Маскарад

1.       Так забавно.       Как отличается человек, стоящий перед публикой и освещенный софитами, от того же человека, когда его никто не видит и не слышит. Вот он улыбается, отпускает глуповатые шутки и строит из себя клоуна для того, чтобы несколько малолетних девочек умерли от удовольствия прямо перед экранами телевизоров. Он так хорошо играет роль Человека-Позитива. Он прекрасный актер. Ведь он не хочет, чтобы кто-то узнал, как он с абсолютно пустым взглядом неподвижно сидит в комнате, когда его голову разрывают мрачные мысли и ненависть к самому себе.       Этого никто не должен знать. А хочет ли он, чтобы об этом кто-то знал? Где-то в глубине души — хочет. Он не в силах перенести это в одиночку. Но чертова гордость выше. Зачем ему кто-то? Он же сильный мужчина, он справится сам. Он выше того, чтобы плакаться кому-то. Не нужна ему помощь, нет.       Играет музыка. Шоу заканчивается. Прощальные слова, конечно же, не без глупых шуток. Поклон. Улыбка. Маску можно снять.       Антон быстрыми шагами пересекает коридор, ведущий в гримерку. У самой двери тяжело выдыхает и наконец-то оказывается один. Арсений ловит себя на том, что опять смотрит ему вслед.       Он все прекрасно знает. Поэтому он остается на расстоянии, хотя видит, с каким пустым лицом Антон уходит со сцены, едва гаснут софиты. Он пытается угадать, что с ним происходит, но когда ловит себя на этих размышлениях, то злится. Он ненавидит себя за чрезмерное любопытство… и жалость. Зачем он жалеет того, кому эта жалость не нужна? Они ведь всего лишь коллеги по сцене, не более того. Их не связывает дружба. Они даже и не разговаривают вне студии.       Да и нормально ли это? Смотреть на парня и хотеть обнять его, сказать какую-то успокаивающую глупость? О, как много он бы хотел ему сказать!.. Это пугает его. Все эти странные желания, диалоги с ним в голове — что все это значит? Он чувствует что-то странное, но понять этого не может, а потому боится. Но когда-то это должно было закончиться, верно? 2.       Холодный осенний вечер не предвещал ничего, кроме долгожданного выходного и возможности выспаться, в которую Арсений так отчаянно верил.       В квартире тихо. Засунув в микроволновку холодную отбивную, Арс достал сигарету из полупустой пачки и поджег. Сколько раз он обещал себе, что эта сигарета будет последней, а потом брел в магазин за очередной пачкой? Больше недели без курения он еще не выдерживал. Кухня наполнилась вязким дымом, и Арс открыл окно.       На улице было сумеречно. Пятничный вечер гнал людей вдоль по тротуарам к желанному отдыху в теплом доме. Неделя трудовых будней порядком всех вымотала, в том числе и Арса. Он тоже ждал выходных, но была в этом ожидании нотка уныния. Ведь два дня дома значили, что еще два дня ему придется быть с Ксенией.       Он часто вглядывался в ее лицо, когда она спит, и пытался ответить себе на вопрос: почему он все еще с ней? Что его держит? Эти веснушки на бледных щеках, темные волосы с постоянно выбивающимися прядями, тонкие губы, складывающиеся в счастливую улыбку все реже? Нет. Было в ней что-то такое, что заставило его три года назад встать на одно колено перед ней. Он не думал, что спустя время будет ловить себя на том, что расценивает это как ошибку. Ведь та яркая влюбленность быстро прошла, а за ней не осталось ничего, кроме тягучей привычки. Видимо, именно она и держала их вместе.       В прихожей хлопнула дверь. Это Ксения вернулась с работы. Спустя несколько минут она появилась в кухне. Ее лицо хранило бесстрастное выражение. Глаза, когда-то блестящие от предвкушения всех жизненных сюрпризов, лениво бродили по окружающим предметам. Она обратилась к Арсению: — Опять куришь?       