Балаган или конец дискотеки

Мирон тихо цокнул, глядя на хрупкую избушку напротив себя. Машина, громко гремя, шустро уехала, оставив его один на один с этим миром. Солнце пекло, но тепло его не было ни грамм приятно — казалось, от этого запах навоза лишь сильнее бил в нос, едва не снося с ног. Федоров опустил взгляд, глядя на сумку на земле. Ваня долго шутил, что лето Мирон запомнит надолго. И, кажется, Евстигнеев был ой как прав. Федоров никогда не сомневался в том, что в глубинке жить тяжко, да и не раз видел этот дом, приезжая к бабке. Однако все это время он ни разу не думал, что родители пнут его в сторону той самой деревни в столь внушительном возрасте, стоит ему закрыть сессию. Закрыть с трудом, кстати. Как итог, Мирон несколько часов трясется в усратом автобусе, потом топает пешком под лучами благодатного солнца, задыхается и немножко умирает, пока не ловит первую попавшуюся попутку. За двести рублей некий Василий Петрович довозит «городскую интеллигенцию» до нужного дома, немного уменьшая его страдания. Мирон до последнего терпел вонь, но спустя пару мгновений почти что привык к оной. Парень долго собирался с силами и смотрел на домик любимой бабушки, просто стоял на месте, однако ровно до тех пор, пока разом не очнулся, услышав звонкое «кукареку». — Вот вам и кукареку, блять! — выдохнул он, нелепо семеня к калитке. Во дворе парня встретила орава пернатых, наглая собака и запах травы, а ещё яркая улыбка Марии Ивановны. — Мироша! — вмиг закричала она. Федоров скривился. Забыл он, как сильно любит его бабушка. Он сделал шаг вперед, обнял старушку, элементарно не имея сил на то, чтобы огрызаться или злиться на неё. Всё-таки бабушка. — Мироша, — повторила женщина. — Миро-оша, — послышался гнусавый голос из-за забора. — Ох, Мироша! Федоров медленно обернулся, сталкиваясь взглядом с парнем примерно его возраста. Тот широко улыбался, выглядывая из-за забора, и задорно щурился. А ещё бесил пиздец. — Че, баб Маш, внучек приехал? — спросил парень, подмигнув Федорову. — Теперь-то будет, кому говно куриное собирать да грядки удобрять. — Слава! Не выражайся! — вспыхнула женщина, по-прежнему держа ладонь на спине внука. — Я выражаюсь? — удивился парень. — Вы это ещё с дедом моим не общались! — Общалась… — Тем более! — Слава пожал плечами. — Так что я ничего плохого не сказал, а констатировал факт. Мирон, все это время стоящий безмолвно, тихо наблюдал за их диалогом. По сути, тот парень реально не сказал ничего сверхъестественного, но отчего-то немного раздражал. Его тупая улыбка и бесконечно бестолковый тон заставил Мирона поверить в миф о крайней глупости и быдловатости колхозных. — Дед сметаны просил, — продолжил Слава, — сказал, мол, завтра вечером насчёт крыши зайдет. — Он уже неделю идёт да все дойти не может, — ответила женщина. — Завтра точно придёт — я прослежу, — Слава почесал нос, подняв взгляд на ту самую крышу, — нет, так сам посмотрю. Мария Ивановна с секунду подумала, после чего молча кивнула и ушла в дом, мягко улыбнувшись Мирону, а затем вернулась с банкой сметаны. — Вечером ждите, — кивнул парень, — Мироша, с приездом в Михайловку-град! — Слава усмехнулся, весёлой походкой топая в неизвестном направлении. Не исключено, что он ещё и пьёт без просыху. — Местный дурачок? — поинтересовался Фёдоров. — Нет, тракторист, — ответила Мария Ивановна. — Славка вообще хороший парень, но дед у него… как бы так выразиться… — Мудак? — Алкаш хороший, — таки сказала она, а после дала внуку лёгкий, как поглаживание пера, подзатыльник: — И ты тоже не выражайся! Мирон улыбнулся, вновь решив с бабкой не спорить. Солнце все ещё пекло, и парень до последнего надеялся, что в деревянном доме прохладно настолько, насколько все его хвалят.

