишине опускался на пол. — Хороший выбор, — с ядовитой ухмылкой заметил верзила. Но колени Дамиана не коснулись пола. Вместо этого он распрямился, как пружина, врезавшись плечом в колени обидчика. Заклеенные пластырем пальцы заботливо придержал лодыжки, не давая верзиле сделать спасительный шаг в сторону и удержать равновесие. С нечленораздельным вскриком парень приземлился на протянутые руки и еще пару секунд соображал, находясь в горизонтальном положении, что произошло. К тому времени, как он принял сидячее положение, чудика в капюшоне уже не было — ему было незачем оставаться. Путь был открыт. *** Дамиан не появился ни на следующем уроке испанского, ни на уроке английского. Верзила, Жак Де Жюль, все это время сыпал угрозами. Этьен глядел на эту гору мышц и ни капли не сомневался, что Дамиану не поздоровится. Этьен расписался в журнале учителя английского и заглянул в расписание. Физкультура. Отлично. Корпус в пять этажей с комплексом спортзалов и бассейном на нулевом уровне находился слева от главного здания школы. Этьен не знал, куда ему идти, поэтому просто плыл в потоке учащихся, стараясь не терять из виду бритый затылок Жака, возвышавшегося над головами остальных. — …Я же говорю, мне бы лучше в бассейн, я хорошо плаваю. Еще не зайдя в кабинет Этьен узнал голос. И почему каждая их встреча начинается с того, что Дамиан с кем-то спорит? — Добрый день, — вежливо поздоровался Этьен, поправив сумку. Усатый мужчина лет сорока с мешками под глазами, как у бассетхаунда, обернулся: — А, мсье Д’Ардо. Проходите. Вас уже записали в класс фехтования. Не знаю, правда, чему новому вас там могут научить… И он засмеялся низким и приятным смехом. — Спасибо, мсье Тервен! Поверьте, попрактиковаться никогда не помешает. Этьен улыбнулся одной из самых обаятельных улыбок, которые у него были. Пора бы и уходить. Он развернулся в сторону двери, но тут же был остановлен басовитым голосом: — Мсье Д’Ардо, если вас не затруднит — проводите мсье Ренуара до класса. Смотрите, не заколите его на первом же уроке! И он опять рассмеялся. Этьен бегло глянул на Дамиана — лицо у того было слегка зеленым. — Пошли — занятие начинается через четверть часа. Тебе еще нужно подобрать форму. Дамиан молча последовал за ним под одобрительным взглядом Тервена. — Ты тут всех знаешь? — проронил Дамиан спустя пару минут после того, как они покинули кабинет. Этьен вздохнул: — Почти. Директор Д’Эстье — близкий друг семьи. Мсье Тервен раньше преподавал в одной из школ фехтования, а сам входил в сборную Франции. После травмы ноги он отошел от дел и принял предложение Д’Эстье принять на себя ответственность за спортивную жизнь школы. Пару лет я ходил сюда только на фехтование, сейчас родители купили недвижимость в этом районе и получилось, наконец, перевестись в эту школу. Этьен осекся — он слишком много говорил. Стоило помнить, с каким мутным типом он разговаривает. Да и стоил ли он того, чтобы посвящать его в дела подобного рода? Вряд ли он поймет. Дамиан и правда выглядел помрачневшим. Этьен припомнил, как он пытался подружиться с мальчиком с улицы. Дети слишком малы, чтобы понять, что значит «Де» перед фамилией. И понять, что с таких детей стоит сдувать пылинки, а лучше — не трогать вовсе. Не сказать, чтобы семья Д’Ардо вела себя по-скотски аристократично. Просто люди настолько привыкли чураться аристократов, что не давали себе труда разобраться, кто своим званием не злоупотребляет. А кто и вовсе не видит границ между людьми. Французская революция стерла границы между буржуа и средним классом, но не до конца. И вот уже десятки лет заботливые