Раньше она постоянно скандалила, видя его с сигаретой, а он старался бросить только ради нее. Но… сейчас он даже не шелохнулся, а она лишь нервно поморщилась.       Ужинали молча. Потом она осталась, чтобы помыть посуду, а он ушел в спальню. Там он включил телевизор, желая заполнить сознание ненужной информацией на весь оставшийся вечер. Вот он — выходной со всеми его прелестями. 3.       Минула еще неделя. Опять пятница. Опять гаснут софиты. Арсений, еще не уйдя со сцены, опять увидел потухший взгляд серых глаз, на мгновения метнувшийся в его сторону, а затем Антон скрылся за кулисами.       В коридоре Арса ждала неожиданная сцена. Он увидел, как у гримерки Антона обнимает девушка. Она обвивает его шею руками, радостно заглядывая в лицо. — Я рада, что наконец-то застала тебя! А то мы уже несколько дней не виделись! — Капризно добавила она. — Я соскучилась! — Я тоже.       Арсений уставился на лицо Антона. Он улыбался, обнимая девушку за талию, но его глаза оставались теми же. Это была очередная маска, не более того. Почему-то от осознания этого Арсению стало легче. Не успел он толком разобраться, что именно чувствует, как сзади раздался голос: — Эй, ребзя! — это был Павел.       Он редко общался с импровизаторами вне работы, но сейчас шел по коридору вместе с Сергеем и Дмитрием. Они что-то обсуждали. — Тох, Арс, — продолжил Павел, — я вечеринку устраиваю по случаю собственных именин. Действо будет в клубе. Вы приглашены. Время и адрес скину вам позже… Не настаиваю, конечно, но чтоб все явились!       Арсений кивнул и посмотрел на Антона. Тот, изменившись в лице, сказал: — Я не приду. — Ну, Тош! — Девушка потрясла его за руку. — Пойдем! Круто ведь выбраться куда-то вместе. — Реально. Вон и Аня твоя пойдет, да? — Павел подмигнул ей. — Мы придем. — Сказав это, она потащила Антона к выходу.       Арсений и не догадывался, что у Шастуна кто-то есть. Он тайно думал, что причина мрачного настроения Антона кроется в его одиночестве. А если это не так…       Арсений достал сигарету и закурил, выдыхая дым через нос. Он опять злился на себя. Какое ему может быть дело до отношений Антона? За своими бы уследить. Он уже и не считал отношениями те жалкие остатки чувств между ним и Ксенией, как и она. Но у Антона не так. Видно, что его девушка рада быть с ним, и он тоже пытается быть радостным. Как минимум, таковым казаться. 4.       Давно уже Арсений не был в ночных клубах. Он предпочитал музыке с басами тишину квартиры. Но любопытство заставило его прийти субботним вечером в клуб, выслушивать хвалебные речи в честь виновника торжества, отвечать на приветствия и поверхностные вопросы знакомых и то и дело оглядываться по сторонам, ища в толпе Шастуна.       Антон пришел сюда с Аней. Она постоянно крутилась рядом с ним, фотографировалась и громко болтала. Сначала он даже как-то пытался изображать из себя человека, увлеченного происходящим, но со временем безразличие всё больше овладевало им. Ближе к кульминации вечеринки он уже сидел у барной стойки, одну за другой опрокидывая стопки коньяка. Аня где-то танцевала с новыми знакомыми и, кажется, совершенно о нем забыла.       Арсений все это время наблюдал за ним. Он оправдывал это тем, что заняться больше было нечем. Разместившись на диванчике рядом со знакомыми, он пытался вести с ними беседу, но то и дело поглядывал в сторону бара.       