Балаган или конец дискотеки

Сверчки звонко стрекотали, а вечерний воздух радовал приятной прохладой. Федоров блаженно лежал на веранде, читая книгу давно умершего бородатого писателя откуда-то из великой Британии, с огромным наслаждением вытянув уставшие ноги. Он не спеша перелистывал страницы, цедя чай с лимоном, который в конце июня был так кстати, мыслями будучи далеко не здесь, не Михайловке, но телом полноценно отдыхая. — Дед, твою блять за ногу, ты совсем уже ебанулся? Оглушительный грохот сперва не оторвал Мирона от бесконечно скучной для простого обывателя истории, поэтому он лишь шумно выдохнул, но глаз от страниц не оторвал. — Учи свою жопу, чтобы криво не срала, — полетело в ответ от того самого деда. — Дед, слезай по-хорошему! Ты ж на ногах своих треморных ебнешься сразу — я тебя даже при большом желании не поймаю! — Никогда не падал, а тут упаду?! — В прошлый раз я сказал тебе не лезь в озеро, но ты хуй положил, а в итоге мы тебя кое-как откачали, рыбак хренов! А Новый Год помнишь? Я вот никогда не забуду! Так что двигай вниз! Мирон закрыл глаза, всё-таки теряя нить повествования, ибо элементарно не имел возможности сосредоточиться. Подняв веки, он попытался вновь вникнуть в смысл строк перед глазами.  — Да куда ты?.. Де… Ох, блять… Но строчки расплывались, а реальность выдергивала на себя, вынуждая бросить бородатого писателя и принять непосредственное участие в столь громком процессе, суть которого была Мирону не до конца ясна. Парень встал, отложив книгу, вышел во двор, где, прикрыв рот ладонью, стояла его бабка, а рядом, щурясь в сторону крыши, голосил Слава. — Что такое? Чего шумите? — сразу спросил Мирон. — Пиздец, что, — ответил Слава. В этот раз Мария Ивановна решила опустить комментарии. Фёдоров, осознавая, что информации все ещё недостаточно, посмотрел в ту сторону, куда кричал Слава, найдя на крыше еле живого, так же бородатого мужчину, но уже явно не писателя. Мужик держал в одной руке молоток, а другой крепко цеплялся за саму крышу, трясся, отчего из уст Славы часто выскакивали едкие комментарии. Напряжение, исходящее от него, было настолько явным, что, казалось, он сейчас сорвется и самолично скинет деда с крыши. От каждого колебания старого проспиртованного тела, Мирона и самого подбрасывало, а моментами желание просто не смотреть было невероятно велико. — Михалыч, серьёзно, спускайся вниз, — в игру вступила Мария Ивановна. — Славочка сам посмотрит, что там. — У него руки из жопы! — прокряхтел дед. — А чей я родственник-то? — крикнул Слава. Мирон понял, что приехал он всего-ничего два дня назад, а мысль о том, что здесь будет донельзя скучно, так ни разу и не возникала, ибо весело было всегда. Он опустил взгляд, замечая, что Слава без конца переступает ногами, словно готовится. Михалыч в первый раз занёс руку для удара, когда крыша громко скрипнула. — Ой, блять, заебал, — выдохнул Слава, покидая место и двигая ко входу в дом. — Делай, что хочешь. Серьёзно. Мирон вспомнил книгу из детства. «Вредные советы» называется. Стоило Славе только сесть на крыльце и достать сигарету, как минут через пять дед его обреченно вздохнул и спустился вниз. Парень, кидая окурок в ведро, лишь развёл руки в стороны. — Очки дома оставил, а так не вижу нихрена, — объяснил Михалыч. — Лезь сам. Слава коротко рассмеялся и дождался, когда дед с Ивановной скроются в доме.  — Изи! Изи! — протянул он с лютым акцентом, недовольно качая головой, при этом глядя на Мирона. — Можно открывать курсы по дрессировке старых алкашей. — Твои курсы пользовались бы успехом. — Опыт, Мирош, опыт. Федоров сел рядом, ощущая мощный запах дешёвых сигарет, что исходил от Славы. Про себя он решил, что не скажет о том, что заметил, как он трясся от волнения за своего деда — сам Слава вряд ли признаётся об этом вслух, но переживания были очевидны. Они молча уставились на кур, которые ходили и доебывали пса, тырили его еду, пока он отвлекался на ублюдка-петуха. Целая куриная мафия, блять! Федоров глубоко вдыхал отчего-то приятный ему запах, вспоминая, как давно он бросил курить и как ему порой не хватает этого. Слава вновь закурил, и руки его уже не тряслись, что несомненно радовало. Он глубоко затянулся, замечая, как шумно дышит Мирон. — Бабушка запретила Мироше курить? — хрипло спросил Слава. — Нет, сам бросил, — честно признался тот. — И перестань уже звать меня Мирошей! Слава тихо хихикнул, вновь приятно для слуха хрипя. — Что такое, Мирош? Слава повернул голову, издевательски выдыхая дым Фёдорову в нос. Мирон на секунду задохнулся, почти теряя сознание, но потом часто задышал. Его бесило это «Мироша», то, каким тоном это было произнесено, а ещё эта блядская хрипотца в голосе Славы. Последний довольно улыбался, повторил маневр, и Фёдоров чуть не захныкал, но внешне сие не показал. Голова Мирона легко закружилась, и он был готов в любую секунду сорваться, чтобы вырвать сигарету из рук Славы и затянуться самому. Только вот гордость и здравый смысл мешали, поскольку он ясно помнил, чего ему стоило бросить курить. — Будешь? — низко спросил Слава. Мирон судорожно сглотнул, только сейчас осознав, что он неотрывно смотрит на его руку. Сигарета манила, словно была чем-то более ценным, а не никчемной привычкой прошлого. — Нет, спасибо. Мирон сдержался! Мирон молодец! — Точно? — переспросил Слава. Фёдоров понимал, что над ним просто издеваются, заставляют играть по чужим правилам. — Я никому не скажу, Мирош. Опять это «Мирош»… — Нет, бросил и бросил. Мирон специально отвернулся, готовясь отвергать любые попытки проникнуть в его голову и испортить все, сопротивляться любым методам манипуляции. Но их не последовало. Слава пожал плечами, туша сигарету, а после поднялся с места, глядя на крышу. Стало даже как-то обидно, что его так легко бросили, а потом грустно от понимания того, что стало обидно до этого. Слава реально хороший манипулятор, или ему казалось? Спорно. — Ладно, я полез, — уведомил Слава, — можешь не помогать — я сам. — Да у меня и в мыслях не было предлагать помощь, — рассмеялся Мирон. — Ну и козёл ты! — Слава сощурился, якобы злясь. — Нет бы предложить хотя бы для проформы. — Так ты сам сказал, что сам, — Мирон ещё раз прокрутил фразу в голове, ощущая, как глупо она звучит. — Ты меня понял, в общем. — Ты мог хотя бы притвориться! Думаешь, из города приехал и все, барин, а вот хуй тебе! Мы тоже люди! Слава поднял ящик с инструментами, после чего молча двинул к лестнице, пока Мирон сидел, смотрел на него снизу вверх и тихо гоготал, ведь иначе с этим парнем попросту никак. Книга бородатого писателя откуда-то из великой Британии стала казаться совершенно невозможной скукотищей, а представления о местном населении — полной ерундой. Слава на крыше пару раз выругался, поражая «барина» своим лексиконом и фразами, о коих Федоров даже и не слышал. В доме казалось даже слишком тихо, так что он решил остаться внизу, посмотреть на «В мире животных» в 3D и подождать, когда Слава спустится, ибо желание читать было отбито напрочь.

