Город Роз

Жарко. Июль. Кожа горит, солнце нещадно палит загорелую кожу. Двое детей стоят на плоту посреди реки. — Испугался? — говорит девчонка. — Ещё чего! — упрямо отвечает ей мальчик. — Кто быстрей? — Догоняй! Паренёк смотрит в быструю воду. Дна не видно, а под плотом — темнота… Он шагает вниз и едва не ахает от холода. Быстрая река — холодная река. Это не стоячий прудик, где вода к вечеру — ровно что молоко. Нет, здесь всё не так. Гребок, ещё один. Макушка показывается над головой и он шумно выдыхает воздух, отбрасывая с лица налипшие волосы, пытается проморгаться. Перед глазами маячит лицо девчонки. — Холодно, — коротко говорит он. — Струсил? — подначивает его она, — А хвалился, что как головастик плаваешь! — От ракиты до порожка. Наперегонки, — упрямо говорит он, кивая в сторону приближающегося дерева. Девчонка кивает и аккуратно стряхивает его руку с края плота. Мол, и до старта сам добирался — нечего на хвосте сидеть. Он переворачивается на спину. Теперь над головой — пушистые облака, похожие на бабушкиных овечек. Кружащие над полем беркуты кажутся мелкими блошками, затесавшимися в овчинной шкуре. Холодно. За спиной — тесно и глубоко. Глубины он не боится — как ни крутился бы земной шар, а под ногами всегда окажется дно. Уж эту науку он запомнил. А вот темнота… Кто знает, что там, в этой темноте? Ракита приближалась, а он уже замёрз. Разве может быть так холодно в июле? А девочка гребёт, потом обливается. Пекло он всегда предпочитал холоду. Вылезти бы на плотик, да нельзя — скажет, струсил. Вон, поглядывает всё — не отстанет ли соперник ещё до старта. А не поднырнуть ли под плотик, да не вынырнуть ли с другой стороны? Как запоёт? Скажет — утонул! Заплачет, заголосит. А он — вот же, со спины. Что, испугалась? Бросится его обнимать — сама же вытащит, и плыть не придется. Ведь холодно. Нехороший этот холод, неправильный. Всю жизнь он своим теплом делился, так его было много, а тут — как будто тает, затухает его искорка. Решено. Поднырнуть под плотик — пробраться к правому борту и вынырнуть без лишнего шума. Хватится — тогда и посмотрим, что делать надо. Набрал воздуха и, глянув на очередную птицу, тихонько нырнул без лишнего шума. Картинка над головой сразу размылась, очертания затанцевали, как пьяные на деревенской свадьбе. Холод хлынул в уши. Мерзость. Перевернуться в воде и нырнуть в темноту, поглубже, чтобы днище плота не царапнуло по спине. А внизу — ничего. Ни дна, ни конца этой холодной, пугающей темноте. И кажется, будто и правда ничего кроме этого нет — и не будет. Что потухнет его искорка, и вместе с ней исчезнет и он. Целиком, без остатка — даже память о нём исчезнет. Зато тьма и холод будут всегда. И даже нет возможности горько вздохнуть по такой незавидной судьбе. Хватит. Он уже достаточно поднырнул, пора всплывать. По диагонали — плотик же двигается. Пара гребков — теперь можно и наверх. Совсем близко. Вот же, он видит небо и даже облака — ещё более причудливых форм, чем на поверхности. Гребок. Ещё один. Было же совсем близко. Почему не получается всплыть? Нырнул слишком глубоко? Может, теперь видно дно? Можно оттолкнуться от него и тогда… Он смотрит вниз, но внизу по-прежнему темнота. Ещё более густая, чем раньше, ещё более холодная… Она зовёт? Она не может звать. У темноты нет голоса, как у холода нет зубов, даже если кажется, что он кусается. Словно в ответ на эту мысль что-то сильно сжало ногу. Отчасти это даже помогло — наконец-то глаза оторвались от темноты внизу, и он может посмотреть, что там с его ногой. Никого. Никто его не кусает, но нога очень болит. Он пытается ударить ей по воде, стряхнуть с себя невидимые зубы, но боль не отпускает, а лишь становится сильнее… Чьи-то невидимые руки сдавливают горло. Хочется закричать, но нельзя — наглотаешься воды и наверняка пойдешь ко дну. Это только кажется. Эти зубы на ноге, руки на горле — они кажутся. Это всего лишь судорога. Судорога и паника. Надо грести. Надо. Грести. Вода какая-то странная. Словно в кисель превратилась — густеет с каждой секундой. Кто там стучит в барабан? Или это кровь в ушах? Кто-нибудь, заставьте замолчать барабаны! Холода больше нет. Тепла — тоже. Осталось только нестерпимое жжение в лёгких. Он выдыхает и становится чуть легче, но воздуха по-прежнему нет, а вода уже не просто густая — она как камень. Он разводит руки в стороны, бьёт по воде, но не двигается с места. А потом вода хлынула в рот, затем — в горло. Он закричал, но не слышал своего крика. Глоток. Ещё один. Ещё, ещё, ещё. Закрой рот!!! Лёгкие такие тяжёлые. Как хочется вздохнуть… Всего один разок, ну пожалуйста! Носом. Нет, или ртом? Без разницы, да чем получится! Вода в горле, опять вода, и её не выплюнуть, она повсюду. Темнеет. Это солнце спряталось за тучи, или его сознание погружается в тень? Он видит небо. Оно совсем близко. Одинокая птица кружит над его головой. Протяни руку — коснешься её перьев. Но кто-то нещадно сдавливает его горло, а острые зубы тянут за ногу вниз, в вечный холод тьмы. *** — Ты знала, что белый свет состоит из семи цветов: красного, оранжевого, жёлтого, зелёного, голубого, синего и фиолетового? Тесса вздохнула и отправила в рот ещё одну ложку хлопьев. — Надо бы тебя с Тутси познакомить. Раз уж тебе так нравятся новые знакомства… — Ещё не хватало, — лис так и поморщился. Он сидел на кухонной тумбе на задних лапах. Передние были вымазаны в красках, равно как и хвост, теперь уже скорее красно-зеленый… — Так вот, — продолжал лис, вдохновенно водя в воздухе передними лапами, — Если соединить семь световых волн, то получится белый свет, так? — Это немного… Ладно, допустим. И? Лис только обиженно протянул в её сторону испачканные лапы и возопил: — Так какого лешего у меня не выходит белый цвет?! Тесса закатила глаза и украдкой посмотрела на время. Семь шестнадцать. Ничего, она ещё не опаздывает в школу. — Свет и цвет — не совсем одно и то же, Миналуш… — Понапридумывали тут ограничений! Вот что, скажи мне, что мешало заставить работать это одинаково?! — взвыл лис, досадливо стукнув лапой по пустой баночке. Та упала на кота, заставив того в ужасе метнуться в сторону дверей. Тесса успела перехватить его ещё до того, как он миновал порог. — Химия, — проворчала Тесса, успокаивая кота. Бедное животное слегка окрасилось в голубой, так что сейчас напоминало скорее индейского коня, чем плюшевого мурлыку. Откровенно говоря, если судить по его ночным тыгыдыкам, кот и без того каждую ночь превращался в лошадь. Не многое изменилось… — Химия, физика — две стороны человеческой глупости, — лис пренебрежительно зевнул, но тут же навострил уши и почтительно проурчал: Доброе утро, мисс Северн! Тесса оглянулась и тут же получила выговор от сонной матери: — Ты что, эту гадость все время ела, пока меня не было? Тесса до сих пор не могла поверить, что мать вернулась домой. Всё казалось совсем как раньше, но странное чувство не оставляло её. Больше двух месяцев она жила здесь одна. Это больше, чем они прожили здесь вдвоём. И тем не менее, только тогда, когда мама опять перешагнула порог этого дома, Тесса осознала, что эти два месяца и жизнью-то назвать было трудно… — Чего разулыбалась, мартышка? Тесса и сама заметить не успела, как растеклась одной сплошной улыбкой, но пальцы матери, дурашливо схватившие её за нос, быстро привели её в чувство. — При всём уважении, мисс, я больше склоняюсь к лисёнку, а не к мартышке, — деловито заметил лис. Мама подошла к кофеварке, каким-то чудом не заляпанной красками, и мимоходом почесала за ухом лиса. — Мы приматного роду-племени, дорогой, — возразила она, — Как бы нам ни хотелось родиться лисами. Тесса подавила смех, глядя на довольно сверкающие глаза Миналуша. Отношения у этих двоих сформировались довольно странные. Лис всячески выказывал своё почтение и чуть ли не пузом кверху ложился, а мать — снисходительно его любила, как какого-нибудь очередного кота. При этом, что особенно льстило лису, она не вмешивалась в его дела, а следовательно, и в дела Тессы. Она лишь взяла с обоих обещание не впутываться в лишние неприятности, но расспросов учинять не стала, прекрасно зная, что дочь сама расскажет, если ей будет нужна помощь. Если уж главная тайна раскрыта — какой смысл молчать о своих проблемах? — Нарисовал? — спросила женщина минут через пять, с наслаждением делая глоток кофе. — Настолько подробно, насколько смог, — с готовностью отрапортовал лис, отрываясь от листка с краской. Тесса заметила, что черные усы на морде с одной стороны окрасились в желтый. — Что это вы затеяли? — Попросила твоего друга кое-что для меня воспроизвести, — отозвалась мама, жадно глядя на рисунок. — И что же? — Кольцо Соломона, — проурчал Миналуш, ныряя в тень. Краска с его шерсти сквозь тень пройти не смогла и осталась растекаться по полу. Зато уже чистый лис через мгновение сидел на подоконнике и наблюдал за реакцией на свои художества. — Что за кольцо Соломона? Что-то из Библии? — заинтересовано спросила Тесса, глядя на заинтересованное лицо матери. — Вырастила агностика на свою седую голову, — с преувеличенным недовольством проворчала мисс Северн, — Это классика, её знать надо! Бросай всё и читай про Соломона! — Рада бы всё бросить, но я и так слегка отстала от программы, — улыбнулась Тесса. — Это ещё почему?! — женщина так возмутилась, что на секунду даже оторвалась от рисунка, — Из-за меня что ли? Ах ты лентяйка! А ну, живо-живо! Тесса сорвалась с места и, сгребая в охапку лиса, бросилась от матери, уже вооружившейся кухонным полотенцем. Как же давно у неё не было такого прекрасного