Пари со скуки

— Зачем она тебе? — Хикари строго смотрит на старшего брата, стоя в дверях своей спальни. — Да ладно, тебе что, жалко? — усмехнулся Рентаро, сжимая в руке маленький трофей, который сначала предполагалось взять втихомолку, но оказавшись застигнутым на месте преступления, пришлось договариваться. — Вот еще, — фыркнула девушка и отвернулась. — Просто не припомню, чтобы тебя раньше интересовали подобные вещи. — Меня они и сейчас не интересуют, — с улыбкой ответил ей парень, и девушка перевела на него непонятливый взгляд. — Тогда я вообще ничего не понимаю, — с оттенком раздражение изрекла она. — Я тебе после работы расскажу, если захочешь, а сейчас, — он достал из кармана мобильный и отметил время. — Я опаздываю. Пока. — Стой, — девушка перехватила его за руку. — Возьми меня с собой? — Куда? — опешил Рентаро, с удивлением взглянув на сестру. — Как куда? — фыркнула Хикари. — С собой в больницу. — И что ты там будешь делать? — усмехнулся Рентаро, однако появившееся осуждение на лице сестры, заставило улыбку исчезнуть с его лица. — Не знаю, просто похожу, посмотрю, — отведя глаза в сторону, проговорила девушка. — А тебе разве не нужно в школу? — Я не хочу в нее идти, — быстро нахмурилась Хикари. — Почему? — удивленно воззрился на нее Рен. — У тебя же на носу экзамены, а ты хочешь пропустить. Да и к тому же, твои подружки расстроятся, если ты не придешь. — Не хочешь брать меня с собой и не надо! Я не навязываюсь, — горячо бросила девушка и, залетев в свою спальню, громко хлопнула дверью перед самым носом брата. — Да постой же, ты не поняла, — воскликнул Рентаро, но потом вздохнул, глядя на закрытую дверь и пошел к лестнице. Он действительно опаздывал и разбирать сумбурные реакции младшей сестры у него не было времени. Он не вспоминал о вчерашнем инциденте, произошедшем в ванной, о всех тех необъяснимых ощущениях и чувствах, а точнее выбрасывал эти мысли в тот же миг, как только они начинали просачиваться в возникающие слабые участки пытливого разума, которому все же хотелось дойти до сути событий. Настолько убедив себя в незначительности дела, на утро Рен был совершенно спокоен. Как и прежде в нем бушевал и толкал на новые подвиги рабочий дух, в котором не было места глупостям и необоснованному поведению. Все такой же, в приподнятом настроении, он завалился в палату. — Извини, припоздал немного, — поправляя на себе халат, взволнованно сказал Кита. — Яно к тебе не заглядывал? Не интересовался моим отсутствием? Полусидя в постели, Шикама отрешенно глядящий в стену, перевел взгляд на взмыленного фельдшера, залетевшего в палату и поднявшего тут устоявшуюся за ночь обитель умиротворенного спокойствия в воздух, рассеяв ее вмиг своей кипящей энергией, а потом не увидев в этом зрелище ничего интересного, снова уткнулся им в стену. — Ко мне еще никто не заходил, — сухо ответил он на поставленный вопрос. — Слава богу, пронесло, — парень облегченно свалился на стул. — Так, сейчас отдышусь немного и сгоняю тебе за завтраком, — он устремил лучезарный взгляд на Ши. — Можешь не трудиться, — мрачно произнес тот. — Чтобы ты не принес, я к этому не притронусь. — Это еще почему? — распахнул глаза Рентаро. — В чем опять дело? Прежде чем ответить, Шикама выдержал непродолжительную паузу, что недурно проехалась всеми колесами по нервам Киты, недоумевающего почему парень ни с того ни с сего взбрыкнул. — Я согласился на это только в обмен на кое-какие условия. — А? — еще больше поразился Рен, в то время как