мамаши оттаскивают своих чад от детишек, перед чьей фамилией стоит это клятое «Де». — А в каком округе ты учился до этого? Этьен понял, что сейчас увязнет в предрассудках по самые уши, но все же честно ответил: — Во втором. Они шли молча. Ещё бы — старый город, самый престижный район Лиона, расположившийся на полуостровке между Роной и Соной. — Слушай, — сам того от себя не ожидая сказал Этьен, — просто чтобы расставить точки над «i» — я не зарвавшийся малолетний подонок, который привык к серебряной ложке в каждом пригодном для того отверстии. Меня не радует перспектива учиться с моими… хм… соратниками, которые привыкли, что учителя лижут им задницы. Я поступил сюда чтобы учиться. Отсюда прямая дорога в лучшие университеты страны. Да ты, впрочем, и сам это знаешь. Дамиан улыбнулся краешком рта. Лицо его приобрело более-менее нормальный цвет. — Знаю. Потому и поступил сюда, несмотря на запреты родителей и другие престижные школы города. Говоришь, твоим пришлось купить тут дом? Неплохая идея попасть в хорошую школу, не тратя ни копейки. А мне пришлось пойти в класс русского. — Русского! — Этьен округлил глаза. Попасть в хорошую государственную школу было трудно, если ты не из этого округа. Можно было купить дом в этом округе, чтобы сойти за местного. А можно было сделать ставку на редкие языки. В классах обычно часто недоставало людей, и если твой уровень языка был на высоте — у тебя были неплохие шансы попасть в лучшие школы города. Видимо, Дамиану выпал этот шанс. Он пожал плечами и сказал только: — Русский дается мне легко. Этьен покачал головой и улыбнулся: — А я-то думал, что ты не появился на испанском и английском потому, что прячешься от Жака. Того верзилы, которого ты повалил, — пояснил он на вопросительный взгляд Дамиана. — А, этого, — проронил Дамиан и как-то сразу помрачнел, — да, русский в одно время с вашим испанским. А английский в моем расписании стоит вместе с техническим классом. Хотя я, по правде, и в самом деле не особо горю желанием встречаться с этим остолопом. Он помолчал и нехотя добавил: — Он тоже в классе фехтования. А я не сказать чтобы хорошо фехтую. Читай: в жизни не держал ничего острого длиннее ножа. А уж размахивать этим, да по каким-то правилам… увольте. Этьен искоса глянул на Дамиана. Тот с кислой миной шагал по коридору, опять натянув на голову капюшон. — Тогда заберу тебя себе, — как можно безразличнее пожал плечами Этьен. Дамиан подозрительно покосился на него: — Чего? — Будешь моим напарником. Я научу тебя прилично фехтовать. Дамиан невесело усмехнулся: — Сомневаюсь что тебя поставят к полному профану. — В фехтовании главное не знание правил и этикета. Все это можно выучить довольно быстро — стоит только захотеть. Главное — реакция и скорость. А этого у тебя, судя по всему, не отнять. Этьен весело хмыкнул, открывая дверь в раздевалку. Дамиан ответил кривой усмешкой — он все еще сомневался, что у этого белобрысого аристократишки хватит сил научить его чему-то. Но все же он разжал кулаки и зашел внутрь полутемной комнаты. *** — Это — шпага. Она весит около семиста грамм и в разрезе имеет четырехгранное сечение. Ею можно колоть во все тело, в том числе в ноги и маску. Этьен отложил шпагу и потянулся за следующей. — А это — рапира. Колоть можно только в туловище. У нее три грани, и при этом она легче шпаги — вес всего 500 грамм. Что выбираешь? — Шпагу, — тут же отозвался Дамиан, рассматривая оба клинка. — Уверен? Она тяжелее рапиры. Парень пожал плечами и стянул с головы капюшон: — Зато если ткну не туда — это будет маневр, а не нарушение правил. Этьен усмехнулся и отложил