настроения! *** — Нет, мама, всё в порядке, вам не о чем беспокоиться, — Этьен подавил вздох и придержал телефон плечом, освободив вторую руку — для работы ему были нужны все пальцы, — Луи заслужил выходной, пусть проведёт время с семьёй. Я прекрасно дойду сам. Встревоженное кудахтанье в трубке не могло обмануть его. Этьен прекрасно знал, что на самом деле мать сильнее беспокоится не за него, а за званый ужин и соблюдение приличий. Если что-то случился с сыном, то ужин придется отменить. Такая утрата, с ума сойти… Он сидел на кровати среди смятых после сна одеял и пытался приладить новые завязки к своей маске. Его всё ещё мучила совесть за то, что он не заплатил за неё тогда, во время печальных сентябрьских событий в торговом центре. По сути, он стал мародёром: воспользовался общей суматохой и украл маску. Нет, он, конечно, взял её из рук Дамиана, но отчего-то чувствовал себя более виноватым, чем его друг. — Думаю, Дарио может меня подвезти после тренировки, — решил пойти на компромисс он, не в силах терпеть поток слов. По прошествии двух месяцев Этьен мог с уверенностью сказать, что маска оказалась неплохой. Минимализм, как раз в его духе. Кровавый отпечаток руки Дамиана уже почти стёрся, но Этьен не собирался ему в этом помогать. Было в этом отпечатке что-то сродни символу — окровавленная правая рука. Будто дело стражей правое, и они не побрезгуют обагрить руки кровью. Однако завязки оставляли желать лучшего, поэтому сейчас Этьен сидел и старался успеть приладить новые ещё до школы. — Вообще-то я ждала тебя дома после занятий, — капризно заявила мать, — Мы купили тебе дом на улице Мюге не для того, чтобы ты там поселился. Ну, как знаешь. Этьен подавил усмешку. Такой каламбур могла выдать только его матушка. Вообще-то он собирался ещё раз попытаться вытащить Дамиана на Божий Свет. Адрес ему любезно подсказал Грю, пусть и после продолжительных уговоров и увещеваний. Признаться, когда Этьен впервые оказался в доме Дамиана, он был в ужасе от… — Дорогой, ты меня вообще слушаешь? — Да, мама, слушаю, — солгал Этьен. — Не забудь: вечер пятницы. — Хорошо, мама. — Я жду тебя не позже пяти, — он даже по голосу слышал, как недовольно она поджимает губы. — Я буду вовремя, мама. — И ещё, дорогой… Проклятье. Укололся. Который раз за утро. — Дерьмо, — пробурчал он, прикладывая палец к губам. На языке он почувствовал металлический вкус крови. — Прошу прощения? — визгляво изумилась мать. Голос её повысился на пару октав и теперь ещё сильнее резал уши. — Прошу прощения, — пристыженным эхом отозвался Этьен. — Хорошие же у тебя друзья, мой милый, — ядовито отозвалась мать, — Это что, тот рыжий, что ужинает с тобой у мадам Ловетт? — Нет, мама, не он, — неохотно отозвался Этьен, в глубине души порадовавшись, что почти не покривил душой: «дерьмом» обычно ругался Леон, за которым он был вынужден следить, но за Дамианом такой привычки не водилось. «Зато за ним водится масса других, не менее ужасных, с точки зрения матери, привычек», — подумалось ему. Заверив мать, что он не забудет про ужин и обязательно будет следить за своим языком, Этьен наконец закончил работу. «Примерь её». Этьен чувствовал заинтересованность журавля: серебряные часы, прикреплённые к пижамным штанам, так и покалывали тело невесомыми разрядами. Он нацепил маску, встал с постели и, ловко перебирая пальцами завязки, подошёл к зеркалу. Вид оттуда был довольно забавный: полуголый босой парень в маске, голубых штанах и с серебряными часами на цепочке. Словно к ответ на его мысли по телу пробежал короткий разряд и он стал выглядеть внушительнее: свободные штаны исчезли, уступив место темным брюкам-галифе, а на плечи лёг бежевый плащ. Часы заняли своё место в его потайном кармане. «Подумал, что так образ будет более цельным», — сдержанно заметил Грю. — Спасибо, — отозвался Этьен, придирчиво поправляя воротничок белоснежной рубашки, — Теперь можешь меня раздеть. После очередного краткого разряда Этьен вдруг обнаружил, что стоит перед зеркалом абсолютно голым. — А штаны? — наконец смог выговорить он. «О. Прости. Кажется, я об этом не подумал». Краткий разряд — и штаны возвращаются туда, где им положено быть. — Всё ты подумал, — проворчал Этьен, заправляя постель, — Просто признаваться не хочешь. «Если ты решил мне не верить, то любые мои слова не пошатнут твоих намерений»,  — сдержанно отозвался журавль. — Я успел тебя изучить, Грю, — чуть улыбнулся Этьен, — Тебе не чуждо чувство юмора, но ты старательно его прячешь. Почему? Журавль молчал больше минуты. «Полагаю, чтобы сделать вид, что это была не шутка на случай, если она окажется неудачной», — наконец признался он. — Пора выходить, — Этьен недовольно сморщил нос и тут же себя одёрнул: мать вечно причитала, что так он похож на уличную шпану. Посуду он помоет после школы. Надо торопиться. «Технически, по ночам ты выполняешь роль уличной шпаны». — Иногда ещё и днём, ещё и без выходных, — вздохнул Этьен, убирая тарелку в посудомойку. Он вдруг нахмурился: — Ты теперь можешь читать даже те мои мысли, которые не были обращены непосредственно к тебе? «Могу», — неохотно отозвался журавль спустя секундную паузу, — «Пока только самые поверхностные». — Пока? — это определённо ему не нравилось. «Связь крепнет», — пояснил журавль, — «Прежде я мог улавливать твои мысли подобного рода лишь тогда, когда ты активировал метку. Становился… Кюреном, если тебе будет угодно». — Ясно, — пробормотал Этьен. Всё это ему не слишком нравилось. Личная жизнь — на то она и личная, что никто посторонний в неё не лезет. Наверняка подобное укрепление связи имело смысл. Скажем, для быстрой реакции. Однако всё-таки… Этьен спохватился и постарался отвлечься. Он переключил внимание на поиски своего пальто. Оно по какой-то причине оказалось не в гардеробной, а на гостевой вешалке у входной двери. Упорно думая про вешалку, Этьен понадеялся, что журавль не заметил этих его мыслей о связи между ними. А если и заметил — ему хватило такта сделать вид, что это не так. «Через полчаса мсье Моро отправится на работу». Чёрт подери. Он совсем забыл про Леона. — Ты можешь заняться им без меня? — неловко спросил Этьен, — Сегодня в школе… «Разумеется». С кратким всполохом молний журавль покинул часы. Вскинув изящную черную голову с алой отметиной на макушке Грю блеснул темным глазом: «Будет целесообразнее, если ты выйдешь из дома, как следует оглядишься, и сунешь руку в карман, если никого не заметишь». Этьен, накинув на плечо лямку сумки, вышел в холодное декабрьское утро. Он не мог понять, отчего ему дышалось так хорошо: то ли оттого, что воздух и впрямь был так чист, то ли оттого, что хотя бы ненадолго, но его мысли будут принадлежать ему одному. Постояв пару минут и аккуратно сканируя местность, Этьен наконец опустил руку в карман. За спиной хлопнула входная дверь его дома, раздался шорох перьев, а когда парень обернулся, то никого уже не увидел. Пальцы в кармане нащупали клочок бумаги. Наверняка какой-то флаер. Он уже устал вытаскивать их из каждого кармана после краткой прогулки по центру города. Желая убедиться в своей правоте, Этьен вытащил клочок бумаги и развернул его. Глаза его расширились, а сердце на секунду пропустило удар. Он медленно смял клочок бумаги и сунул его обратно в карман. Пятница обещает быть интересной. *** — Здесь занято? — Да, — на автомате выдала Тесса. Парень, отошедший от столика, растерянно крутил головой в поисках свободного места. Тесса устыдилась и хотела было окликнуть его, но тот уже заметил знакомых и направился к ним. — Глупо как-то вышло, — пробормотала она. С Этьеном они по-прежнему не общались, Тутси приходила и уходила когда ей вздумается, бессовестно пользуясь своим положением, а Дамиан… Что ж. В ближайшие дни ждать его не стоило. Девушка за соседним столиком засмеялась так неожиданно, что Тесса вздрогнула. С удивлением она узнала в ней Чекли, а рядом с ней — Доминика. Та как всегда ловила кадре его слово и смеялась при малейшем намеке на шутку. То ли они были так увлечены разговором, то ли постеснялись к ней подойти, факт был известен: обедать ей придется в одиночестве. «Ну и ладно», — легкомысленно отмахнулась она, — «Будет время узнать, что за Соломон такой…» И стоило ей подумать об этом, как кто-то сел напротив неё, даже не спросив разрешения. — Занято, — на автомате выдала она, на этот раз раздражаясь — ещё бы, только собралась в одиночестве почитать парочку статей. — То-то я смотрю ты одна тут кукуешь, — хмыкнул парень, и Тесса наконец узнала Эмиля, — Как жизнь? — Неплохо, — коротко отозвалась Тесса, — Как сам? — Да не жалуюсь, — усмехнулся он и вдруг посерьёзнел, — Вообще-то я к тебе с парочкой вопросов, которые тебе не понравится. — Заинтриговал. Сильно не понравятся? Эмиль нахмурился и побарабанил пальцем по столу. — Первый мало кому мог бы понравиться. Мне, к примеру, он не нравится от слова «совсем». — Спрашивай уже, — вздохнула Тесса. Эмиль поднял на неё взгляд. — У Дамиана погибла мать? Тесса даже поморщилась. Новости о пожаре разлетелись по всей стране. Часть пациентов удалось вывезти, многие, в том числе персонал, погибли при пожаре. Судебное дело в отношении директора только набирало ход — устаревшая пожарная система и замурованные выходы эвакуации дали благодатную почву для крупного скандала. И хотя личности пострадавших в широком доступе никогда не появлялись, слухи, как ни крути, всегда просочатся до ушей тех, кто умеет слушать. — Да, — коротко отозвалась Тесса. — В пожаре? — зачем-то уточнил он. — А где ещё, Эмиль, — с лёгким раздражением