холодный взгляд алых глаз пронизывал его насквозь. — Ты свою часть сделки не выполнил. Тут только до парня окончательно дошло, в чем собственно дело. — И что с того, что не выполнил? — бросил Рен, да только Шикама не собирался разъяснять ему все основательно. — Что теперь, не есть? Ну, подумаешь, взорвался, не выдержал, так что же, отказываться теперь от всего?! — неожиданно для самого себя вспыхнул Рентаро. — Да, соображаешь ты, дурья твоя башка, что без еды ты загнешься?! Ши безмолвно глядел перед собой, в состоянии стойкой убежденности в своем мышлении. — Это не правильно! — кипел возмущением, невзирая на чужое равнодушие, Рентаро. — Я весь день держался, а под вечер, ну сорвался, с кем не бывает. Между прочим, в этом есть и твоя вина! — он ткнул указательным пальцем по направлению Доджи. Шикама поглядел на него, то ли с насмешкой, то ли с презрением. — И не смотри на меня так! — сжал кулаки Рен. — Я говорю чистую правду, не мог я спокойно выносить то, как ты обращаешься со своей матерью. Она к тебе и так и эдак, а ты вел себя как последний, — он едва удержал на языке рвущуюся на волю грубость, никоим образом не допустимую в обращении с пациентами, какими бы козлами они не были. — Ты опять о вчерашнем? — алые глаза смотрели холодно и жестко. — Не хотел я заводить этот разговор, ты сам меня вынудил! — рявкнул Рен. — Не хочу больше ничего слушать, — он передернул плечами, — принесу, и будешь есть, как полагается. А один косяк можно и простить. «И чего я вообще с тобой церемонюсь?», мысленно задал себе вопрос Кита, с недовольством глядя на беловолосого парня. Шикама молчал, но чувствовалось, что присутствие Рена в палате ему мешало. Он был напряжен, его ноздри раздувались, а венка на виске немного пульсировала. Быть может он и хотел еще что-то сказать, но сдерживал в себе это ненужное чувство. — Почему ты так бесишься? — наконец не выдержал Рентаро. Он задал свой вопрос тихо, с некоторой осторожностью и ни в коем случае без напора. Тем не менее, невзирая на всю его тактичность, Шикама не ответил. Только лицо его стало темнее. — Хорошо, не желаешь отвечать не надо, твое право, — Кита прошел к постели больного. — Я тут тебе кое-что принес, — он вынул из кармана джинсов резинку для волос. — Что это? — холодно бросил взгляд на его руку Ши. — Просто видел, как ты их все время убираешь, — взгляд зеленых глаз прошелся по белоснежным волосам Шикамы, достающим рваными кончиками до талии. — Мешают видимо, вот и взял у сестры, — усмехнулся Рен. Шикама выражал полнейшее безразличие к действиям и замыслам своей сиделки. — Ты не возражаешь? — поинтересовался фельдшер, беря в руки расческу из тумбочки. Ши не глядя на него, а лишь склоняя голову, слабо дернул плечами. Собирая вместе, рассыпающиеся по спине, мягкие волосы и проводя по ним расческой, Рен снова ощутил то вчерашнее чувство. Оно точно электрическим разрядом пробежало по его телу, затаившись где-то внизу. На мгновенье он остановился в растерянности, страхе и недоумении. Когда Доджи, обернулся к нему через плечо, парень, испугавшись еще больше своей непонятной реакции, пролепетал, заикаясь: — Я-я просто не делал этого раньше. Если бы Ши был в прежнем состоянии, он бы закатил глаза к потолку и обязательно сделал какое-нибудь увесистое замечание, однако именно сейчас ему было все равно. Безразлично, что с ним делают такие нескладёхи, неспособные собрать волосы в хвост, и с такими навыками, что они забыли в медицине, безразлично, что говорят эти самые