рапиру. — Так? — Почти, — ухмыльнулся Этьен, легко парируя выпад. Дамиан тут же принял исходную позу, поднимая шпагу. — Ты слишком долго думаешь, куда нанести удар. — бросил Этьен, в очередной раз отбив атаку неуловимым движением кисти. Дамиан шумно выдохнул, вновь поднимая шпагу. — Понял, — коротко бросил он и тут же сделал точно такой же выпад. Этьен повел его шпагу кругом, одновременно сделав шаг вперед. Острие уткнулось в защиту, коснувшись ребер, и раздался громкий сигнал, означающих победу Этьена. В ту же секунду он почувствовал, как что-то упирается ему в грудь. Слева, туда, где сердце. — Я победил? Дамиан стянул шлем и посмотрел на табло. И тут же нахмурился, не понимая, отчего очко присудили в пользу Этьена. — Очко присуждают тому, кто первый сделал укол. Не важно, в какую часть тела — главное в ту, которая разрешена правилами. — Это же глупо. В жизни ты бы едва коснулся моих ребер. Зажило бы как на собаке. А я ударил в сердце. Этьен кивнул и пояснил: — Фехтование — это искусство наносить уколы и избегать их. Ты автоматически проигрываешь раунд, если пропустил укол. Дамиан фыркнул: — Это непрактично. Века назад такие правила сочли бы глупыми. Иногда стоит пожертвовать малым, чтобы достичь большего. Этьен передернулся: слова Дамиана отдавали чем-то холодным и циничным. — И все же, таковы правила. — Идиотские правила, — упрямо повторил Дамиан. Его странные янтарно-оранжевые глаза неприязненно сверлили Этьена. Тот лишь улыбнулся: — А что если я покажу тебе, как ты мог нанести тот же удар, избежав моего укола? — Покажи, — быстро бросил Дамиан, надевая шлем. — Ноги, — просто сказал Этьен, когда они поменялись ролями и пытались медленно повторить серию ударов. Он медленно шагнул назад, перенося вес на левую ногу. Острие шпаги Дамиана остановилось в десяти сантиметрах от тела Этьена. И в тот же момент раздался сигнал — на этот раз укол в грудь система засчитала. — Работа ног очень важна. Ты неплохо двигаешься для новичка, но если будешь больше задействовать ноги, то недостаток практики будет отчасти компенсировать твоя подвижность. — Понял. Ноги, — сухо кивнул Дамиан, и вскинул шпагу. — Продолжаем? — Вы только посмотрите, принцесска разучивает новые па. — раздался голос совсем рядом. Этьен готов был поспорить, что Дамиана перекосило под маской. Но, когда он легким движением стянул ее, лицо у него было полно обычного безразличия. С тем же самым безразличием он посмотрел на стоявшего рядом Жака, и невыразительно спросил: — У тебя проблемы? С Жака, явно с трудом подавлявшего желание побить нахала, тут же слетела его елейная маска. Он побагровел и угрожающе подался вперед (Этьен заметил, что Дамиан даже не пошевелился): — Проблемы? Да, понимаешь, я хочу избить одного нищеброда-выскочку. Дамиан приподнял бровь. Опять он говорил этим своим голосом, пробиравшимся в самую душу: — В таком случае, ничем не могу помочь. Не мой профиль. Он отвернулся от Жака, собираясь надеть маску, но громила одним прыжком преодолел разделяющие их пару метров и схватил парня за горло. Маска выпала и прокатилась пару метров. — Выскочка из седьмого округа. Думаешь, ты тут самый умный? — прошипел Жак, выплевывая слова в лицо Дамиана. Тот лишь чуть скривился, вцепившись свободной ладонью в запястье Жака. — Эй! Живо отпусти его! — Этьен шагнул вперед, подумав, что пора вмешаться. Жак даже не посмотрел на него. — А что, разве нет? — улыбка, больше похожая на оскал появилась на губах Дамиана. Этьен не успел толком увидеть, поскольку парень тут же согнулся пополам от сильного удара в живот. — Грязный ублюдок, — прошипел Жак, оттолкнув