спросила она. — Поговаривают, что она умерла не от ожогов или удушья, а от колотой раны. Тесса нахмурилась. Откуда такие подробности? Она знала о произошедшем со слов Тутси, но широкая публика не должна была узнать такие подробности. Директору Виллы Роз было ни к чему добавлять к громкому скандалу с пожаром ещё и тот факт, что одни его пациенты могут убивать других. Публике скормили версию о пожаре, просто вписав имя матери Дамиана к числу тех несчастных, кто действительно погиб от огня или удушья. Поэтому такая осведомленность застала Тессу врасплох. — С чего ты взял? Пару секунд он пытливо смотрел ей в лицо, а затем откинулся на спинку стула. — Значит, так и есть. Тесса мысленно выругалась. — Я про это не слышала, — она понадеялась, что получилось достаточно убедительно, — Откуда информация? — Слухи ходят, — туманно ответил Эмиль, но больше не добавил ни слова. Пару секунд он молчал, но затем негромко спросил: — Как он? Тесса удивлённо распахнула глаза. Чтобы Эмиль — и беспокоился о Дамиане? Может, он притворяется? Ищет, как ещё его задеть? — Нормально, спасибо, — получилось через чур холодно. Кажется, парень догадался о причинах ее тона. — У нас были… есть… разногласия, — нахмурился он, — Но такого я ему никогда не желал. Всё, что между нами происходит — только между нами. Использовать родных, чтобы задеть — это… — Это в твоём духе. Слова сорвались прежде, чем она успела их обдумать. А секундой позже, обдумав, она всё-таки пришла к выводу, что и так неплохо. — Что? — шокировано переспросил он. — Я помню, как слова о его психически больной матери прозвучали на всю столовую, — она приподняла бровь. — Это же был не я! — всполошился Эмиль, — Это был Жак! — Интересно, от кого это он узнал? — невинно спросила Тесса. Эмиль скрипнул зубами. — Да, я сболтнул лишнего, признаю. Но эй, откуда я знал, что он так эту информацию использует? И вообще, я это ему сказал в несколько ином контексте, и говорили мы тогда не о нём а… — О чём же? — О матерях, — фыркнул Эмиль, — И если попытаешься узнать, о чем именно, сразу скажу: последний раз когда я выплескивал душу малознакомому человеку, чуть не словил в морду от твоего обожаемого Дамиана. Тесса вспыхнула. — Он не мой обожаемый! — А твой кто? Белобрысый? — Нет! — Тесса даже забыла, о чем они спорили — сама мысль о том, что она может быть с Этьеном, ужаснула её. — А ты ему это сказала, когда он за руку тащил тебя в подсобку? — Да что ты привязался?! — вспылила Тесса, вскакивая на ноги, — Чего тебе вообще надо?! — Пойдёшь со мной на свидание? — Да! Она скрестила на груди руки, плюхнулась обратно на стул и только после этих нехитрых действий осознала, что только что сказала. — Сказал же, — миролюбиво заметил Эмиль. — Сказал что? — рявкнула Тесса, всё ещё не собираясь сдавать позиций. — Что у меня парочка неприятных вопросов. — По-твоему пригласить девушку на свидание — это неприятный вопрос? — вот сейчас она даже забыла сердиться. — Даже очень неприятный. Ведь девушка думает, что ты законченный мудак, — Эмиль пожал плечами и ткнул в тарелку с её картошкой: — Я цапну? — Цапни, — фыркнула Тесса, — Я не считаю тебя законченным мудаком. — Вот как? — удивился Эмиль, нагло протягивая руку за ещё одной долькой картошки. — Пока что неоконченным, — Тесса шлепнула его по руке и предостерегающе ткнула в него пальцем, — С многоточием в конце. Тот улыбнулся, забавно сморщив нос. — Отлично, вот мы уже выясняем отношения, — он потянулся, — Даже до первого свидания не дожили. — С чего ты взял, что я на него приду? — Ты же согласилась? — растерялся он. — Потому что злилась. — На кого? «На белобрысого». — Не знаю, — фыркнула она, мысленно щёлкнув некстати высунувшийся лисий нос. — Если наши отношения жизнеспособны только когда ты в гневе, нам следует обратиться к семейному психологу, — усмехнулся Эмиль. Тесса невольно улыбнулась. — Кажется, надо всё-таки ещё удостовериться, что ты не законченный мудак. — Каким это образом? На опыты меня пустишь? — Сегодня. — Что сегодня? — Парк Буало у ротонды. На мгновение Эмиль растерялся, но осознание нарисовало улыбку на его лице. — После школы? — Нет, вечером, — Тесса задумалась. После школы у неё были планы, которые она уже несколько дней откладывала, — в семь? — В шесть. — Торгуешься? — удивилась она. — Половина седьмого — и ни минутой позже! — Идёт, — хмыкнула она. Пару секунд они молчали. Тесса, погрузившись в свои мысли, упустила, как парень аккуратно украл у неё ещё пару долек картошки.  — Адель сегодня первый день в школе. Тесса, вынырнув из своих мыслей, проследила за его жестом и заметила целую стайку девушек. Адель даже не было видно из-за них. С удивлением она узнала в одной Миру, которая вообще-то никогда не отличалась особой любовью к таким дружным девичьим сборищам. — Надеюсь, с ней всё в порядке, — заметила она. — Более чем, — фыркнул Эмиль, — Опять начинает зазнаваться. Значит, всё и правда в прошлом. На какое-то мгновение Тесса смогла разглядеть лицо Адель между обступивших её девчонок. Она улыбалась и смеялась, но какая-то ехидная искорка потухла в её взгляде. Тесса вспомнила, как она глумилась над бантиком в её причёске и невольно пригладила волосы на затылке, коснувшись приятной наощупь атласной ленты. — Всё пройдёт, — Тесса вздрогнула от его слов. Взгляд у Эмиля был необычайно серьезный, — И это тоже пройдёт. Он оказался наблюдательнее и проницательнее, чем ей казалось. И, откровенно говоря, чем ей хотелось — тоже. — Неплохо сказано, — пробормотала она. — Это из притчи, — косо улыбнулся он. — Притчи? — она наконец перевела взгляд на Эмиля. — Про кольцо Соломона, конечно, — закатил глаза он, — Не слышала что ли? Тесса невольно улыбнулась. — Будешь смеяться, но ты уже второй, кто мне рассказывает об этом кольце за сегодняшний день. И до того, как ты подсел, я собиралась разузнать о нём побольше. И она приподняла свой телефон, намекая на всемогущий поисковой агрегат в нём. — Неплохо, — криво ухмыльнулся он, откидываясь на спинку стула, — Рассказать? Говорят, у меня приятный голос. И он вопросительно приподнял брови. Тесса вдруг подумала, что он очень похож на Дамиана. Разве что разговорчивее, да и в принципе в общении несколько… полегче. Они были знакомы ещё до первой стычки в школе из-за подкинутых в сумку крыс Миналуша. Может ли так быть, что их размолвка случилась из-за того, что оба были так похожи? — Чур я буду есть, — заявила она, — А то совсем с тобой голодной останусь… — Приятного аппетита, — кивнул он и сложил локти на стол, — Так вот, значит, был один израильский царь. Такой умный, что его имя сейчас стало этим… — Нарицательным? — подсказала Тесса. — Ага. Жуй давай… Есть несколько версий происхождения кольца. Самая известная такая: однажды к нему пришел знаменитый ювелир. Соломон велел ему сделать такой кольцо, чтобы бедные люди радовались, глядя на него, а богатые — наоборот, расстраивались. Ювелир долго думал, но всё же сделал такое кольцо. Он принёс его Соломону и тот, прочитав надпись на кольце, велел наградить ювелира. На кольце было написано: «Всё пройдёт». — Интересно, — Тесса рассеяно опустила вилку, — Богач понимает, что он может лишиться своих богатств, а бедняк — что и ему не всегда быть бедным. — Именно, — Эмиль прищелкнул пальцами, — Соломон часто смотрел на это кольцо в юности, когда был особенно вспыльчив, после чего успокаивался и мог нормально думать. Но пришел день, когда надпись не принесла ему спокойствия. Он снял кольцо и хотел выбросить его, но на внутренней стороне увидел надпись: «И это тоже пройдёт». — Ловко, — улыбнулась она. Эмиль кивнул. — А потом, будучи уже глубоким стариком, обременённый прожитым опытом, когда даже вторая надпись не принесла ему внутреннего спокойствия, Соломон в очередной раз взглянул на своё кольцо и на ребре увидел… — Эй, салют, морды! Тесса округлила глаза. Рядом с Эмилем на стул плюхнулась Тутси. Её любимый красный свитер почил смертью храбрых, поэтому сейчас она была в белом поло. Неожиданно, конечно. Безумства образу дополняло соколиное перо в её волосах, с которым теперь Тутси не расставалась. Подарок от Дамиана, в смысле, от Тараскона. Интересно, как Гюго отнёсся к идее собственного ощипывания?.. — А ты чего тут рассеялся? — сходу окрысилась Тутси, ткнув его своей тростью, — Столики попутал? Или твоя язвительная сестрица не придержала тебе местечко и отправила обедать с лузерами? Эмиль поморщился и потёр пострадавший бок. — Я не считаю вас лузерами, Шелтер. — Обращаться по фамилии не очень вежливо, знаешь ли! — Это говорит та, что коверкает мою фамилию до вполне однозначного сравнения с задницей, — фыркнул Эмиль. Поднимаясь с места, он кивнул Тессе: — До встречи. Тутси, поглощенная раскладыванием печенья по тарелке, этого не заметила. — Надеюсь, что больше тебя я тут не увижу, жопа с ручкой, — почти дружелюбно отозвалась она, не отрываясь от сортировки. Как только Эмиль скрылся из поля зрения, Тутси словно подменили. — Тесс! — она схватила подругу за руку так крепко, что девушка вздрогнула, — У меня тут такое!.. Ты должна это увидеть! — Что такое? Мысли Тесса витали где-то далеко. Очевидно, это было написано на её лице, поскольку Тутси уже трясла её за плечи. — Эй, да очнись ты! Мне надо тебе кое-что показать! — Ну так показывай, — Тесса аккуратно убрала чужие ладони с плеч. Тутси усмехнулась. — Нет, этого остальным видеть нельзя. Когда у тебя заканчиваются уроки? — В полтретьего. Но я хотела… Вообще-то у меня ещё планы. — У меня в пять. У тебя есть два с половиной часа на то, чтобы разделаться со своими планами. Буду