люди. Он как кукла безропотно повиновался любым решениям, предпринимаемым другими, и не собирался им препятствовать. — У тебя красивые волосы, такие мягкие, очень приятные на ощупь, — справившись с волнительной дрожью, Рен уже протягивал пряди сквозь резинку. «Зачем я делаю комплимент парню?», внезапно оглушило его осознание. — Ты закончил? — сухо осведомился Ши. — Д-да, — почему-то испугавшись этой сухости и своих слов, растеряно ответил Рентаро и отошел чуть назад. Ши провел рукой по лицу, убирая с него более короткие пряди, не попавшие в хвост. Глядя на то, как они медленно падают обратно, очерчивая лицо и отбрасывая на него слабые тени, дыхание Рена на секунду прервалось. — Что-то еще? — холодно осведомился Ши. — А, нет, — замотал головой парень и выдавил из себя улыбку. — Так, поди, проще будет? — Пожалуй, — сдержано ответил ему Шикама. Рентаро еще некоторое время стоял как вкопанный, пытаясь собраться с мыслями, пока не вспомнил, что нужно сбегать за едой, потому как его подопечный еще маковой росинки во рту не держал с самого вечера. Бросив что-то невразумительное Шикаме, который не стал переспрашивать не услышанную фразу, вышел из палаты и поторопился в ближайшее больничное кафе, где намеревался прикупить съедобной пищи. Все странности поведения Доджи и личные непонятные ощущения, парень пока оставил позади, в очередной раз, поставив на первое место свои непосредственные обязанности перед человеком, за которым ему доверили ухаживать. Шикама с презрением воззрился на принесенную и разложенную перед ним на подносе еду, а потом на Рентаро, стоящего у кровати во всей своей непоколебимой, почти королевской решительности. — Я прекрасно всё помню и знаю наперед, что ты собираешься мне сказать, — с самодовольной ухмылкой протянул Рен. — Но меня это совершенно не заботит, — он нагнулся и оперся рукой о край кровати и с лукавым ехидством взглянул в холодное лицо Шикамы. — Если ты не съешь это сейчас, мне не останется ничего другого, кроме как привязать тебя к кровати и накормить через зонд. Так или иначе, но поесть я тебя заставлю, а выбор способа сугубо за тобой. Мне, по большому счету, все равно как ты примешь пищу, но для тебя будет приемлемей, если ты возьмешь эти чертовы палочки в руку и съешь сам, чем я засуну тебе в нос трубку, и ты все равно получишь все необходимые тебе питательные вещества, но менее приятным способом. Что выбираешь? — изогнул бровь парень, не спуская взгляда с лица Ши, которое темнело с каждым произнесенным словом. Против таких фактов Шикама был беспомощен в своем выборе. Он прекрасно помнил, как больно и неприятно когда тебе заталкивают зонд в желудок, в реанимации ему это делали каждый день и он до сих пор ощущал легкое першение в носоглотке. Выбирая из двух зол, он останавливался на более гуманном способе. Настрой этого донимающего парня не позволял усомниться, что он прибегнет к сказанному методу, не раздумывая, ибо им непомерно сильно движет какое-то личное стремление. Быть может он взял себе за цель выполнить свою работу с ним на ура, или же просто хочет выслужиться перед начальством. Неизвестно. Ясно лишь одно, он сделает, что обещал, невзирая ни на что. Ничего не ответив, Доджи, поджав губы, взял с подноса хаси и разделил их надвое. — Разумный выбор, — Рентаро выпрямился. — Приятного аппетита, — шутливо бросил он и пошел к дивану. Все это время Ши прожигал его колючим взглядом и только когда тот вальяжно уселся, перевел его на поднос со вкусно пахнущей снедью.