Прошло не меньше часа. Антон успел порядком опьянеть, когда к нему подошла Аня и потянула на танцпол. Она что-то говорила, но Арс не мог услышать ее слов, а Антон и не пытался этого сделать. Но Арсений видел все остальное: как Аня что-то напряженно объясняет Антону, как он мрачно отвечает ей, как ее лицо принимает оскорбленный вид, между ними происходит сцена, а потом Аня вдруг заносит ладонь и отвешивает Шастуну пощечину. Затем она разворачивается и исчезает в толпе.       Несколько людей, с любопытством следившие за скандалом, устремили взгляды на Антона. Он спокойно опрокинул еще рюмку, а затем встал и пошел к выходу. Его лицо с красной отметиной на щеке оставалось таким же безразличным.       Арс, сопровождаемый все теми же взглядами, поспешил за ним. Оказавшись на улице, он огляделся, ища фигуру Антона среди толпы людей и машин. Его высокий силуэт выделялся из общей массы. Он стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, и смотрел на объятый сумерками город. Фары проезжающих автомобилей освещали его лицо. На минуту Арсений замешкался. Зачем он пошел за ним? «Чтобы убедиться, что он не побежал за ней» — шептало подсознание, жестоко усмехаясь. Арсений огляделся по сторонам, вдохнул поглубже и пошел к Антону. — Я видел, что произошло в клубе, — начал он. — Ты как, в норме? — Есть сигареты? — Антон словно не слышал вопроса.       Арс вынул из пачки две сигареты, одну из них протянув Антону. Прикурив от одной зажигалки, оба молча затянули в легкие дым. Арсений напряженно наблюдал за Антоном. Тот выдыхал облака дыма в сторону, щурясь от света фар. — Я даже доволен, — наконец сказал он. — Меня уже начало доставать постоянное ее присутствие… Уже и не знаю, зачем предложил ей быть вместе. — Давно вы встречаетесь? — Не помню. — И что, теперь вы расстались? — Видимо.       Антон поморщился. Он явно не хотел об этом говорить. Арс же проклял себя за чертово любопытство. — Извини, я пойду.       Шастун потушил сигарету, накинул на голову капюшон и молча пошел прочь, оставив Арсения докуривать в одиночестве.       Вечерняя Москва во всю мощь жила, пульсируя светом и особым шумом слияния голосов людей, жужжания моторов и еще тысячами других звуков. В вечер субботы каждый горожанин был частью одного большого организма, в котором билось одно сердце на всех.       Где-то по венам этого организма вдоль освещенных трасс шел парень, скрывший лицо и мысли капюшоном. А где-то у заполненного людьми ночного клуба, вдыхая пропитанный бензином воздух, стоял другой парень, так отчаянно гасящий в голове все «странные» мысли. 5. — А где наш высокий друг? — Павел обвел взглядом всех присутствующих.       Ответа, конечно же, никто не знал. Импровизаторы, собравшиеся на некое подобие репетиции, безучастно переглянулись.       Воля усмехнулся и взял телефон, чтобы позвонить Антону и выяснить причину его отсутствия. Арсений неприятно заерзал на стуле. Как бы он ни хотел отрицать, но что-то в нем тревожно скреблось.       Неужели он волнуется за Антона?       После недолгого разговора по телефону Павел сообщил, что Антон заболел. — Серьезно? — Арсений уставился на него. — Не думаю, что он симулирует… Осень все-таки, ангину подцепить — раз плюнуть. — Надо будет потом на мандаринки скинуться, — заметил Позов.       Парни засмеялись.       А вот Арсений и не думал смеяться. Он вообще старался не думать. Забыть о стыде и угрызениях разума, так отчаянно задающегося вопросом о том, зачем он делает все это, и засунуть куда подальше все самокопание. Ему это удалось.       Узнав у Павла адрес, Арсений поехал туда. Вот он уже стоит у домофона, сжимая ручки пакетов с лекарствами и продуктами, которые он купил по дороге. Набрав номер квартиры, он почувствовал, как сердце начало колотиться с бешенной силой. Ему то были неведомы те вопросы разума, что с укоризной смотрит на действия Арсения — оно живет чувствами. — Да? — голос был скрипучим и хриплым.       