ждать у фонтана перед школой. — Ладно, — растерянно согласилась Тесса. Глаза Тутси сверкали, словно в них запихали две новогодние ёлки. — Ты выглядишь лучше, — улыбнулась Тесса. — А чувствую я себя ещё лучше, — заверила её Тутси и вскочила на ноги, — Я побежала! Не опаздывай! Позабыв про полный поднос еды, Тутси пружинистой походкой направилась к выходу из столовой. Что-то очень неправильное было в ней. Что-то, отчего Тессе становилось не по себе. «Интересно», — сонно промурлыкал Миналуш на задворках её сознания, — «Отчего это человек, обречённый хромать до конца жизни, так легко забыл свою трость?» Взгляд Тессы метнулся к трости, по-прежнему висящей на спинке стула, а затем обратно к стремительно удаляющейся Тутси. Хотелось бы ей знать. *** — Для человека с такими красивыми глазами ты слишком часто хмуришь брови. Этьен моргнул, выныривая из своих мыслей. После сегодняшнего утра он старался надуматься впредь, особенно на те темы, до которых лучше не допускать Грю. — Прости? — Прощаю, — улыбнулась девушка и села напротив него. Этьен украдкой огляделся. В школьной столовой была куча свободных столиков, но она решила подсесть именно к нему. — Здравствуй, — вымученно улыбнулся он, впервые пожалев, что в часах нет журавля: тот помнил ему на всех девушек, вздумавших строить ему глазки. — Чего так задумался? — она улыбнулась. Подноса у неё не было. Плохо. Значит, умолкать она не собирается. — Просто, — неохотно отозвался он, — Извини, я сегодня не в настроении. Кажется, она расстроилась. — О. Извини, пожалуйста. Я всё понимаю. Кажется, я не вовремя. — Это ты извини, — Этьен сжал переносицу, — Я не хотел быть грубым, но сейчас и правда неподходящий момент. Можем пообедать вместе как-нибудь в другой раз. — Конечно! — девушка расплылась в улыбке. Она теребила в руках не то платок, не то листок. Очевидно какой-нибудь фантик. Кажется, она нервничала. Наверняка набиралась с духом, чтобы подсесть к нему. Этьен почувствовал себя ещё хуже. Девушка поднялась и, проходя мимо него, вдруг нагнулась и прошептала прямо на ухо: — Что бы ты сейчас не думал, знай: всё будет хорошо. А затем распрямилась и пошла прочь под удивлённый взгляд Этьена. Что-то хорошее этот эпизод всё-таки принёс. Например, Этьен отвлекся от своих невесёлых мыслей о записке и связи с Грю настолько, что наконец заметил сколько сейчас времени. Осознав, что уже опаздывает на химию, он судорожно накинул на себя сумку и перебросил через руку висевшее на спинке стула пальто. Идти до лаборатории минут десять. Если бегом, то всего лишь пять. В принципе, он ещё может успеть. Однако как только он собрался перейти на бег, кто-то буквально повис у него на плече. — Этьен! Какая встреча! Он повернул голову и посмотрел вниз. Девушка с пышными золотистыми волосами тепло улыбнулась ему. Что ж, по крайней мере её имя он знал. — Здравствуй, Адель. Та улыбнулась ещё шире. — Рада, что наконец-то поймала тебя. Ты мастерски умеешь прятаться. Брал уроки у заезжих ниндзей? Её смех напоминал колокольчики. — Чем могу помочь? — он чуть улыбнулся, с трудом вернув себя на путь вежливости. Она положила вторую руку на его предплечье. — Хотела дойти с тобой до кабинета литературы. — Боюсь, что я не в твоём классе литературы. Она удивлённо округлила глаза. — Ох, я совсем забыла! — она вдруг чуть сжала его руку, — Знаешь, я так давно не была в школе. Столько времени в больнице, вечные процедуры, недели без друзей… — она тяжело покачала головой, — Куда там помнить про расписание… Насколько Этьен знал, бо́льшую часть своего пребывания в больнице Адель провела в коме. Судя по её медицинской карте, которую Этьен лично держал в руках во время их ночной вылазки с Дамианом в кабинете главного врача, она пришла в сознание менее чем за неделю до выписки. Да и то после этого её перевели в отдельную палату, потому что остальные пациенты устали от навещавших её шумных подруг. — Я искренне рад, что этот кошмар теперь позади, — с безукоризненной вежливостью отозвался Этьен. — Думаю, ты как никто другой понимаешь, что мне довелось пережить, — она смахнула несуществующую пылинку с пальто в его руках, — мы должны держаться друг друга, Этьен. Вот оно что. Какой-то сегодня очень большой улов на сохнущих девочек… — Не надо ничего говорить, — быстро сказала она, видя, что он открыл рот, — Я понимаю, что тебе должно быть трудно об этом разговаривать. Вот и не нужно. Пока — не нужно. Главное, знай: мне ты можешь довериться, — она в который раз улыбнулась и наконец отпустила его руку. Они остановилось, — Не хочу тебя задерживать. Беги на свою химию. Мне тоже уже пора. И уже через пару секунд он видел только её спину. — Всё чудесатее и чудесатее, — пробормотал он, двигаясь в сторону лаборатории. На урок он конечно же опоздал. Все уже сидели перед реактивами, а он пропустил вводные инструкции. Что ж, остаётся надеяться, что он не разнесет всю школу своими экспериментами. Где-то к середине лабораторной работы он вдруг вспомнил: он не говорил Адель, что у него сейчас химия. Стало быть, она знала его расписание? Зачем? — Мсье Д’Ардо! — гневно воскликнула учительница, когда он чуть было не разбил пробирку. — Прошу прощения, — пробормотал он, отодвигая склянки подальше от себя, — Могу я выйти? Нет, это невозможно. Сперва Грю, потом записка, теперь ещё и эта девица. Дамиан не нашёл в ней ничего подозрительного, кроме разве что чрезмерно раздутого эго. И всё-таки его не оставляло чувство чего-то неправильного. В туалете Этьен выключил кран, смахнул воду с глаз и тяжело оперся на края ванной. Записка. Она была хуже всего. Отец учил его, что начинать лучше с самого сложного — в противном случае, на него не останется сил, когда с простыми будет покончено. Он нехотя запустил руку в карман плаща и достал записку. Медленно, словно надеясь, что её содержимое изменится, он заглянул в написанное и уже второй раз за день окаменел. Содержимое и впрямь изменилось. Теперь на листке значилось: Ты мне нравишься. Погуляем на выходных? Мой номер — +34563058641* Он медленно смял листок и уронил его в раковину. Бумага немедленно пропиталась оставшейся на стенках водой. Нарисованное в углу сердечко поплыло чернильными разводами. Этьен закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Он понял, что вся попытка пошла прахом, когда вместо внутреннего спокойствия услышал рык, клокочущий у него в горле. Слишком многим нравится рыться в его карманах. Осталось выяснить, кто это сделал, и зачем. *** Грязный, пропитанный сигаретным дымом подъезд. Тусклый свет редких уцелевших ламп, с трудом справляющихся со своей работой. Под ногами шуршит всевозможная грязь. Если здесь и есть тараканы, то они наверняка голодны… Пятый этаж, последний. Дверь деревянная, но, судя по виду, крепкая, хоть и выглядит так, словно пережила парочку мировых войн. Что ж, вполне возможно, так оно и есть. Звонок наверняка сломан, поэтому она заносит руку и, выдохнув, громко стучит в дверь. А потом ещё и ещё, и так минут пять. Она уже было совсем решила, что дома никого нет, но дверь неожиданно распахнулась. Она не слышала, чтобы кто-то возился с замком. Неужели было не заперто? В таком-то месте?.. Это был он. По крайней мере кто-то очень на него похожий. — Дэм? Он отступил, освобождая проход. — Заходи. Заходи? Вот это новость. Этьену он даже дверь не открыл. Адрес Дамиана им рассказала Тутси. После случившегося он первым делом пришёл домой — чтобы переодеться. Потом, как ни в чем не бывало, проводил её к отцу. Вечером к нему пришёл Этьен, точнее Кюрен. Тессе он про это не говорил — за ним проследил Миналуш. Ни вечером, ни на следующий день Дамиан никому не открыл. А тут — ещё и предлагает войти. Тесса перешагнула через порог и неуверенно огляделась. Лис остался снаружи, враз позабыв про всю свою самоотверженность в вопросах её безопасности. Впрочем, она знала, что лис и так будет за ней приглядывать. Ни к чему было лишних ушей. Ей хотелось поговорить с глазу на глаз, а не устраивать сеанс группового сожаления. — Почему у вас не закрыта дверь? — спросила она и тут же мысленно выругалась — кто знает, как он отреагирует на вопрос. — К Клоду не суются, если жизнь дорога, — на удивление спокойно отозвался он, направляясь на кухню. — А если не знают его? Если не свои? — с радостью уцепилась за тему Тесса. Дамиан как-то странно хмыкнул, щёлкая выключателем. — Те, кто «не свои» выше третьего этажа не поднимаются. Вот оно что. — Я же не из… Не отсюда. Почему же я поднялась? — У лиса спросишь, — отозвался Дамиан, как ни в чем не бывало роясь в шкафу. «Заинтриговал», — подумала Тесса. Дамиан тем временем продолжал: — В этом доме живут в подъезде как в квартире. Те, кого выселили, те, кто и не жил здесь — подъезд вполне себе неплохое пристанище для разного рода сброда, ещё похлеще тех, что живёт в квартирах. По сравнению с ними мы с Клодом — мажоры. — Не говори так, — Тесса поморщилась, обводя взглядом грязную кухню, — Не равняй себя с… с ним. — В их глазах разницы нет, уж поверь мне. Были пара стычек с местными, с теми кто тут вполне легально живёт. Выпотрошили одного паренька — приехали копы, кошмарили весь район. Подъездная нечисть хоть и тупая во всех отношениях, но довольно быстро поняла — если не быковать на местных, то жить в теплом и закрытом от ветра подъезде можно гораздо комфортнее. Местные закрывают глаза на их тряпье по всем углам, а подъездная шваль не идёт против них. Иной раз даже могут по-соседски помочь вытащить неугодного собутыльника. Такая вот коллаборация. На плите уже вовсю пыхтел чайник со сломанным