***

Мирон откровенно охуел. И как бабка одна со всем этим справлялась? — ... а вечером можешь на дискотеку сходить! — весело закончила Мария Ивановна. Ему только сельской дискотеки не хватало. Бабка начала громыхать на кухне рано утром, посему Мирон был вынужден проснуться и встать следом. Хоть вокруг и трубили о том, что в глухомань не только канализацию с водопроводом пропустили, да и интернет, Михайловку благоговейно обошли стороной, и пришлось тащить воду из колодца. Естественно, Федоров сразу взял это дело себе, решив, что даст бабусе немного отдохнуть. У той и так дел валом. Вот и пошёл он к колодцу. Долго возился, пытаясь понять, как и что функционирует, но шустро справился после. Сбегал пару раз, а потом сел завтракать и чуть не умер от того, насколько это отличается от еды в городе. — Мне уже стоит заказывать новую одежду на пару размеров больше? — отшутился он. — Зачем? Заберешь вещи деда! — прилетело ему в ответ. Федоров вспомнил габариты деда, отмечая, что эта пара месяцев будет весёлой. Мирон ясно помнил дни, когда его привозили сюда в детстве. Тогда он бегал на рыбалку с друзьями, такими же мальчишками, гонял кур и раз в неделю пас овец, потому что так было у них заведено, ждал, когда он станет старше, чтобы ходить в местный клуб. Сейчас, в свои двадцать один, он даже и не думал о клубе и животных: Федоров вообще не собирался ехать сюда, если бы не здоровье бабки и лютое количество дел в деревне. Друг его, Ваня, лето решил провести с девушкой, и Мирон когда-то думал в аналогичном ключе, пока девочка не кинула его, а вдохновение и всякое желание развиваться не двинули следом. Сейчас он ощущал себя донельзя уставшим, пустым и не чувствовал никакого желания что-либо делать. Апатия, чтоб её, давила тяжким грузом, а жить-то как-то надо было. В подобном контексте жизнь казалась бренной и бессмысленной, однако жить Мирон хотел, посему искал выход из сложной ситуации. Он пересмотрел своё поведение, распорядок дня, какую-либо деятельность, решив, что нужно немного отдохнуть от всего дерьма, что скопилось вокруг. Михайловка, хоть и нежеланная, но являлась тем самым способом сменить обстановку, плюс он мог помочь бабке, а ещё взглянуть на жизнь чуточку иначе, под другим углом, так сказать. Разница менталитета города и деревни, физический труд и единение с природой — звучало вполне безобидно, однако Мирон более чем понимал, что ему тут будет тяжко, ибо попросту непривычно. В Михайловке он не был лет восемь, однако вполне помнил местный рельеф, а в доме с тех времён ничего не изменилось. Федоров несколько раз обошел все комнаты, про себя отмечая, что здесь все один в один как раньше, словно он нырнул в прошлое. Даже бабкин фарфор стоял на том же месте, при этом парень не заметил ни одной пылинки. Ближе к обеду Мирон решил пойти дальше и оглядеться в самой деревне, а заодно сбегать в магазин. — Точно не потеряешься? — тревожно спросила Мария Ивановна. Мирон на заботу лишь улыбнулся. — Конечно. Женщина в сие слабо верила, но внука отпустила, добавив: — Если что, спросишь у кого-нибудь дорогу — здесь все всех знают, так что помогут. — Окей. Федоров смело вышел из дома и так же спокойно пошел туда, где, как он думал, находился магазин. Он просто шёл, совершенно не торопясь, оглядываясь, запоминая похожие друг на друга дома, заборы, великое множество котов и громкий лай псов. Была в этом всем какая-то романтика, и Мирон невольно вспомнил творчество ряда поэтов, что так сладко описывали русскую деревню, невольно погружаясь и пропитываясь этой атмосферой. Немного прошло времени, как он покинул двор и почти улыбаясь зашагал по Михайловке, а потом осознал, что таки заблудился. Он встал посреди дороги, оглядываясь и пытаясь понять, где он, собственно, свернул не туда. В итоге он решил не мучиться и подошёл к первому попавшемуся забору, чтобы спросить дорогу. Он постучался, не зная, как обратиться к тому, кто здесь живёт, крикнул «извините», но толку — ноль. Кивнув себе, Федоров подумал, что дома никого нет, поэтому развернулся и пошёл в сторону своего дома, но вместо