Таким его сделал динамик, но Арсений знал, чей это был голос. — Антон, привет. Это Попов. Я хотел узнать, как твое здоровье…       Тишина. Видимо Антон был удивлен. — Арсений? — переспросил он. — Могу я зайти? — Конечно.       Арс облегченно выдохнул. Перехватив пакеты поудобнее, он зашел в подъезд. Сердце продолжало биться так, что казалось будто оно сейчас проломит грудную клетку… Банальное волнение. Но отчего же? 6.       Дверь открывается, являя взгляду Арса заспанного вида Шастуна. Его нос покраснел и опух, губы высохли и потрескались, воспаленные глаза глядели с любопытством. Он несколько мгновений пялится на пришедшего Арса, словно не веря, что он может быть здесь. — Проходи, — говорит он, впуская Арсения в квартиру.       В сумеречной прихожей пахнет корицей и женским парфюмом. Кое-где разбросаны предметы одежды. Антон, не обращая никакого внимания на беспорядок, ведет Арсения в кухню. — Будешь чай? Или, может быть, чего покрепче? — Я тут принес тебе… лекарства, мандарины, да и так, по мелочи. Не знал, чем именно ты болен, потому купил сразу несколько препаратов.       Антон усмехнулся, глядя, как Арс достает из пакетов пачки таблеток и порошков. — У меня небольшая простуда. Не стоило тебе так напрягаться.       Арсений внимательно оглядывает Шастуна и тянется к его лбу — сухой и горячий. Если есть высокая температура, то это уже не просто «простуда». — Чем ты лечишься? — Эм… Пиво считается лекарством? — С ума сошел?! Тебе нельзя спиртное! Значит так, — Арсений подворачивает рукава рубашки, — иди и отдыхай, а я пока приготовлю целебный отвар, который превратит тебя в здоровый и свежий огурчик.       Антон смеется: — Целебный отвар? Ты подался в шаманы? — Нет. Мне мама в детстве варила, когда я болел. — Оу… Ну, если тебе так хочется, то вперед, — он похлопал его по плечу, добавляя: — Только не обращай внимание на беспорядок. Это Аня собирала свои вещи, попутно сотворяя хаос. Я еще не успел убраться.       Арсений кивает и углубляется в процесс приготовления овощного супа, рецепт которого помнит с детства. Антон некоторое время наблюдал за ним с улыбкой, но потом болезнь сделала его тело беспричинно утомленным, и он побрел в гостиную, где завалился на диван.       Спустя час в комнате появился Арсений. В руках он держал тарелку с ароматным горячим супом и стакан с растворенной «Ринзой». Антон взглянул на него из-под полуопущенных век: — Вау! — Протянул он, проглотив несколько ложек супа. — Ты учился на повара? — Нет, — Арс хотел добавить «просто старался», но промолчал.       Пока Антон ел, Арсений огляделся. Гостиная представляла собой средних размеров комнату с огромным плазменным телевизором на стене, что сразу бросалось в глаза. Вдоль противоположной стены тянулись стеллажные полки, заполненные книгами, а также висело несколько картин без рамок. Из небольшого окна с открытыми шторами лился блеклый свет осеннего солнца.       Взгляд Арсения упал на книгу, лежащую на столике у дивана. Он взял ее в руки и прочел название: «Свадьба палочек»*. — Не знал, что ты любишь читать. — А я не знал, что ты любишь готовить, — ответил Антон. — Вообще, я редко читаю книги, но в последнее время… Мне нравится узнавать чужие мысли из выдуманных историй, потом развивать из них свои собственные. Это забавно, когда ты обнаруживаешь что-то общее в мировоззрении человека, который и понятия не имеет о твоем существовании, но имеет с тобой общие чувства. — Эта книга... О чем она? — Арс кивает на название «Свадьба палочек». — О смерти