свистком. Тесса как завороженная глядела на вырывающийся из носика пар и чувствовала, как шевелятся волосы на затылке. — Поэтому так бросаются на чужих, — продолжал Дамиан, гремя чашками, — чтобы потом сказать, мол, я тут спасал твою собственность, отсыпь пару евро на дурь. Психологическая глубина на уровне цепной собаки. Чаю? Тесса, погруженная в свои глубокие переживания, вдруг заметила, что он смотрит на неё. Что?.. — Тесс. — А? — Я спросил, будешь ли ты чай. — А?.. — Понял. Черный с молоком и без сахара. Как скажешь. Господи да как?.. Она шла сюда с целью поднять ему дух хоть немного, а теперь сама потерялась в описанных им ужасах. — А переехать?.. — неуверенно спросила она спустя пару минут отчаянных попыток найти слова. Он хмыкнул, ставя перед ней чашку. — Мне плевать. Как только стукнет восемнадцать — ноги моей не будет в этом городе. — Что? Сказанное настолько удивило девушку, что кружка замерла на полпути ко рту. Адресовав ей серьезный взгляд, Дамиан неловко провел ладонью по волосам. Кажется, только сейчас Тесса поняла, что не она одна готовила речь к этой встрече. — Давай начистоту, Тесс-тристес. Ты пришла проведать меня, утешить, отобрать бритву, если потребуется. Спасибо тебе за это. Правда — спасибо, — он сморщился, словно слова благодарности царапали ему горло, — Только не нужно мне это всё. Ага, понятно. Не нужно это ему. Тесса сузила глаза и скрестила на груди руки. — Тогда зачем впустил? — Ну вот, началось, — Дамиан вздохнул, облокотился на стол и, чуть прикрыв глаза, помассировал виски, — Полдня подбирал слова так, чтобы ёмко и доступно сказать то, хочу, но получается очередная дрянь. — Хотелось бы не так ёмко, — проворчала Тесса, стараясь вложить в голос миролюбие, которого ей, откровенно говоря, сейчас самой не доставало. — Хорошо, — он вздохнул и откинулся на спинку стула, — Отвечу на твой вопрос. Сейчас тебя мне видеть проще, чем остальных. Просто передай им, что я в норме и хочу побыть один, ладно? Пару секунд Тесса молчала. — Почему меня? — спросила наконец она. — У нас с тобой вроде… — он задумался, — Всё не в пример проще. Легче, если так можно сказать. — Понятнее не стало. Дамиан поморщился. — Что ты хочешь услышать, Тесс? С Этьеном мы постоянно бодаемся кто кого, морды друг другу бьём с превеликим удовольствием. Тутси ходит за мной хвостом, влюбленно заглядывает в рот и понятия не имеет про… Про меня. — Про тебя? — Про то, кто я. Кто мы. Мы с тобой. Трасса приподняла брови. — Мы с тобой? — Опять криво сказал, — кисло резюмировал парень, — Мы — стражи. Мы оба знаем, что отличает простого контрактника от настоящего стража. В чем его функция, в чем его задача. Мы шли к этому разными путями, я не спорю, но мы оба пришли. Этьен в самом начале этого пути, а учитывая, каким он бывает… Тесса усмехнулась. На ум сразу полезли те многочисленные разы, когда Этьен беспечно болтал с ней собственным голосом, вместо того чтобы держать язык за зубами. Никакой опасности разоблачения это пока не несло, но лучше как можно скорее отвадить его от таких закидонов… — Отчасти поэтому я тебя впустил. Тесса насторожилась. — В смысле? — Хочу озадачить тебя работой. — Это какой это? — разговор стремительно переставал ей нравиться. — Побудь мной. Лицо его оставалось серьезным, глаза — тоже. Это шутка какая-то? — Что значит побыть тобой? — неуверенно улыбнулась она, — Подписывать свои тесты по математике твоим именем, так что ли? — Я хочу, чтобы ты стала главным стражем вместо Тараскона. — Нет, — выпалила она, — Нет-нет-нет, это же… Почему? Он вдруг улыбнулся. От этой улыбки по спине девушки прошли мурашки. Так улыбаются только отжившие своё старики. — Я устал. Я не вывожу. Я просто… Хочу побыть один. Хочу пожить без всего этого, ладно? Просто… — он зажмурился и сжал пальцами переносицу, — Просто хочу дать себе забыть. Хотя бы немного. Рука Тессы сама собой потянулась к его. Ладони Дамиана оказались грубыми и неожиданно тёплыми. Он несильно сжал её пальцы, словно благодаря за этот простой жест. Пару минут они молчали, но в этом молчании не было неловкости. Только обоюдная тишина. — Мне нужна информация, — наконец негромко произнесла она, — Твои нити. Информаторы, связи, данные. Я ничего толком не знаю и не знаю, смогу ли, но… — она подняла взгляд и попала под пристальное внимание янтарных глаз. — Спасибо. Правда, спасибо. — Помни про эти свои слова, когда я налажаю, — мрачно отозвалась она, сжав руку в кулак, чтобы ненароком не протянуть её к медальону. *** Он сидел на подоконнике и смотрел на скат крыши. Отчего-то очень хотелось открыть окно, ступить на холодный скользкий металл и прокатиться вниз, как с горки. И плевать, что от края крыши до земли метров пять… — Ждёшь своего принца, красавица? Он улыбнулся, оборачиваясь. Всё такая же острая на язык. Слава Богу, что хоть это не изменилось. — Как ты? Девушка закатила глаза и ткнула его пальцем в плечо. Больно. — Я не рассыплюсь, если ты ответишь мне как всегда. Честное слово, Милли, ты точно мне брат, а не сестра? Эмиль нахмурился. Ему не нравилось, когда издеваются над его именем, но в этот раз он пропустил колкость мимо ушей. Вообще-то он и так слишком много ей позволяет. — Делаешь вид, что всё в порядке, Адди? Тонкие бровки сдвинулись к переносице. — Хочу и делаю. Эмиль кивнул в сторону коридора. — Поэтому взялась обрабатывать очередного? Девушка закатила глаза и, шлепнув брата по ноге, чтобы тот освободил ей место на подоконнике, села рядом. — Скорее не допускаю к нему других. — Это как же? Адель фыркнула. — Просто Лайла что-то много о себе возомнила, пока меня не было. — Можно подумать, будто все парни в этой школе принадлежат только тебе, — фыркнул Эмиль, — И как же ты её не пускаешь? Адель улыбнулась. Улыбка такого рода на ее лице Эмилю никогда не нравилась. Слишком уж бездушно она выглядела в такие моменты. — Просто вытащила из его кармана любовную записочку, которую ему видеть не обязательно, — взгляд Эмиля замер на клочке бумаги, зажатом между пальцев Адель. — Ты рылась у него в карманах? — медленно спросил он. — Твоя школа, братик, — ухмыльнулась она, критически глядя на свой маникюр, — Просто не хочу чтобы наш красавчик Д’Ардо вляпался в такую простушку как Лайла. Эмиль крепко сжал переносицу и зажмурился. Нет, ну до чего глупая девка… — Я уже рассказывал, до чего меня довела эта школа, — мрачно заметил он. Адель пожала плечами. — Ну, я-то не вожу, хм, дружбу с Дамианом Ренуаром. Значит, и бояться мне нечего, так? Эмиль так и зашипел при звуке этого имени. — А белобрысый водит, — рыкнул он, соскакивая с подоконника и одним взмахом выдирая записку из рук Адель, — Верни где взяла, пока он не заметил. Однако стоило ему сказать об этом, как в конце коридора, как по очень некстати возникшему волшебству, нарисовался объект их спора. Этьен Д’Ардо быстро приближался, при этом каким-то непостижимым образом умудряясь не терять достоинства и не срываться в бег. Эмиль только и успел заученным движением спрятать записку меж пальцев. Это оказалось не сложнее нехитрых фокусов с банковскими картами, которым его учил Сатор. — Адель, — Этьен остановился напротив девушки, даже не обращая внимания на Эмиля, — Знаешь, я обдумал твои слова и решил, что ты права. — Я? Права? — удивилась Адель. Эмиль мысленно закатил глаза. Очевидно, она навешала парню лапши на уши, чтобы подобраться к его карману, а теперь благополучно забыла, о чем врала менее пяти минут назад. — Да, — Этьен, казалось, даже не заметил её смущения, — Ты совершенно права, мне бы не помешало поговорить о пережитом с тем, кто тоже был участником тех прискорбных событий. — Ох, Этьен, — бровки Адель сложились домиком, — Я рада, что ты разделяешь моё мнение. «Вспомнила», — понял Эмиль, глядя на её загоревшиеся глаза. Этьен держал в руках свой телефон. — Могу я взять твой номер? — Ну разумеется, — улыбнулась Адель, вбивая свой номер. Возвращая телефон, она как бы невзначай коснулась его пальцев своими. — Я позвоню, чтобы проверить? — он с улыбкой вскинул бровь. — Обязательно, — кивнула она. Этьен нажал на вызов и через пару секунд телефон Адель завибрировал в сумочке. — Отлично, — всё с той же улыбкой проговорил Этьен, убирая свой телефон в сумку, — А теперь слушай. Улыбка на его лице вдруг обострилась, глаза сверкнули нехорошим огнём. — Говорю при свидетелях, — он качнул головой в сторону Эмиля, так и не посмотрев на него, — У меня есть твой телефонный номер, который я могу разместить на всех сайтах знакомств для извращенцев и прочего сброда, на всех платформах продажи всяческой техники за бесценок, чтобы все франкоговорящие попрошайки и спермотоксикозные ушлёпки мира названивали тебе круглые сутки. Глаза Адель округлились, рот чуть приоткрылся. Такого поворота она явно не ожидала. — Разумеется, ты можешь поменять свой телефонный номер, — продолжал свою речь Этьен, — Для этого тебе придется обзвонить всю родню и всех друзей, или тех, кого ты зовёшь друзьями, чтобы предупредить всех о смене своего номера. И уж конечно, тебе придется забыть обо всех тех очаровательных молодых людях, которым ты дала свой номерок, рассчитывая что-то — уж не знаю, деньги или плоть — с них поиметь. Адель захлопнула рот. В глазах мелькнули опасные искорки, рискующие разгореться в бушующее пламя. Эмиль слишком хорошо знал этот взгляд. — Или мы можем поступить иначе, — Этьен криво усмехнулся, — Сейчас ты вернёшь мне то, что взяла из кармана моего пальто. Это так, для начала. — Что-то ещё? — звенящим голосом спросила она. Этьен бросил на неё холодный взгляд. — Ты извинишься перед Тессой