***

— Какой-то ты сегодня вялый, — возвращаясь после процедур в палату, Рентаро остановил коляску с Шикамой в холле, около автомата с кофе. Купив себе напиток, он облокотился плечом об угол и взглянул на подопечного, который сначала просто устало глядел перед собой, а потом потер лоб. — Что не так? Голова болит? — тут же поинтересовался Рен. — Немного, — сухо ответил Доджи и, бросив короткий взгляд на стаканчик с дымящимся и издающим дивный аромат черного кофе напитком в руках фельдшера, отвернулся. — Сколько чашек кофе ты выпивал в день? — серьезно осведомился Рентаро. — Не так много, но стабильно каждое утро, — хмуро ответил парень. — Нельзя было сказать сразу, что у тебя кофеиновая ломка, — хмыкнул Кита и бросил в аппарат еще несколько монет. — Что ты такой замороченный, словно не от мира сего, — улыбаясь, он протянул Ши стакан с кофе. Тот недоверчиво поглядел на Рена, а после принял из его рук стакан. — Спасибо, — сдержано ответил он и поднес к губам пластиковый стаканчик. — Да не за что, — усмехнулся Рен, наблюдая, как стараясь сохранить достоинство, но все равно с жадностью пьет Шикама Доджи, получая от этого явное наслаждение, тот час отразившееся на его бледно-розовых губах и лице, появлением более насыщенных цветов. — Теперь должно стать полегче, и с физическими силами и с головной болью, — весело проговорил Рентаро. Шикама же, испустил почти незаметный облегченный вздох, держа в своих ладонях пустой стаканчик из-под кофе. — Слушай, — следуя по коридору, обратился к нему Рен, — если ты не очень устал, не будешь возражать, заехать в курилку? Я после кофе буквально умираю, так хочу курить. — Я не устал, — спокойно ответил Ши. — Да, вот и чудненько, — обрадовался Кита и, не доезжая до лифта, свернул в сторону лестницы. С наслаждением втягивая в легкие никотин, Рентаро глядел в небольшое решетчатое окно, напротив стены, которую он подпирал, перевалив весь свой вес на одну ногу, пока не почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Пробежав глазами по нескольким пациентам, энергично что-то обсуждающим, он обернулся на Шикаму. Подперев рукой подбородок, он спокойно глядел на него, а стоило их взглядам встретиться, проговорил мягким тенором: — Не будешь против? После кофе и мне невмоготу. — Да пожалуйста, — неожиданно для самого себя обрадовался Кита и протянул ему пачку и зажигалку. Он не мог понять точно причины, почему это маленькое действие вызвало в нем такое внутреннее ликование, то ли от того, что Ши впервые попросил его о чем-то, кроме как заткнуться, то ли от того, что опять же впервые выявил хоть какое-то земное желание, окромя как встретиться со своим создателем. Не известно, но весьма приятно. — А чего раньше не… — весело начал Рентаро, но запнулся на полуслове, как только обратил взгляд на длинные изящные пальцы, в которых была зажата сигарета, поднесенная к тонким красивым губам. Одна затяжка, чувственный выдох сизого дыма, медленно растворяющегося в воздухе, и в паху у Рена сладко стянуло. Кажется, ничего эротичнее в своей жизни он не видел, а потому не мог оторвать восторженно-возбужденного взгляда от парня в инвалидном кресле, невзирая на свое плачевное и почти безнадежное состояние, ведущего себя с достоинством. Сердце забилось вдвое быстрее, к голове прилила кровь, дыхание сбилось. Ши с наслаждением курил, слегка прикрыв веки, а Рен буквально сходил с ума от сексуального возбуждения, которое он даже не осознавал до конца. — Что? — сдержанный тембр, оказал реакцию вылитой на голову холодной воды. Рентаро будто бы очнулся от своего сна и устремил испуганный взгляд на Ши, встретившись с абсолютно безразличным взглядом рубинового цвета глаз. — Нет, ничего, — заикаясь, ответил он и отвернулся. Сердце все еще билось, как бешенное, горячие волны накрывали возбужденный мозг и оседали внизу живота. Рен боялся обернуться и вновь быть соблазненным столь восхитительным зрелищем, вызывающем в нем по