и вечности. Слишком банально, но ведь наша жизнь состоит из банальных вещей, верно? — Смерть банальна? — Именно. Каждый день мы слышим о сотнях смертей, и это ничуть нас не задевает. Но когда умирает кто-то близкий, мы вдруг начинаем сокрушаться. А по сути — зачем? Наша жизнь-то не закончилась, а мертвых уже не парит наше раскаянье. Банально! — Мрачно, — Арсений наблюдает, как Антон выпивает «Ринзу». — Не будем говорить об этом. — Я и не хотел, это все из-за болезни. Она размягчает людей похлеще алкоголя. Антон улыбается и позволяет Арсу укрыть себя пледом. Его клонит в сон. — Я пойду. — Постой… Арсений, спасибо.       Шастун засыпает.       Арсений бросает на него последний взгляд и уходит. Почему-то на душе у него тепло и спокойно. 7.       Антон быстро поправился. Через несколько дней он явился в офис шоу «Импровизация» свежим и здоровым.       После репетиции он догнал Арсения в коридоре. — Я принес тебе кое-что в знак благодарности, — заявляет он, улыбаясь. — Ты так заботился обо мне и заслужил подарочек.       Арсений взглянул на него, улыбаясь в ответ: — Что это? — Банальная метафора. Эта штука напоминает мне тебя…       Он протягивает Арсу небольшой горшочек с кактусом, победно усмехаясь. — Не цветы, конечно…       Арс и не знал, как реагировать на такое. Он промямлил «спасибо» и задумался. Он чувствовал себя наивным школьником, которому подбросили неоднозначную записку, и он теперь вынужден гадать, как именно это понимать.       Вдруг он вспоминает об идее, что неожиданно посетила его вчера. Он набирается смелости и обращается к Антону: — Не хочешь поехать со мной за город?       На секунду лицо Шастуна мрачнеет, но потом он снова улыбается. — Зачем? — Последние теплые дни осени… Я думал, ты захочешь выбраться со мной на природу. Тебе будет полезен свежий воздух после болезни. — Ну, а почему бы и нет.       Это «почему бы и нет» стучит в голове Арса. Его охватила тревожная радость предвкушения. По дороге домой он включает в машине радио и сам не замечает, как начинает подпевать. 8.       Солнце, словно ласкаясь в последний раз, освещало небольшой загородный парк с редкими голыми деревьями. Небо над ним было ясным и проницательно синим. Золотая листва устлала сухую траву. Она шелестела под подошвами ботинок и переливалась всеми оттенками пожара. Казалось, что природа уже ощущала скорый приход зимы, приносящий с собой холодный сон, а потому в последний раз демонстрировала свою красоту.       Пройдя вглубь парка, парни остановились на небольшой поляне. Антон глубоко вздохнул, наслаждаясь свежестью воздуха, и помог Арсу, который стелил на ворох листьев клетчатый плед. Затем он достал из рюкзака контейнеры с едой, термос и бутылку вина. — Ты ведь не против? — спросил он у Арса. — В хороший день нужно пить хорошее вино! Эту бутылку мне привезли из Италии. Вино пропитано солнцем и теплом. То, что нужно для настроения осенью.       Арсений поражался внезапному оптимизму Антона. Он старался не вспоминать его пустой взгляд и безразличное выражение лица. Он запер свои мрачные мысли и просто наслаждался моментом.       Лежа на теплом пледе, они ели самые вкусные на свете сэндвичи и пили самое вкусное на свете вино, а над ними расстилалось самое синее на свете небо. — Помнишь, мы говорили о книге, что ты видел у меня в гостиной? — Антон поднимает глаза к синему небу. — Там не только о смерти, но и о том, ради чего стоит жить. — И ради чего же? — Ради вот таких вот светлых моментов. Они длятся какие-то мгновения, но след от них остается в душе навсегда.       