Дамиана, и двинулся было прочь, но… Он смеялся! Этот выскочка из седьмого, позорное пятно школы на ближайшие два года — смеялся! Жак развернулся, и тут же наткнулся на взгляд его аномальных янтарных глаз. Дамиан развел руками, открываясь: ну, ударь! И Жак не замедлил броситься на него, запинаясь в собственных ногах, стараясь поскорее впечатать кулак в лицо уродца. Но вот только кулак так и не достиг цели, а попал в воздух, по касательной уходя вверх от лица выскочки. И тут же его массивное тело вдруг против своей воли начало закручиваться, заставляя его унизительно опуститься на колени. Но эти скудные воспоминания пришли уже потом, когда Жак холодной головой пытался вспомнить движения противника. А в тот момент он лишь обнаружил, что каким-то образом оказался сложенным в три погибели с заломленной за спину правой рукой. Левую ногу выскочка пригвоздил к полу ногой. Этьен мог лишь ошарашенно хлопать глазами. Он не слышал, как Дамиан, наклонившись над самым ухом Жака, тихо промурлыкал: — А теперь слушай внимательно, Жак Де Жюль из третьего округа. Друзьями или даже приятелями мы с тобой явно не станем, чему я неимоверно рад. Но я не хочу выделяться и быть, как ты выразился, выскочкой. Но меня вынуждают личности вроде тебя и мадам Кюдье — самоуверенные и эгоцентричные человечки, полагающие, что всё-то они знают лучше всех. Резюмирую: чем меньше ты будешь выеживаться передо мной — тем меньше я буду выскакивать. Я хочу учиться, а не искать себе врагов. Усёк? Жак тихо прохрипел в ответ что-то неразборчиво-утвердительное, при этом не лишенное пары-тройки крепких ругательств. — Что за безобразие? — раздался зычный голос, и тут же рядом нарисовался тренер, седой лысеющий мужчина лет шестидесяти в очень хорошей форме. Дамиан тут же отпустил Жака и тот тут распластался на полу. — Я ничего ему не сделал, — сказал парень таким тоном, что не оставалось сомнений — ему очень хотелось обратного. — Вон из моего зала, юноша, — пророкотал тренер, наливаясь краской. — Уверен, в секции какого-нибудь бокса вас примут с распростертыми объятиями. А вас здесь я больше терпеть не намерен! Дамиан пожал плечами, развернулся и, на ходу подхватывая выпавшую из рук маску, двинулся в сторону раздевалок. И ни один из тех, кто в молчании глядел на него, не поняли по его лицу, как сильно торжествовал он внутри. *** Урок еще не закончился — в раздевалке никого не было. Длинные ряды железных шкафчиков ждали, когда прозвенит звонок, и ввалившаяся гурьба детей начнет хлопать жестяными дверцами. Этьен замер, стараясь разобрать, в каком проходе ему искать Дамиана. Слева послышался шорох и парень не раздумывая направился в ту сторону. Дамиан сидел спиной к нему. Он уже снял защиту и аккуратно сложил всё на край скамейки. Ссутулившийся, он разматывал бинты на коленях. Этьен вдруг вспомнил, как ловко он их заматывал — этому парню явно не раз случалось ими пользоваться. — И что ты делаешь? Нарываешься? Дамиан замер, но тут же продолжил скурпулезно разматывать бинты, даже не обернувшись. Он безразлично промямлил, едва ворочая языком: — Именно так. Этьен сделал пару широких шагов и гневно прошипел, нависнув над Дамианом: — Я что-то не пойму: то ты говоришь, что не хочешь высовываться, то скручиваешь одного из самых авторитетных учеников в бараний рог в присутствии учителя и толпы школьников. Захотел вылететь отсюда? Дамиан наконец отложил бинты в сторону и мрачно глянул на Этьена: — Я не хочу высовываться. Мы поговорили, впрочем, довольно односторонне, на мой взгляд, но к компромиссу все же пришли — я не трогаю его, а он не трогает меня. А