природе своей ненормальные реакции. Шикама же не обращал на все это внимания и невидяще глядел куда-то в пол, время от времени поднося ко рту сигарету. Мысли его были по-прежнему далеки от злободневных забот и уж тем более от взглядов и реакций окружающих. Он практически никого не видел рядом с собой, просто покорно ожидал минуты, когда вся эта боль уйдет и долгожданное облегчение снизойдет на него. Собрав волю в кулак и неизвестно какими усилиями приведя голову и тело в порядок, Рентаро обернулся к Ши, все также не проявляющему интереса к чему-либо. — А, эм, ну, — начал бормотать он что-то нечленораздельное. Услыхав отрывистые звуки, Шикама повернул к нему лицо с равнодушным выражением. — Возвращаемся, — выпалил Рен, чувствуя, как его снова начинает накрывать будоражащей волной, когда на него устремлен взор этих отчужденных, холодных глаз. Довольно долгое время неутоленная жажда никотина, испытываемая Шикамой, привела к тому, что наспех выкуренная сигарета сказалась на все еще слабом организме. На секунду взгляд Шикамы рассредоточился и, ощутив дурманящую волну, он прикрыл лицо тонкой ладонью. Заметив это своеобразное движение, указывающее лишь на одно — плохое самочувствие, Рентаро встревожено напрягся, но в ту же минуту его смятение было развеяно чужим голосом и едва уловимой застенчивой улыбкой, которая ввела его в полное замешательство и растерянность: — Немного повело. Рен не мог поверить, что на этих губах, хранивших так долго отпечаток скорби и горестного молчания, может заиграть такая легкая, нежная и трогательная полуулыбка. Невзирая на то, что Ши был опьянен только слегка, все же это чувство позволило ему на некоторое время утратить контроль над своими тяжелыми эмоциями, выпустив на свет нечто более воодушевленного характера. И в этом кратком миге, мысли Рентаро заняла всего одна цель — сорвать с этих губ хотя бы один поцелуй. Безумно хотелось прильнуть к ним, ощутить их тепло и мягкость и вложить в этот поцелуй всю ту необъяснимую нежность, которую он, с некоторых пор, испытывал к своему пациенту. Но тогда же, он одернул сам себя, с ужасом осознав всю бредовость этого порыва. — Сейчас пройдет, просто ты долго не курил, — выдавил он из себя, отводя при этом взгляд в сторону. Толкая коляску перед собой, решив, что будет лучше вернуться в палату как можно скорее, Рентаро старался смотреть куда угодно, только не на эту гибкую, грациозную шею с белой, бархатной кожей, к которой он не раз прикасался во время массажа или мытья, и не на эти плечи, прикрываемые прядями выбившихся из хвоста волос.

***

В приподнятом настроении Рентаро вошел в палату. — Извини, что заставил ждать, — весело зазвучал его звонкий голос. — На посту никого не было, пришлось искать самому. Зато, — он гордо тряхнул пакет со вложенной туда прямоугольной упаковкой. — И как это я не глянул в тумбочку, думал, там еще оставались, — усмехнулся парень, проходя к постели. Шикама, занимал полусидящее положение и как-то особенно тяжело глядел в окно, к которому не так давно перекатил его ложе Рен. Мелкие мышцы у рта нервно подрагивали, а сам он был напряжен и подавлен. — Ты чего? Что с тобой? — озадаченно спросил Рентаро. Когда он выходил Ши не был в таком разбитом состоянии. Что произошло за эти несколько минут? Шикама не поднимал на него взгляда, казалось он специально прячет его. Это напряжение в теле, опущенные плечи и чуть склоненная голова, уже стали серьезно тревожить душу фельдшера. — Я… я не знаю, как так произошло. Я не успел ничего сделать, — в его голосе была дрожь и смятение, о причине которых Рентаро догадался не сразу. Он недоуменно глядел на парня, который с каким-то особым чувством и скованностью стянул с ног одеяло. И тут Рен понял, почему его голос так содрогался. Ши все еще не смотрел ему в лицо, он наоборот сомкнул веки, а потом с болью поглядел в сторону. — Это ничего, — добродушно усмехнулся Рен, мягко взглянув на своего сейчас действительно