Он наклоняется вперед и поднимает с земли небольшую палочку. Вертит ее в руках, внимательно рассматривая и исследуя пальцами. — Зачем она тебе? — Арсений пододвигается ближе, тоже желая разглядеть, что необычного кроется в этой палочке. — Это мое воспоминание о сегодняшнем дне. Спустя много лет я достану ее из ящика и переживу вот этот самый момент снова. Осенний день, сэндвичи, вино, солнце и ты.       Что-то сжалось в груди Арса. Он услышал, как его сердце начало биться сильнее. Он взглянул на Антона и улыбнулся. 9.       День пролетел незаметно. Когда Антон подвозил Арсения домой, город уже закутался в ночные сумерки. Мотор машины монотонно гудел, из динамика лилась музыка какой-то радиостанции, за окнами мелькали огни. Арсений прикрыл глаза, чувствуя во всем теле приятную истому, и вспоминал последние часы с Антоном. Они много разговаривали, гуляли по парку — что могло быть лучше? Из-за вина голова слегка кружилась, а в груди переливалось тепло.       Автомобиль остановился у подъезда Арсения. Он потянулся, разминая тело, и взглянул на Антона. — Спасибо за чудесно проведенное время. — Взаимно, — ответил Шастун. — Давно я уже не отдыхал так. Все алкоголь до квартиры, а тут природа. Забавно!       Вино, кружившее голову, накрыло Арса странным желанием. Он подался вперед и приблизился к лицу Шастуна. В его глазах среди легкого тумана вина мелькнуло удивление. От него пахло еловой хвоей и сухими листьями. Арсений провел пальцами по его теплой щеке, а затем запустил ладонь в светло-русые волосы на его затылке. Он был так близко. Арс ощущал его влажное дыхание. Уши закладывало от бешенного биения собственного сердца. Долой страхи! Долой сомнения! Одно движение, и — их губы соприкоснулись. Медленный и нежный поцелуй отзывался по телу электрическими зарядами, перерастая в более активный. Арс почувствовал ладони Антона на своих плечах. Он уже готов был перебраться на колени Шастуна…       Где-то в кармане раздался настойчивый звонок телефона. Парни вздрогнули и резко отодвинулись друг от друга. Арсений достал мобильник — на экране было имя Ксении. Он сбросил вызов и робко посмотрел на Антона. Шастун с каменным лицом смотрел прямо перед собой. На его шее вздулись вены. Его ладони сжимали руль машины. В воздухе повисло напряжение. — Антон, я… — Выйди из машины, — твердо произнес он. — Нам нужно… — Выйди, черт возьми, из машины! — прогремел тот.       Арсений нервно сглотнул и спешно покинул автомобиль. Едва он успел закрыть дверь, машина завелась и сорвалась с места.       Арс стоял на месте — внутри него было пусто и тихо, даже сердце пристыжено замерло. Он наклонился и поднял с асфальта палочку. Да, он определенно запомнит этот день. 10.       Меньше всего на свете он хотел просыпаться следующим утром. Всем нутром он предчувствовал, что едва он откроет глаза, начнутся непроизвольные самокопания, вернутся воспоминания, разум опять начнет задавать вопросы, ответы на которые Арсений знать не хочет. Потому он, как можно дольше, оставался в кровати.       До него донеслись звуки сигнала будильника из гостиной, где спала Ксения. Они уже давно проводят ночи порознь. В коридоре послышались шаги — она пошла в ванную. Затем зашелестела вода в душе.       Деваться некуда, день начинается, и Арсению этого не избежать. Он потягивается и садится на край кровати. На тумбе лежит та самая палочка. Арс отводит взгляд. Он еще не готов к мыслям о произошедшем.       Запах свежезаваренного кофе заставил его окончательно проснуться.       «Ну, что же теперь? Уже можно считать тебя голубым?» — проносится в голове. Он до сих пор не может поверить в то, что произошло вчера. Он ведь никогда не думал о том, что хочет поцеловать парня, тем более — Антона. Не думал, а хотел ли? Это получилось совершенно спонтанно. Может, и не нужно искать причины?       