касательно вылета… и что плохого в том, что я больше не буду фехтовать? Дамиан потянулся к толстовке, аккуратно сложенной рядом, продолжая: — Если ты не заметил, я не особо в восторге от вашего фехтования и его правил… — Ты уже привлекаешь к себе внимание, — гневно выдохнув воздух прошипел Этьен. Он схватил серую ткань толстовки, которую парень собирался надеть, и рванул на себя. Из кармана что-то выпало, звонко шлепнувшись на кафельный пол. Дамиан с необычайной скоростью подхватил небольшой прямоугольный предмет и быстро сунул предмет в болтавшуюся в ногах сумку. Однако как бы быстр он ни был, цепкий взгляд Этьена все же разглядел, что это было: — Что это? — не своим голосом спросил он, отпуская ткань кофты. С глухим шлепком толстовка упала на пол. — Отвянь, — огрызнулся Дамиан, на лету поднимая и расправляя кофту. — Это кошелек. Дамский. — деревянным голосом проговорил Этьен. Конечно, утром он ничего не стащил у него. Но мог ли? Седьмой округ, бедная одежда, странные шрамы на руках и, до кучи, явно большой опыт в драках — у этого парня явно жизнь не из легких. Отчего бы ему не быть вором? Дамиан тем временем уже накинул на плечи толстовку и подхватил с пола сумку. Этьен схватил его за плечо: — Ты карманник? — в лоб спросил он. Дамиан наконец соизволил посмотреть на него. — Нет. — твердо ответил он, глядя прямо в глаза, презрительно скривившись, — Моим порокам есть много названий, но воровство — не из их числа. — Тогда откуда у тебя дамский кошелек? — Не могу сказать. По всему выходило, что парень лжет. Боже, как он мог быть таким наивным? Пытаться подружиться с этим чокнутым! Мало того, что Этьен совершенно не понимал его мотивов, так теперь еще и оказалось, что этот парень вор! Дамиан вновь отвел взгляд, свободной рукой накидывая на голову капюшон. — Лжец! — прошипел Этьен оттолкнув от себя парня. Дамиан пошатнулся, и вдруг с презрением посмотрел на Этьена: — Посмотри на себя, Д’Ардо. Хотел повозиться со мной? Хотел завести себе зверушку из седьмого округа и приручить ее? Когда он говорил таким развязным едким тоном, было сложно представить, что он умеет говорить красиво. Как тогда, на истории. — А зверушка, выходит, кусается? Плохая зверушка, — Дамиан неприятно улыбнулся: — Ди-икая. А в твою светлую голубокровную голову не приходила мысль, что зверушке попросту не нравится твой запашок? Этьен метнулся в сторону задиры, занося руку для удара. Не то чтобы он был хорош в рукопашном, да и не особо он это дело любил… И тем не менее, он собирался ударить этого засранца. Он метил в лицо. Костяшки должны были соприкоснуться аккурат со скулой… Однако в следующую секунду он с грохотом врезался лицом в холодный металл шкафчика. Левую руку кто-то крепко держал за спиной, болезненно вывернув кисть, а правую он и вовсе не смог бы высвободить не сломав себе кости. Впрочем, Этьен догадывался об этом довольно смутно. — Я не хочу тебя калечить, — прямо над ухом раздался голос Дамиана. На этот раз в голосе его не было ни презрения, ни издевки — только абсолютная серьезность. И выговор. Правильный выговор. Опять. — Сейчас ты опустишься на пол, и я отпущу тебя. Согласен? — продолжал Дамиан. Этьен пропыхтел что-то утвердительное. Рука начинала неприятно пульсировать. Дамиан отстранился и, не отпуская рук, медленно, даже бережно, опустил Этьена на пол. Железная хватка тут же пропала, так что Этьен смог перекатиться на спину и сесть, откинувшись на шкафчик. Он со вздохом покрутил сандящую от выкручивания кисть и бросил взгляд на проход. Он был один. Чокнутый подхватил сумку и ушел еще до того, как Этьен коснулся пола.