Северн. Эмиль нахмурился. Что бы там ни говорила Тесса, белобрысый, судя по всему, неровно к ней дышит. По крайней мере, она ему небезразлична. Дружеская эта симпатия или же более глубокая — это ещё предстоит выяснить. — Северн? Эта бриташка? За что это я должна извиняться? — искренне изумилась Адель. — Как минимум за то, что насмехалась над символом новой жизни. Я говорю о ленте, если вдруг ты забыла — а ты забыла — о всех тех гадостях, что ты наговорила, — Этьен хмыкнул, — И не притворяйся, что не знаешь ее. Её мать лежала с тобой в одной палате. Эмиль бросил быстрый взгляд на сестру. Выходит, та женщина с почерневшими руками — мать Тессы? Удивительно, как он сразу не понял. То-то её улыбка казалась ему знакомой. — Ничего я у тебя не крала, — Адель скрипнула зубами и сложила руки на груди. Эмиль подавил ухмылку. Да уж, заставить Адель извиняться перед кем-то было ошибкой. Она скорее бы прилюдно удавилась, чем извинилась перед кем-то, пусть даже наедине. Пару секунд Этьен молчал, буравя её взглядом. «Он не из тех, кто привык отступать», — мрачно подумал Эмиль и, протянув руку, тронул Этьена за плечо. Взгляд Д’Ардо метнулся к нему. Эмиль поднял вверх руку и, пошевелив пальцами, показал тому записку, зажатую меж указательным и средним пальцами. — Я извиняюсь за свою младшую сестру, — спокойно начал он, — Перед Тессой я уже извинился от имени нас с Адель. Это то, что было в твоём кармане, и то, что моя сестра забрала у тебя без спроса. Этьен не торопился забрать свой клочок бумаги. Его взгляд лишь на пару секунд задержался на листке, а затем вновь обратился к Эмилю. — Когда это ты успел пообщаться с Тессой? — Мы общаемся время от времени, — Эмиль лениво пожал плечом, — Можешь сам спросить у нее. Если, конечно, — он иронично выгнул бровь, — Вы с ней вообще общаетесь. В лице Этьена не дрогнул ни один мускул. Не было понятно, задел ли его этот укол, или же нет. Эмиль настойчивее протянул записку Этьену. Его уже порядком достало стоять с вытянутой рукой, если говорить откровенно. — Вижу, что общение с Дамианом-Крысёнышем Ренуаром не проходит бесследно даже для потомственных аристократов. Что ж, прими мои поздравления. Ты добился чего хотел, а теперь бери эту чёртову бумажку и оставь в покое мою сестру. Взгляд Этьена метнулся обратно к клочку бумаги, а затем обратно к Эмилю. — Ты читал, что там написано? — вдруг спросил он. — Нет, — после короткой паузы признался Эмиль. Несколько секунд Этьен взвешивал, верить ли его словам, а затем вдруг сказал: — Разверни. Разверни и прочитай. Эмиль вскинул бровь и с усмешкой заметил: — Я не большой фанат любовных посланий, Д’Ардо. Особенно чужих. — Раскрой и читай, — холодно приказал Этьен. Эмиль поморщился. Не нравился ему этот тон. И всё же он с той же усмешкой открыл записку и, прочитав написанное, нахмурился. — Что за бред? — спросил он, поднимая взгляд. — Вслух. — Чего? — Читай вслух, — теряя терпение велел Этьен. Эмиль вновь уставился в корявые строчки. — Лётчика укусила Змея. Ты нашёл Принца? Он должен спасти меня от гусениц и отнести домой. Надо починить самолёт, пока не видит Нерон. Он наблюдает с крыш. Там, где разбивают пепел. Р. — Что за ребусы? — фыркнула Адель, — Вы там с ума посходили все? — Понятия не имею, — не глядя на неё отозвался Этьен, — Наверное она думает, что в девушке должна быть какая-то загадка. Адель закатила глаза. — Хорошо, Д’Ардо, твоя взяла. Идите разгадывайте свои кроссворды, мне на вас плевать. Все всем довольны, Северн отмщена, извинения от моего имени, — она гневно сверкнула глазами на Эмиля, — она получила, как и ты свой сканворд. А теперь удали мой номер телефона из контактов и исходящих вызовов, — она сверкнула глазами, — Немедленно. Этьен сделал неуловимое движение и Эмиль понял, что записка исчезла из его рук. Из Д’Ардо получился бы неплохой карманник. Он достал телефон, парой касаний удалил номер и показал экран Адель. Та с достоинством кивнула, удовлетворённая увиденным. — Рад, что мы пришли к взаимопониманию, — улыбнулся Этьен, пряча телефон в карман, — Здесь я должен откланяться и сказать, что мне было приятно с вами поболтать, но лгать сегодня нет настроения. Однако воспитание всё же велит мне честно признать ещё одну вещь, прежде чем я вас оставлю наедине с вашими мыслями. Его взгляд как бы невзначай прошёлся по Эмилю, а затем, уже более внимательно, он вцепился глазами в Адель. Пауза начала затягиваться, и Эмиль вдруг с удивлением обнаружил, что нервничает. В тот момент, когда он хотел нарушить тишину, Этьен вдруг холодно улыбнулся и заметил: — Говорят, у меня хорошая память на чужие номера. А затем, не дожидаясь ответа, двинулся прочь. *** — Спасибо, что подбросил. Этьен отстегнул ремень безопасности и накинул на плечо лямку рюкзака. — Не за что, — отозвался Дарио, и вдруг, поймав его взгляд в зеркале заднего вида, спросил: — Ты ещё общаешься с Дамианом? — Общаюсь, — удивился Этьен, — А что? Дарио пожал плечами. — Давненько его не видно. — Врач запретил ему тренировки. Этьен вспомнил появление главного врача больницы в стенах их школы. Судя по тому, как он возмущался самоуправством Дамиана, тот уже давно и прочно успел его выбесить. Этьен при этом деликатно затесался в толпу, опасаясь, что тот может его узнать. В прошлую их встречу они приговорили две бутылки вина в его кабинете, а Этьен даже имени его не спросил и вечно забывал узнать про него у Дамиана. — О, как же, помню, — Дарио хрипло хохотнул, — Учительская в тот день гудела, как пчелиный улей. — Они давно знакомы, — заметил Этьен, — Правда, детали мне неизвестны. Он вообще не очень-то разговорчивый. — Плохо, — проворчал Дарио, сворачивая на небольшую улочку, — А мне как раз надо с ним поговорить. — Я могу передать, — предложил Этьен, стараясь скрыть неуверенность в голосе. Вчера Этьен ещё раз как идиот барабанил в закрытую дверь квартиры Дамиана. Трудновато будет донести до него переживания Дарио из-за оценок по физкультуре… — Не стоит, пусть зайдёт сам, — фыркнул мужчина и пробормотал: — Буду я ещё за ним бегать, как собачонка… Этьен с трудом подавил раздражение. — У него погибла мать, — заявил он, — Ему необходимо время. Дарио, почувствовав перемену в настроении, внимательно поглядел на парня через зеркало. — Его нет, — серьезно заявил он и вновь вернулся взглядом к дороге. — Что вы имеете в виду? — нахмурился Этьен. Дарио адресовал ему ещё один внимательный взгляд. От этих пытливых темных глаз у Этьена зашевелились волосы на затылке. Однако прежде чем ему стало некомфортно, Дарио отвёл взгляд и совершенно будничным тоном пояснил: — Семестр заканчивается. Только это и имел в виду. Этьен протяжно выдохнул и только после этого осознал, что всё время в ожидании ответа он не дышал. *** — Его зовут Сатор, — говорил он спустя пару минут, когда чашки с чаем опустели, — Настоящее имя тебе ни к чему — он уже лет десять известен под этой кличкой. Это из латыни. Есть такой палиндром, ему даже магические свойства приписывали: «Sator Arepo tenet opera rotas». «Сеятель Арепо управляет плугом», или что-то вроде того. «Сатор» переводится как «сеятель». Считает, что сеет что-то в умах других людей. По крайней мере, считал, когда я был с ними. Они сидели в комнате Дамиана. Тесса сидела в кресле, склонившись над фотографиями. Молодой человек, изображённый на фото, явно не знал, что его снимали. Среднего роста, крепко сбитый с крайне простым, но даже отчего-то кажущимся симпатичным лицом. — С ними? — Нас было восемь, — неохотно пояснил Дамиан, — Мы жили в доках и очень редко появлялись в домах своих родителей. Исключением, пожалуй, был только Миллз. — Миллз? — Тесса наморщила лоб, пытаясь вспомнить, где она слышала эту кличку. — Тебе он известен под другим именем: Эмиль Кюлер. Брови девушки непроизвольно поползли наверх. — Эмиль был с вами? — Ага, — Дамиан откинулся на спинку дивана и недобро усмехнулся, — Хотя наши за глаза звали его «Только-не-по-лицу». Тесса не улыбнулась. Как относиться к Эмилю она не понимала, особенно из-за обеденного эпизода, а разбираться в чужих дрязгах многолетней давности она не собиралась. — И чем вы занимались в этой вашей… компании? — Мошенничество, воровство, кражи, взлом… — с кислым видом принялся перечислять парень, — я… ушёл после того, как мы занялись разбоем. — Ушёл? — Меня избили до полусмерти и выгнали, — сухо сказал он, бросив быстрый взгляд на девушку, — Если ты сомневаешься во мне сейчас, то вот тебе занимательный факт: впервые я увидел Гюго именно после этого всего. Потрясение, смена жизненного пути — словом, всё как по фамильярскому учебнику. — Я не думала даже, — сконфуженно проговорила она. — Значит, ещё бы подумала, — безжалостно продолжил Дамиан, — Д’Ардо постоянно мне это припоминает. — Он знает об… этом? — Нет. Зачем ему… Тесса вдруг подумала, что Дамиан не хочет делиться этим с Этьеном оттого, что безумно стыдится своего прошлого. По сравнению с аристократом быть уличной шпаной, пусть и бывшей, для кого угодно было бы унизительно. — Так чем они полезны? — сменила тему Тесса. — Уши, — коротко отозвался парень, — За те два года, что я не с ними, Сат слегка изменил правила игры. Не без участия его прихвостня, я полагаю… Ладно, не важно. Расклад изменился. Людей больше, дисциплина жёстче, обороты больше в десятки раз. Если раньше мы крали для того, чтобы выжить, то сейчас они делают… все, что они там делают, чтобы жить. И жить на полную катушку, насколько я могу судить. Доки теперь — это место встреч. Считай, штаб квартира. Сюда стекаются более-менее достоверная информация со всего