Истории прокси

Его жизнь словно разделилась на две части, на две чёткие линии, на «До» и «После». Сердцевиной, точкой пересечения этих линий стал один-единственный день, тот самый, когда бинты спали с изуродованного тела, обнажая сгоревшую, местами содранную кожу, спалённые волосы и жуткие шрамы. Джеффри Алан Вудс смотрел на своё отражение, не обращая внимания на голоса вокруг, и не мог поверить, что это он, что он стал таким… Таким прекрасным Этот шёпот появился в его голове в ту же минуту, когда мальчик впервые начал всматриваться в свою сущность. Однако люди не понимали этой красоты: взгляды, полные смеси отвращения и жалости, преследовали его всюду; шепотки, крики «Урод!» и гнусные насмешки стали для мальчика нормой. Глупые люди. Отомсти им Видя, что мальчик ведёт себя странно, родители записали его к психологу, чтобы та помогла ему принять новую внешность. Глупые. Обвести молодую мисс Андерсон вокруг пальца было проще простого; милая девушка, несмотря на профессию, была очень доверчива, хотя иногда и надоедала своей доставучестью. Мы должны сделать её красивой Мальчик мог часам напролёт сидеть напротив огромного зеркала до пола, внимательно всматриваясь в своё отражение. Он не двигался, неподвижно застыв в сидячей позе прямо на полу. Ему было плевать на холод досок, на обеспокоенные голоса семьи, доносящиеся из-за двери… Ему было хорошо. Но всё кончается. Однажды Джефф внезапно понял, что не может оторвать взора от своего идеального тела, в то время как его глаза упрямо закрываются из-за сильного желания спать. Именно тогда он и решился на этот шаг — голос сам подкинул ему эту несомненно прекрасную идею… Дорогая зажигалка отца была очень красивой и качественной: одно неуловимое движение пальцами, и ресницы с бровями моментально вспыхнули. Сгорая, они наносили вред тонкой коже на веках и вокруг глаз, но Джеффри было плевать — он почти не чувствовал боли. Кроме того, красота всегда требовала жертв, так что можно было и потерпеть. Взятый из рюкзака Льюиса складной нож был очень остро наточенным — и кожа на щеках рассекалась практически моментально. Мальчик морщился, видя в зеркале, как алые струйки текут по шее, моментально впитываясь в белоснежную ткань и тем самым пачкая любимую толстовку. Но это ничего… У него будет ещё тысяча таких толстовок. Всё это происходило в полной тишине, и тихий скрип открываемой двери был слышен отчётливо — даже слишком. Повернувшись лицом к застывшей на пороге матери, Джефф широко улыбнулся, заставляя кровь из свежих порезов идти ещё сильнее. Перед глазами уже начинало мутнеть, а горячие слёзы текли по щекам, смешиваясь с алой жидкостью, но это — ничего… Красота же требует жертв, правда? — Мама, скажи, я красивый?