Маскарад

1.       Так забавно.       Сколько мучений, сколько терзаний. Надежда на хорошее, кажется, уже давно погасла. Они оба устали от постоянного напряжения. Они оба так долго отказывались принимать то, что чувствовали. И вот наконец — развязка.       Едва успевая прерывисто вдыхать воздух, Арсений цепляется пальцами за ворот куртки Антона и тащит его внутрь квартиры. Он вгрызается в губы Антона. Он больше не хочет и не может ни о чем думать. Он жаждет чувствовать и наслаждаться.       Не прерывая поцелуй, они заваливаются в темную спальню. В голове Арсения быстро мелькает и тут же уносится прочь последняя мысль о том, что входная дверь осталась открытой, но ему уже плевать. Отстранившись на секунду, он помогает Антону избавиться от куртки и рубашки. Антон остается в одних джинсах. Арсений и не помнит, как разделся сам. Антон толкает его на холодную постель. Его взгляд голодный. Он так давно мучился от желания. Он больше не сдерживается. Он восхищенно глядит на лежащего перед ним Арсения — беззащитного, с алыми пятнами на щеках и хриплым дыханием. — Ляг на живот, — просит Антон.       Арсений послушно переворачивается. Пальцы непроизвольно сжимают простынь. Где-то внутри шевелится страх. Он не хочет думать о том, что будет дальше. — Расслабься, — слышит он у самого уха.       Антон проводит пальцами по его плечам, усыпанными родинками, целует в шею. Он чувствует его тело под собой. Он хочет его. Время пришло.       Ладони Антона скользят вдоль спины Арса, заставляя его кожу покрываться мурашками. Сквозь ткань джинсов, он чувствует бедрами эрекцию. У него тягуче ноет в районе паха. Он выгибается под Антоном, чувствуя, как его ладони забираются под резинку боксеров. Рывок вниз — Арсений заливается краской, оставаясь полностью обнаженным. Он слышит только биение собственного сердца и тяжелое дыхание Антона.       Шастун на мгновение замирает, видя перед собой то, чего тайно желал. Он усмехается. Проводит ладонью по заду Арса, затем вдруг поддавшись внезапному желанию, заносит руку и резко опускает. Тишину разбивает резкий шлепок. Кожа на месте удара становится красной. Арсений скулит и закусывает губу. Антон медленно наклоняется и целует алое пятно. — Готов? — тихо спрашивает он, остановившись в ожидании.       Арсений и не раздумывает: — Готов.       Он прогибается, выпячивая зад. Желание сильнее стыда и страха. Антон спускает джинсы. Его ладони потеют и дрожат, в глотке сухо. Его член уже отвердел. Он быстро раскатывает по нему презерватив. Оглядывается по сторонам, различает в темноте на тумбе тюбик крема.       Арсений резко выдыхает, когда вдруг ощущает в себе пальцы Антона. Он непроизвольно закусывает губу сильнее, пялясь в темноту и напряженно ожидая. Наконец Антон входит в него. Сначала всего наполовину. Арсения начинает бить дрожь. Он не может больше терпеть. Он аккуратно насаживается на член Антона до предела и замирает. Ладони Антона плотно держат его бедра. Он начинает двигаться. Медленно и аккуратно, постепенно набирая темп. Движения становятся рваными, жесткими. Арсений стонет, скулит, что-то шепчет. Он на грани.       Антон тоже больше не сдерживает себя. Он вколачивается в тугую плоть Арсения.Скребет кожу на его бедрах, тяжело дыша. Больше нет ни времени, ни пространства, ни рамок. Только движения, только дыхание, только дикое биение двух сердец.       Арсений кончает первым. Он скулит что-то неясное и выгибается, дрожа и содрогаясь всем телом, пачкая простыню. Антон делает еще несколько движений и изливается вслед за ним.       Вспотевшие, уставшие, но такие счастливые, они падают на кровать. Оба все еще тяжело дышат. Антон легко целует Арсения в лоб и расслабленно откидывается назад, на подушки. — Я люблю тебя, — шепчет он в темноту.       Арсений устало улыбается. Он наконец-то счастлив. Просто — без мыслей, терзаний. Просто и легко. 2.       Открыв глаза, первым делом Арсения накрыло ощущение, что ничего не было, что это всего лишь сон. Но уже в следующее мгновение он почувствовал теплое живое тело рядом. Антон спал, обеими руками обнимая плечи Арса. Он спокойно и размеренно дышал. Его лицо было ясным и чистым. Не было на нем и следа притворности или искусственности — одна только жизнь. Впервые Арсений увидел то, что скрывалось под масками, впервые перед ним открылось нутро Антона. Арсений провел пальцами по его лбу и растрепанным светлым волосам.       