района и порой не самые правдивые слухи со всего города. Сейчас его люди охотятся не за побрякушками, а за информацией — благодаря Тараскону и его шантажу, к слову. Вся информация, которую приносят его парни, попадает к Сатору. От него — ко мне. Я проверяю каждую нить, отрезаю ненужные и оставляю возможные. — Неплохо. — Знаю, — хмыкнул Дамиан, — неплохо устроился. Собственно, посредником между мной и Сатором был твой лис. Только Сат об этом не знает — разве что его тень. А сейчас слухов пойдет больше. — Почему? — Из-за пожара. Тесса прикусила язык от досады на саму себя. Могла бы и догадаться! — Хорошо, — после секундной заминки сказала она, — Что с Интерполом? — Оставь это Этьену. Тесса прищурилась. — Я думала, ты дашь мне все нити. Ты же не забыл про них? — Нет, — мрачно сказал Дамиан, — я не даю тебе информацию про них по другой причине. — Это по какой же? — фыркнула она. — Над этим уже работает Этьен. Тесса вскочила на ноги. — Ты просишь, чтобы я заменила тебя, но ничего мне не даёшь! — Чего распаниковалась? — Дамиан удивлённо вскинул брови, — я тебе и так немало работы подкинул. — Сам говорил, что у Этьена слишком мало опыта, а теперь не даёшь даже возможность проконтролировать, каких дров он наломает! — Тесса раздражённо дёрнул, а плечами. Пару секунд парень молчал, а потом вдруг негромко заметил: — Он очень переживал за тебя. За тебя, за твою маму, а ещё из-за того, что Ренар откровенно придирается к каждому его вдоху, даже когда он из кожи вон лезет, чтобы ей угодить. Слабый укол вины кольнул где-то глубоко внутри. Тесса нахмурилась, скрестила на груди руки и уставилась взглядом в пол. Половицы в этом доме давно требовали внимания. Хоть какое-то у них будет. — Не хочешь разбираться, копаться в себе, искать, где ты права, а где не очень — флаг тебе в руки. Не хочешь раскрывать ему своё альтер эго? Имеешь полное право. Но Этьен — мой друг. И я не хочу отдавать его тебе на растерзание. От неожиданности Тесса рассмеялась. — На растерзание? — Именно, — Дамиан не разделял её веселье, — Кроме того, я не совсем уверен, что ты будешь беспристрастна, когда речь пойдёт о Леоне. Тесса нахмурилась, опускаясь обратно в кресло. — Зачем он вам? Он не так давно в отделе. — Отдел и сам создан не так давно, — возразил Дамиан. — И все же, есть куда более важные личности, от которых может быть больше проку. — Всё, что тебе следует знать, я уже сказал, — поворчал он, собирая со стола фотографии. — Ну и ладно, — фыркнула она и уставилась в окно. На улице была слякоть и грязь. Снег, начавшийся с самого утра, быстро превратил улицы в кошмар пешеходов. Зато сейчас, на высоте пятого этажа, он выглядел даже приятно. Любой пейзаж становится лучше, если не видеть грязь под ногами. — Тогда тоже шёл снег, — вдруг подал голос Дамиан. Тесса покосилась на друга. Парень, оказывается, тоже задумчиво смотрел в окно. — Когда? — Когда меня нашёл Статор, — Дамиан прикрыл глаза и чуть наморщил нос, — Маму забрали. Клод тогда совсем с катушек слетел. Вытурил меня из дома, даже куртку не дал захватить. Не помню, сколько я ходил по городу. Помню только, что была собака. Большая черная сука с бородатой мордой. Она недавно ощенилась, судя по соскам, но щенят я не помню. Он помолчал. Тесса ждала, когда он скажет что-нибудь ещё. Дамиан так мало говорил о своем прошлом, что сейчас она боялась даже пошевелиться — не спугнуть бы… — Помню только, что язык у неё был теплый, а изо рта отвратительно пахло, — парень усмехнулся, погруженный в свои мысли, — Наверное, её щенки умерли, и она решила, что и я сгожусь. Сат тогда просто мимо проходил. Он и поглядел-то случайно в мою сторону… Миллз постоянно… Эмиль постоянно шутил, что Ромула и Рема вскормила волчица, а меня — помойная сука. До того, как мне нашлась кличка, он всем предлагал звать меня «сукин сын». Некоторым нравилось. Дамиан замолчал. — Так какая?.. — Тесса прочистила горло, — Какая у тебя была кличка? Ей вдруг вспомнился старый, почти стершийся из памяти эпизод: они в столовой, а Эмиль кричит, надрываясь, одно-единственное слово: «Крысёныш». — Не важно, — буркнул Дамиан, — Я уже давно не с ними. «Так или иначе, не все про это забыли». Её мысли опять обратились к Эмилю. До чего парни сложные, кошмар какой-то… *** Эмиль тащил сестру за руку, не обращая внимания на раздражённое шипение позади. Грубовато толкнув её в пустой коридор он рыкнул что-то нецензурное, и только тогда Адель замолчала. — Поздравляю, ты только что нажила себе врага с серебряной ложкой в заднице, — ядовито прошипел он, — Это не уличная шпана вроде Крысёныша, за этим гадом стоят люди покруче немытых мальчишек. — Какое тебе дело? — в тон ему отозвалась Адель, отбрасывая с лица волосы, — Кто бы там ни был у него в друзьях… — Он на короткой ноге с директором, — перебил её Эмиль, — Я лично видел, Адель. Они жрали грёбаный торт и лыбились так, будто подписали… какую-нибудь мироразрушительную хрень. — Чудесное сравнение, — буркнула Адель, вырывая руку из железной хватки брата и потирая запястье, — Мне плевать на них. На всех них, слышал? И на директора тоже плевать. — Ну и дура! — рявкнул Эмиль. Неужели она не понимает? Почему нужно обязательно лезть всем под кожу? Вдох. Выдох. Успокойся, парень. Горячая голова никогда не доводила тебя ни до чего хорошего. — Ади, — он мягко коснулся тонкого запястья, как бы извиняясь за свою недавнюю грубость, — Я беспокоюсь. Пожалуйста, не лезть к тем, кто может тебе навредить. — Ты тоже можешь мне навредить, — проворчала она уже более миролюбиво, — И что, мне теперь тебя в покое оставить? Как бы не так! — Ади, — Эмиль нахмурился, — Не приближайся к этим людям. У меня плохое предчувствие. — Предчувствие у него, — фыркнула девушка, — Поэтому сам собрался путаться с их братом? — Что? — Я видела, как вы разговаривали в столовой, — бросила она, — Северн, конечно, не страшила, признаю, но ничего заслуживающего внимания в ней нет. И надо оно тебе? — Вот это тебя вообще не касается, буркнул Эмиль. Какие мы наблюдательные, с ума сойти. Ведь весь обед трещала с приятельницами — а всё равно углядела, глазастая… — Если твои дела меня не касаются, то и мои не должны касаться тебя, — Адель с вызовом подняла голову и, расправив плечи, собралась уходить. — Только знаешь что, братец? — она обернулась через плечо, — Тебе бы самому иногда прислушиваться к собственным советам. Эмиль проводил сестру тяжёлым взглядом. Дура. Набитая дура. Набитая дурью дура. *** — Запомнила, что от него требовать? Вид у Дамиана был мрачный и усталый. Тессе было довольно досадно выяснить, что общение с ней может оказаться таким выматывающим. «Это ты ещё со стороны себя не видела», — промурлыкал лис на задворках сознания, — «Зрелище поистине ужасающее». — Запомнила. Они стояли в прихожей, а Дамиан всё давал ей наставления. Стоило дать ему волю, как он тут же вознамерился впихать в её мозг как можно больше информации. Кошмар какой-то. — И помни, что для него я не Тараскон, а всего лишь Дамиан. И работаю на Тараскона. — Я поняла. — Веди себя так, будто знаешь обо мне всё. Вообще всё. — Что, выкрасить волосы в седину и затравленно озираться? — буркнула Тесса. Её порядком утомили эти нравоучения. И так всё понятно. Дамиан нахмурился и раздражённо выдохнул. — Люди вроде Статора должны думать, что их крепко держат за яйца. Стоит им только почувствовать, что хватка слабеет — моргнуть не успеешь, как он подомнёт тебя похлеще дорожного катка. Я видел, как он это делает. Поверь, внушить ему, что стражи знают всё и про всех — единственный способ удержать его при себе. — Ладно, — Тесса вздохнула, — Что ещё? — Кажется, всё, — отозвался Дамиан. — Тогда… — она, не веря своему счастью, поправила пальто, — Я пошла? Пару секунд он стоял с мрачным взглядом, что-то решая про себя, а секунду спустя вдруг шагнул к ней и крепко обнял. Тесса растерялась. Нечасто Дамиан проявляет чувства, а уж объятия… Прежде чем она успела обнять его в ответ, он отстранился, и заглянул ей в глаза. — Спасибо. Она кивнула. Теперь просто взять и молча сбежать казалось не самой хорошей идеей. Она пришла поддержать его, а нет потратили несколько часов на обсуждения чего угодно, но только не того, что следовало. — Дэм, — начала она, сама не зная, как продолжить, — Ты слышал о Соломоне? Кажется, этот вопрос его удивил. — О царе? — Да, про которого притчи ещё есть. — Допустим. Он отвечал сухо и односложно. Было видно, что он хочет покончить с разговорами и побыть в одиночестве. — Говорят, у него было кольцо… — Тесса запнулась, но тут же продолжила: — На нём было написано «Всё пройдёт»… — А внутри «И это тоже пройдёт», — перебил её Дамиан, — Я знаю легенду, Тесс. — Значит, ты знаешь, что всё будет хорошо? Она хотела, чтобы в её голосе прозвучала непоколебимая убеждённость в благополучном исходе, но к собственному ужасу услышала в нём повисший в воздухе вопрос. Словно это она просила у него поддержки, просила, чтобы он уверил её в том, что всё будет хорошо. Дамиан молчал долго. Много дольше, чем было нужно. — Ты же знаешь про третью надпись? — Третью? — Тесса стушевалась. Всё-таки стоило поискать притчу в интернете, а не верить лишь словам Эмиля. Дамиан чуть улыбнулся, видя ее замешательство. — Когда Соломон стал глубоким стариком, даже вторая надпись не смогла принести ему покоя. И тогда на грани кольца ок увидел ещё одну надпись. Там было написано: «Ничто не проходит бесследно». Всё, что происходит, накладывает свой отпечаток, Тесс. Я изменился. Ты тоже изменилась, даже если тебе так не кажется. И Этьен с Тутси — тоже. Он рассеянно