Но как теперь смотреть в глаза Антона? Как вести себя? Поговорить об этом с ним или сделать вид, что ничего не было?       Как много вопросов! Арсений морщится и вставляет в зубы сигарету. В нем медленно поднимается злость на себя, на Ксению, на весь мир. Но не на Антона, нет. Он то тут при чем?       Арсений докуривает, мрачно размышляя о том, что теперь делать. В голову приходит спасительная мысль — не идти на шоу. Он останется дома, выкурит пачку сигарет, измучает себя. Хорошая перспектива. Но Арсений не такой. Он не может бежать от проблем, он может только углубляться в них все дальше и дальше.       Наспех допив кофе, он одевается. Уже в дверях до него доносится голос Ксении: — Нам нужно поговорить! Арсений!       Но он уже не слышит. Он уже спешит навстречу к новым страданиям. 11.       Молчание, смешанное с презрением — вот, что встретило Арсения в студии. Антон усердно делал вид, что никогда его не знал. У него это отлично получалось. Он разговаривал с ним исключительно по работе, при этом сохраняя безразличие на лице.       Даже по его глазам невозможно было ничего понять. Он снова надел свою непроницаемую маску.       Арсений мучился. Ему уже начинало казаться, что вся их коротенькая дружба и тот поцелуй — все это его собственный сон. Только тревога и какая-то странная обида доказывали реальность произошедшего. Он все чаще внимательно вглядывался в лицо Шастуна, ловил его движения. Он пытался угадать в нем хоть что-то живое, что сказало бы ему о том, как относиться к их поцелую. Так много заморочек!       Шоу закончилось. Арсений, окончательно павший духом, твердыми шагами покинул студию. На парковке, к своему удивлению, он обнаружил Ксению.       Она сможет помочь ему. Она прогонит все эти мысли.       Он крепко обнимает ее за талию. Она удивленно смотрит на него и ничего не успевает сказать, прежде чем он целует ее. Так легко и уверенно, словно пропасти между ними никогда и не было. — Арсений, — она с трудом останавливает его, — нам нужно поговорить… — Что-то случилось? — Да, и уже давно, — она освобождается от его объятий. — Я больше не люблю тебя. 12.       В кафе полно народу. Ксения ведет Арсения к дальнему свободному столику. Она предложила ему пойти туда, чтобы «все обсудить», хотя оба знали, что им больше нечего обсуждать. — Закажешь что-нибудь? — она протягивает ему меню.       Но он его даже не открывает. — Я знаю, что это уже невозможно. Но может, хотя бы попытаемся остаться друзьями? Даже не друзьями, а старыми добрыми знакомыми. Ты не хуже меня знаешь, что от наших чувств давно уже ничего не осталось. Последние несколько месяцев я приходила домой и не могла вспомнить твоего имени. Мы, конечно, могли бы жить так и дальше, словно мы соседи по квартире, не более того… Но вчера я встретила его. Арсений, я никогда не ощущала такого, даже с тобой. Я с одного взгляда поняла, что попала. Я хочу быть с ним постоянно. Я знаю, что это взаимно. Он хочет увезти меня в Италию.       Он слушает ее молча. Смотрит на ее лицо — оживленное, румяное, пропитанное свежестью влюбленности. Смотрит и ничего не чувствует. Словно какая-то случайная женщина с улицы сидит перед ним. — Я понимаю, — наконец говорит он. — Мы можем подать заявление на развод завтра. Думаю, на все уйдет не больше двух недель. — Спасибо. Я знала, что ты хороший человек. Пусть уже и не мой человек.       Она заказывает мороженное и просит Арсения остаться с ней, чтобы вместе порадоваться началу новой жизни, но он уходит. Он не способен разделять счастье чужого человека, когда сам страдает. 