Внутри у него было так спокойно. Он был рад этому спокойствию. Он наконец-то преодолел все терзания и вошел в светлую дверь happy-end`а, к которой так стремился. В квартире было тихо. Но эта тишина больше не давила, не напоминала о пустоте в жизни. Солнце светило в окна. На кухне едва слышно кипел чайник. В воздухе витал аромат фруктового чая. Арсений налил кипяток в две кружки. Он заглянул в шкаф, чтобы достать сахар, и увидел там пачку сигарет. Он повертел ее в руках, словно видел впервые. Ему не верилось, что еще недавно он глушил все ненужные мысли сигаретным дымом. Сейчас его мысли были нужными и правильными, он был уверен в этом.       Арсений бросил пачку в мусорное ведро и уже собирался отнести чай в спальню, когда его талию обвили чьи-то руки, а в макушку уткнулся острый подбородок. — Доброе утро, — Шастун повернул Арса к себе лицом и поцеловал, — ты так рано проснулся. — Хотел напоить тебя чаем. — И почему ты стал таким милым?       Арсений не успел ответить. Антон опять впился в его губы. Его ладони забрались под футболку Арсения. Нежные и легкие движения губ. Поцелуй продолжался недолго. Наконец отпустив Арсения, Антон улыбнулся: — Так что насчет чая?       Они сидели за столом, пили чай и разговаривали. Много говорили, искренне и открыто, как никогда раньше. Им было, что обсудить. Слишком долго оба молчали, слишком многое в себе глушили. Слова лились, чай остывал, а зимнее солнце безучастно глядело в окна. 3.       Видимо, люди и правда могут меняться, могут быть искренними. Именно так думал Арсений, когда видел с каким энтузиазмом Шастун шнурует коньки. С того момента, когда они наконец-то поняли друг друга, прошло совсем немного времени. Они стали очень близки, открылись друг другу и самим себе. Но Антон не переставал удивлять Арсения. В нем, оказывается, был неиссякаемый источник энергии. Он мог быть живым, мог быть радостным.       Зима подходила к концу. На улице пахло весной. Жизнь, свежая и полная сил, была, буквально, повсюду. И люди тоже, кажется, освежились. Лица их, хоть и хранящие еще следы недавней хмурости, свежели день ото дня, глаза блестели, а сердца восторженно бились.       Но зима еще не оставляла свои позиции. Ледовый каток работал последние дни. Никто не хотел упустить возможность покружиться на льду напоследок. В том числе и Антон. Не внимая возгласам Арсения о том, что он не умеет стоять на коньках, он тащил его на каток. — Ну, что стоишь то? Обувайся и погнали на лед! — Антон наконец справился со шнурками и пытливо глядел на замешкавшегося Арса. — Я не буду… Я же не умею. — Нет, не прокатит!       Улыбаясь, Антон сгреб давно обувшегося Арса в охапку и вытолкал на каток. Держа его за руки, словно маленького ребенка, он помогал ему ровно стоять. Когда Арсению таки это удалось, Антон потянул его за собой, ловко скользя по льду. Арсений вцепился в его руки мертвой хваткой и неумело шаркал за ним. — Вот видишь, у тебя получается!       Наконец у Арсения начало немного получаться. Антон отпустил его и стал быстро и уверенно кататься по кругу. Арсений попытался проехаться самостоятельно. Ему даже удалось преодолеть несколько метров! Но он все равно поскользнулся и в одно мгновение оказался лежащим спиной на льду.       Антон рассмеялся и поспешил на помощь. — Неуклюжий Арсений! Забавно! — весело сказал он, глядя на Арса и протягивая ему руку.       Не долго думая Арс дернул руку на себя. Антон не удержал равновесие и рухнул рядом. Теперь они хохотали уже вместе. — Нельзя так делать! — Антон навис над Арсением. — Я ведь пытался помочь тебе встать. — Но ты смеялся надо мной…       Не дав Арсению договорить, Антон быстро и уверенно поцеловал его. Его губы были такими мягкими и родными, а алые щеки удивительно теплыми. Но Арс уперся ему руками в грудь, прерывая поцелуй: — Антон! — Ты чего? — Нельзя же так, при публике.       Антон усмехнулся: — Глупый, глупый Арсений! К черту эту публику, к черту роли, к черту маскарад. Разве ты не понимаешь, что все это нам не нужно? Ты сейчас тут, со мной, и я люблю тебя — вот что важно.       С неба посыпались хлопья снега. Они кружились вместе с людьми на льду. Они падали на двух целующихся парней. Кажется, для Арсения и Антона наконец наступила пора полнейшего, беззаботного счастья, которое они заслуживают.