запустил руку в волосы. — Они тоже уже не те. Не нам их судить. Мы же тоже уже другие, — его взгляд сфокусировался на Тессе и с какой-то отчаянной надеждой парень спросил: — ведь так? Тессе стоило большого труда подавить всхлип. Она подалась вперёд и, едва коснувшись губами щеки Дамиана, спросила, стараясь, чтобы голос её не дрогнул: — Что я могу для тебя сделать? Его взгляд вдруг потяжелел, как бетонная плита. Она увидела отстраненность от собственных проблем и подумала, что наверное именно так должен выглядеть взгляд истинного стража — отрицающий собственную личность в угоду высшим целям. — Если ты не возражаешь, я бы хотел поговорить с лисом. Миналуш, до сих пор дремлющий в медальоне, навострил уши. Уже через мгновение, даже не спросив ничего у Тессы, он выскользнул в ближайшую тень. Дверь перед ней закрылась, и она осталась одна в темном подъезде. Пальцы сами собой потянулись к медальону, но вместо них наткнулись на уже знакомое кольцо. Видимо, даже в объятьях Дамианом следует расчет. Тесса закрыла глаза и сжала теплый металл, сглотнув подкативший к горлу комок. «Всё будет хорошо», — пообещало ей тёплое кольцо. Кажется, и вправду ничто не проходит бесследно. *** Тутси Шелтер прохаживалась вдоль фонтана и то и дело поглядывала на экран мобильного телефона. Опаздывает. Тесса опаздывает. По правде говоря, это было на неё не похоже. Хотя вообще-то, похоже. Последнее время она сама не своя. Бегает нервная какая-то. Нет, это всё понятно, что никто из них четверых последний раз нормально вздохнул только тогда, в торговом центре перед всем этим хаосом. По крайней мере Тутси последние месяцы чувствовала себя так, словно набрала полные лёгкие воздуха и с еврейской скупостью расходовала запасённый кислород вместо того, чтобы дышать полной грудью. До недавних пор. «И часто она так?» — родилась мысль в её голове. Голос отличался от тех, которыми она озвучивала свои мысли. Обычно голос в его голове был женским, но когда мысли уносились в сторону физики он отчего-то становился похож на голос Шелдона Купера. После знакомства с Дамианом Тутси залпом проглотила сериал и теперь то и дело веселилась на уроках физики, за что ему — и сериалу, и Дамиану, — большое спасибо. Как обычно, мысль о Дамиане кольнула где-то глубоко в груди. Она переживала, даже больше, чем хотела признавать хотя бы перед самой собой. «Крошка Дамиан», — опять проворчал голос в голове, — «Давай хотя бы ему говорить не будем?» — Почему это? — удивилась вслух Шелти. «Не нравится он мне», — пробурчал голос, — «Мутный тип. Мне плохо, когда он рядом. Хочется спрятаться». — Потому что ты маленький пугливый мышонок? — ехидно спросила Шелти. «Потому что это инстинкт самосохранения», — с лёгким раздражением отозвался голос, — «И я не мышонок, я дракон!» — Был, — хмыкнула Шелти. «А в душе — до сих пор идентифицирую себя как дракона», — безапелляционно заявил не-мышонок. — Разговариваешь с голубями? Шелти круто развернулась на пятках и тут же заключила в объятия незаметно подкравшуюся подругу. — Ну ты и ниндзя, — пропыхтела она, — Как тень подкрадываешься! — Да… Как тень, — Тесса смешно фыркнула, — Ты забыла свою трость в столовой. И она протянула Шелти пропажу, которой та даже не хватилась. — Ты что её весь день что ли таскала? — хмыкнула Шелти. Тесса по привычке потянулась рукой к шее. Шелти помнила, что та всегда теребит медальон на шее, ну прямо-таки при любом удобном случае! — Нет, попросила друга придержать. — Обзавелась новыми друзьями без меня? — беззлобно фыркнула Шелти. — Да нет, я просто… — Хорош мямлить, пошли! И она сгребла Тессу за руку. -Куда мы идём? — на бегу спросила Тесса, едва поспевая за размашистым шагом подруги. — В подворотню, — заявила Шелти. — Кошмар, — только и могла выдохнуть Тесса. Памятный закуток, в котором Шелти познакомилась с Дамианом, подходил как нельзя лучше. — Ну? — устало спросила Тесса, когда подруга наконец остановилась, — Это надолго? У меня сегодня ещё… Встреча. — Я тут большим секретом с ней делиться собралась! — возмутилась Шелти. — Если этот секрет связан с твоим чудесным исцелением, то выкладывай немедленно. Она, конечно шутила, но отчего-то Шелти не могла увидеть в облике Тессы ни намёка на юмор. Ну и ладно. Шелти поправила шарф. Отчего-то её блестящая идея сейчас показалась ей глупостью. «Это же Тесса», — оборвала она сама себя, — «Она же твоя подруга». «С которой вы знакомы пару месяцев, которая не навещала тебя в больнице, которая…» «Хорош отговаривать», — сердито одёрнула Шелти непрошёенный голосок в голове. — Тутси? Если не хочешь, можешь не рассказывать, — мягкий голос Тессы вырвал девушку из мыслей, — Просто, ну знаешь… Если захочешь выговориться, то я… — Я волшебник! Тесса замолкла, но через пару секунд на ее губах заиграла лёгкая улыбка. — Ты — кто? — Маг, — буркнула Шелти, чрезвычайно раздражаясь из-за веселья подруги, — Я вылечила свою ногу. Вернее, она сама вылечилась, когда я стала ведьмой! — Та-а-ак, — лёгкая улыбка превратилась в широченную лыбу, которую Шелти нестерпимо захотелось стереть, — И когда ты?.. — Стала стражем? — перебила её Шелти и наигранно пожала плечами, — Когда заключила договор. Тесса замолкла. Улыбка все ещё присутствовала на её лице, но пропала из глаз. Что ж, хотя бы так. — Договор? Ты имеешь в виду… Контракт? — Именно его, — с удовольствием кивнула Шелти. Наблюдать за тем, как слезает с лица улыбка Тессы было сплошным удовольствием. Вечно бы смотрела… — Значит, у тебя теперь есть спутник? — Да, его Сюрр зовут. — Сюрр, — Тесса вдруг заулыбалась, — И он, конечно, всемогущий и невидимый… — Да почему, видимый, — Шелти удивилась, — Ты что, совсем не знаешь ничего о стражах? — Знаю, Тутси, — Тесса вздохнула, — И в первую очередь я знаю, что в городе не может быть больше одного стража. — В этом городе их уже три! — возмутилась Шелти, — Приду я и соберу квартет! Тесса вздохнула и спрятала лицо в ладонях. Когда Шелти наконец опять увидела её лицо, на нем был нехилый такой отпечаток усталости. Тесса твердо взяла подругу ща плечи. — Слушай, Тутси. Это очень здорово, что ты поддерживаешь стражей и все такое. Только тебе не обязательно притворяться, что у тебя тоже есть спутник, понимаешь? Не надо выдумывать причины, чтобы оправдать свою вылеченную ногу. Вполне возможно, эта черная дрянь, которая на тебя попала, не такая уж и дрянь, раз так непредсказуемо повлияла на твой организм, что сделала то, чего не смогли врачи. Это круто, замечательно, я очень рада, но… — Сюрр, выползай. Почти физически почувствовав его недовольство, Шелти отступила на шаг. Фамильяр, вывалившийся из пера аккурат в капюшон. — Смотри, вот он, — Шелти запустила руку в капюшон, нащупала теплое тельце, недовольно брыкнувшее её лапкой, и протянула его Тессе. Сюрр уселся на ладони, свесив вниз две длинные лапки, и с присущей ему мизантропией воззрился на Тессу. Та, в свою очередь, глядела на него. Шелти затаила дыхание. — Тушканчик? — наконец спросила она, — Ты завела себе тушканчика и таскаешь его в капюшоне? Где ты вообще его нашла? И вообще, я думала ты предпочитаешь кошек… Шелти была готова зарыдать от обиды. И почему Сюрр ведёт себя как самый обычный грызун? Он же был не против… Словно в ответ на её мысли фамильяр встал на лапки и, совершенно по-человечески потянувшись, вдруг с достоинством пробасил, обращаясь к Тессе: — Вообще-то я дракон. Так, для справки. И не дожидаясь ответа он одним прыжком вернулся в перо. Шелти тут же почувствовала, как что-то шипяще-колючее прокатилось от макушки до пят — и вот она уже смотрит на Тессу сверху вниз. Маленькие ушки на голове чутко улавливали каждый шорох, длиннющий тонкий хвост с пушистой кисточкой, который до сих пор, казалось, ей толком не подчиняется, изогнулся немым вопросом. Однако главная гордость Шелти подчинялась ей беспрекословно — огромные мохнатые лапы, заканчивающиеся внушительными на вид когтями. — Охренеть, — бесцветно отозвалась Тесса, задрав голову, — Ещё одна проблема. Спасибо. — Чего? — оскорбилась Шелти. Она-то ждала громких восхищений или хотя бы воплей ужаса. А тут её называют проблемой, понимаете ли! — Кто-то идёт, — Тесса вдруг оглянулась. Шелти повела ушами. Никаких звуков со школьного двора слышно не было. Врёт? Да зачем ей?.. — Быстро, закрой дверь, — Тесса схватила Шелти за руку. — Какую ещё дверь? — раздражённо фыркнула Шелти. Она что, с ума сошла от такого потрясения? То ей шаги слышатся, то про двери говорит… — Убирай свои лапы уши и хвосты, пока тебя не увидели! — прошипела Тесса. Такой решительной Шелти никогда ее не видела. Даже страшно стало на секунду — а ну никак побьёт?.. «Вообще-то кто-то и правда идёт», — нехотя заметил друг Сюрр. Шелти шевельнула ушами. И правда — кто-то шел сюда. — Чего замерла? Ну же! Никому нельзя видеть! — Я не умею, — пропищала Шелти, поддаваясь панике. — Прячься за мусорный бак! Шелти попятилась, но поскользнулась на мокрой земле и сверзилась на землю. Непослушный хвост с грохотом ударился о мусорный бак, с лёгкостью повалив его на землю. Шаги раздавались всё ближе и ближе, а Шелти силилась выпутать лапы из так некстати подвернувшегося хвоста. Будь он неладен! — Помоги, — прохрипела Шелти, протягивая Тессе руку. Тесса выругалась и решительно двинулась к ней. Теплая ладонь легла в руку Шелти, но отчего-то не стала тянуть её к себе. — Ну и бестолочь. Шелти поймала взгляд подруги и с ужасом заметила, как карие глаза вспыхивают жёлтым светом. — Держись крепче. Тесса толкнула подругу и последнее, что увидела Шелти — два горящих жёлтых глаза в окутывающей их тьме. ***