***

Вечер прошёл настолько хорошо, что утром Мирону было плохо. Он проснулся на диване, что на веранде, где рядом, в кресле, храпел Слава. Фёдоров медленно повернулся на бок, ощущая всю тяжесть небес на своей голове, давление в желудке и желание поплакать. Вчера, выпроводив Михалыча, баба Маша достала двухлитровую бутыль браги, решив, что Мироша и Славочка — молодцы, что мальчики заслужили немного выпить, поэтому гуляли ребята допоздна. А так как уснули они на веранде, то от атак из внешнего мира защищены не были — громкое «кукареку» где-то подле уха вынудило Мирона со стоном проснуться. — Вот вам и «кукареку», блять, — прохрипел Слава, почти скатившись на пол. Ночь была беспокойная из-за натиска злых кровососов, посему Слава стащил у Мирона одеяло, оставив ему скромную простынь, под которой ещё и холодно. Поэтому, с трудом сглотнув вязкую слюну, Мирон ощутил боль в горле. Он пару раз прокашлялся, вмиг хватаясь за горло и громко шмыгая носом. — Вот какого мы в дом не зашли? — через силу спросил Мирон в никуда. — Не доползли, — кивнул Слава. — Горло болит? Хочешь, вылечу? По тихому смешку Мирон пришёл к выводу, что знает, к чему ведёт его товарищ. — Как неоригинально! — решил он. — Так я достаю? — Слава потянул руки к ширинке, тихо хихикая. — Ой, сам у себя соси! Мне ваши народные методы нахуй не въебались. — Минет лечит тонзиллит — научный факт. Смеяться было больно, поэтому Мирон едва слышно застонал, но решил дискуссию прекратить. Они недолго повалялись, пытаясь хотя бы немного прийти в чувства. И Мирон реально удивился, когда Слава просто встал и, даже не шатаясь, пошёл. — Охуеть ты… — Опыт, Мирош, опыт! — Не зови меня так! — Отсоси — потом проси! — У тебя недотрах что ли? — Просто люблю сочных евреек — только и всего. Федоров закатил глаза, кутаясь под одеялом, и промолчал, ибо понял, что на каждое его слово ему прилетит десять. Слава потер глаза, после чего с громким «ауфидерзейн» удалился, махнув рукой. Мирон же предпочел ещё полежать, поскольку было по-прежнему тяжко. Он достал телефон, удивившись в очередной раз за это утро. Время было совсем не раннее. Он увидел тонну уведомлений наверху экрана, вспомнив, что ему вчера написал Ваня, которому он обещал перезвонить потом, но забыл. В сообщениях Евстигнеев тысячу раз послал друга далеко и надолго, и Мирон ощутил себя ещё хуже. Оказалось, что планы Вани потерпели крах. Он написал, что бабы — суки, а его теперь бывшая — главная сучная сука. Мирон назвал это словом «карма» за все те издевательства, но лишь про себя. Ожидания их не оправдались: весёлые каникулы Вани уже были испорчены, а дни Мирона в деревне ни разу не показались ему скучными. — Ты там бабу что ли нашёл? — сразу же спросил Евстигнеев, узнав, что Федорову здесь вполне неплохо. — Или ещё хуже — парня? — Конечно, нашёл. Мне уже отсосать предлагали, — гордо ответил Мирон. Евстигнеев заохал, понимая, что тот несмешно шутит. — Приезжай — мы и тебе кого-нибудь найдём! — Девушку или парня? — настороженно поинтересовался Ваня. — Кого угодно! Кого угодно! Хоть Ваня и смеялся, но каким-то шестым чувством Мирон ощущал, что парню хуево. Вот через телефон чувствовал! А ещё он понимал, что с другом тут будет реально увлекательнее. — Серьёзно, если хочешь — приезжай. Бабушка не будет против. Евстигнеев пообещал подумать, вновь горько смеясь. Мирон хотел бы помочь другу, но не знал, как, поэтому делал все, что в его силах. Фёдоров выслушал его, при этом не давил, зная, что Ваня лишнего говорить и не станет, потому что это не его. Ублюдок-петух все не унимался, создав новую тему для шуток. — Тебя твой парень заждался, — протянул Ваня, и Мирон решил, что ему уже лучше, а это просто великолепно.