13.       Квартира пуста. Арсений специально не включает свет. Его напрягает пустота. За несколько лет брака вещи Ксении заполнили квартиру. Она съехала — и комнаты покрылись пустыми пятнами, дырами в интерьере. Арс не ощущал себя так, словно у него что-то отняли, ему просто было непривычно отсутствие в жизни какого-то элемента.       Поразительно, как привычка, пусть и ненужная, прирастает к повседневной жизни. Выпив чашку кофе и скурив сигарету, Арс побрел в ванную. Там он зажег свет и встал у зеркала. Оттуда на него глядело уставшее лицо молодого парня. Подумать только, как может измениться жизнь за несколько дней. Арсений умывает лицо и идет в спальню.       Постель холодная. Он уже привык ложиться в холодную пустую постель, но мысль о том, что во всей квартире больше никого нет, не давала покоя.       Бракоразводный процесс и переезд Ксении затмили все остальные проблемы в его жизни. Это позволило Арсению хоть ненадолго отдохнуть от мучительных вопросов. Но вот все закончилось, и он снова думает об Антоне.Шастун уже несколько дней не появлялся на работе, не брал трубку телефона. Павел намеревался поехать к нему домой, если он не объявится на следующей неделе.       Арсений не хотел ничего знать об этом. Он слишком вымотался. Он просто хотел уснуть, но сон никак не шел. Он встал, прошелся по комнате. Рука потянулась к пачке сигарет. Он устал сопротивляться самому себе.       Сигаретный дым закружился в полумраке спальни. 14.       Дикая головная боль врезается в виски. Антон открывает глаза и тут же скручивается от приступа тошноты. Все тело ломит, словно его избивали в течение нескольких часов.       Кое-как приняв сидячее положение, он озирается по сторонам. Он находится в комнате с плотно зашторенными окнами и освещаемой лишь неоновой лампой, что стоит на захламленной тумбе. Все пространство комнаты было завалено мусором. В воздухе стоял тошнотворный запах. На кровати рядом с Антоном лежал обнаженный мужчина.       Антон с трудом вспомнил события последней недели. Сначала поцелуй с Поповым, потом разрывающие голову вопросы и ярость от собственной беспомощности, потом шоу, где он из последних сил сдерживал себя, чтобы не наорать на бедолагу-Арсения, потом, когда он нашел в себе силы на разговор (или всего лишь устал мучиться), сцена на парковке. Именно тогда что-то в нем переклинило. Тем же вечером он набухался; не успел протрезветь утром — потащился за наркотой к знакомому дилеру. Только таблетки и алкоголь могли позволить ему не думать и не чувствовать. А что дальше? Дальше классика: беспамятство, притоны, оргии. И вот он, итог.       Мерзость. Ничтожество.       Антон видит на полу одежду. Не задумываясь о том, чья она, он одевается, забирает с тумбы свой мобильник и пачку сигарет и вываливается из комнаты в не менее грязный коридор. Всюду сидят, лежат какие-то люди. Здесь была знатная тусовка. Но Антон не хочет вспоминать, как здесь оказался. Он омерзителен сам себе. Он слабак, тряпка.       На улице ноябрь, но Антон забыл об этом. Он оказывается на тротуаре в футболке и джинсах. Прохожие смотрят на него с опаской. «Наркоман какой-то». Пальцы мгновенно сводит от холода. Он достает сигарету и только сейчас понимает, что зажечь ее ему нечем. Нервы на пределе.       Давясь стыдом, он включает мобильник. Он знает, кому позвонит. Он знает, почему позвонит. Его колотит не то от холода, но то от похмелья.       Длинные гудки, которые разделяют, кажется, целые часы. Наконец слышится голос на том конце: — Ало.       Губы не слушаются Антона. Он хрипит: — Арсений, помоги мне.