тех запомнившихся домов вышел к полю. — Кносс какой-то… В конечном счёте он добрел до ещё одного дома, откуда доносились какие-никакие признаки жизни в виде громкого крика. Мирон встал за калиткой, собираясь было подать зов помощи, но вместо этого молча замер, глядя на то, как один его новый знакомый извивался и кричал, пытаясь утихомирить чересчур активного пса. Обильный поток мата накрыл Мирона, и он уже попросту не мог сдерживать улыбку и смех. — Сука, блять, долбоеб недоделанный, когда ж ты вырастешь и мозгами обзаведешься, — бубнил парень, держа пса за шею одной рукой, а второй хватая цепь. Мирон с минуту понаблюдал за этим, в итоге решив без дела не стоять. — Помочь, может? — крикнул Федоров, уже не имея сил и хладнокровия оставить все как есть. — Буду крайне бла… — Слава прервался, поскольку собака резко дернулась на Мирона, — благодарен, сука-а! Вдвоём они справились быстро, хоть и матерились вдвое громче. Из дома кто-то неоднократно кричал им в ответ, а Слава успевал посылать и его, и пса, и Мирона, когда тот делал все по-своему. — Какой ты громкий! — Федоров прикрыл одно ухо рукой, ожидая, когда шум слегка спадет. — Ну, у нас телефона же нет, а с городом как-то связываться надо, вот и приходится своими силами, — на полном серьёзе пояснил Слава. Мирон посидел пару секунд, тихо вникая в смысл его слов. — Какой ты тугой, — присвистнул Слава. — Да пошёл ты! Посмеялись. Из дома вновь послышались крики. Слава в очередной раз послал того самого кого-то. Они сидели на скамье в тени под деревом и переводили дыхание. Слава молчал, закрыв глаза, а Мирон невольно засмотрелся на огромного пса на привязи. — Сколько ему? — тихо спросил Федоров, поражаясь его силе. — Года нет. Мелкий совсем, поэтому без мозгов. Федоров вспомнил самую большую собаку, которую видел в своей жизни, решив, что эта мощнее будет. — А зовут как? — Барсик. — А если серьёзно? — Так я серьёзно. Барсик. Мирон усмехнулся от нелепости имени, ситуации и обстановки в целом. Медвежьих размеров пёс Барсик, какая-то нереально абстрактная для него атмосфера и странный парень рядом. Чувство юмора последнего занимало отдельный пункт на отдельной странице. Выглядел Слава не менее сногсшибательно: потрепанная футболка, шорты, клетчатая рубашка и крайне футуристичные солнечные очки в розовой оправе — стиль «для колхоза сойдёт». — Ты чего забыл-то тут? — поинтересовался Слава, когда смог-таки нормально дышать. — Заблудился, — честно ответил Мирон. А смысл врать? Солнце сводило с ума, отчего даже говорить сложно было, чего уж врать и нормально думать. — И нить судьбы привела тебя ко мне? — наигранно сладко протянул Слава, нелепо улыбаясь. — Сначала на поле, а потом к тебе. — На поле? — Слава сделал паузу, тихо хмыкая. — Ты куда пошёл-то? — Планировал пойти в магазин, но ушёл куда-то не туда, потом решил вернуться, а вышел на поле. Бродил, в итоге — здесь. Слава шумно выдохнул, удивленно качая головой. Если для Мирона необычным казалось то, как легко общаются местные, без тени стеснения несут откровенную пургу, как-то существуют в довольно сложных для него условиях, то у Славы были свои поводы удивляться. — Вот точно Мироша, — пробубнил он, поднимаясь с места и кивая Федорову в сторону выхода, — пошли, Мироша, хуль уселся? Слава вышел на улицу, встав посреди дороги и вынудив Мирона встать рядом. — Триста метров туда, — Слава вытянул руку налево, — магазин, а пять домов туда, — правую, — твой дом. Мирон захлопал ресницами, пялясь из стороны в сторону. Неужели было настолько просто? — Проводить тебя, потеряшка сраная? — спросил Слава, широко ухмыляясь. — Да уж дойду как-нибудь. — Ну, ваше дело. Федоров махнул парню рукой, понимая, что бабка его уже наверняка потеряла. Слава в ответ часто замахал из-за забора. — Удачи, Миро-оша! Увидев сию картину, Федоров прокашлялся, подавившись воздухом от смеха. Он вновь вспомнил слова друга о том, что ему пиздец, решив, что тот был не совсем прав. Мирон хотел смены обстановки — он это получил, однако один день ещё далеко не показатель. Но до дома Мироша дошёл в целости.