несчастного подопечного, который не знал, куда деть глаза. — Сейчас все сделаем. С этими словами, он подкатил к постели кресло, а потом ушел в ванную. — Я сам виноват, что не доглядел, остался в тумбе запас или нет, и оставил тебя. Это целиком и полностью мой просчет. Ты уж меня извини, — он склонился к Ши, протирая его обнаженные бедра влажной тряпкой. А после, пересадив его в кресло, предварительно надев одни из принесенных с поста подгузников, стянул с постели мокрые простыни. Даже когда постель снова была сухая и чистая и Ши во всем новом, сидел в кровати, его лицо никак не желало приобретать прежнее безразличие. Мрачная тень собственной никчемности спряталась в каждом уголке, в каждой линии и черте его аристократического лица. Рен был бы и рад подбодрить его, снять эту угнетающую маску, однако он понимал, что одних слов тут будет недостаточно, а тех действий, которые вспыхивали в его воспаленном мозгу и он не знал, как с ними совладать, нужно было остерегаться вдвойне, ибо если пациент заподозрит неладное, какие-то намёки, Рена могут даже снять с работы. Единственный выход из неловкой ситуации, он видел только в том, чтобы делать вид, мол, ничего особенного не произошло. Для него-то это и так не было новостью, с лежачими пациентами, с которыми ему доводилось иметь дела ранее, случалось и не такое, зато для Шикамы это стало весьма болезненным ударом. И он, так же как и Рен принял позицию не затрагивать тему случившегося. Хотя бы попытаться забыть об этом внешне. — Эй, Рен, — в коридоре к парню подбежала Юки. — Извини, мне сейчас некогда. Я буквально на минуту вышел, — сразу предупредил ее Рентаро, зная, что если этого не сделать, живым она его не отпустит, пока не выложит все новости, свершившиеся в клинике за последние полдня. — Да я как раз и подошла по делу. Тут к твоему пришли, — девушка жестом указала в другую сторону коридора, где располагался пост, у которого и собирались посетители. — Кто пришел? Посетители? Мать? — тут же заинтересовался новостью парень. — Нет, там какие-то парни. Говорят, друзья. — Хм, ну пойдем, посмотрим, — задумчиво протянул Рентаро и двинулся в сторону поста. Все же было любопытно поглядеть на этих людей. Ведь за время пребывания Ши в больнице у Киты сложилось впечатление, что такое понятие как «друзья» у него отсутствует напрочь, ибо за всё время к нему приходила одна только мать. — Это вы в двенадцатую? — серьезно осведомился Рентаро, обращаясь к трем парням у стойки администрации. Они о чем-то негромко говорили и первое на что обратил внимание фельдшер это на их отнюдь не скромное одеяние. Все трое были весьма представительского класса, о чем не сложно было догадаться по их особой манере держаться, а также по дорогому и стильному одеянию. У одного были длинные, ниже талии серебристые волосы, что сразу напомнило ему Шикаму. Впрочем, не только волосы, но и фигура была сходна, и более того, когда этот парень обернулся, Рентаро в первую минуту показалось, что перед ним стоит сам Ши и лишь потом, приглядевшись, он заметил ехидные, лукавые нотки в чертах лица этого человека, которые у Ши никогда так четко не просматривались. Да и вообще всматриваясь лучше, догадки о каком-либо родстве растворялись мгновенно. Блондин с короткими, вьющимися волосами и со странно торчащей на макушке прядкой, привлек его внимание своим мягким взглядом, в котором сейчас блуждало беспокойство. Довольно привлекательный, если судить с женской точки зрения, уверенный в себе, но не нарцисс, зато с чувством собственного достоинства. У такого явно отбоя от девиц нет. Типичный Дон Жуан. — Да, мы хотели бы навестить друга. Если это возможно, — а вот третий, произнесший эти слова, заставил Рена содрогнуться. Первый взгляд, брошенный на парня с ярко-зелеными глазами жутко напомнил ему свое отражение в зеркале. Он даже отшатнулся. Однако вновь приглядевшись, разница стала улетучиваться и становиться очевидной. «Сумасшедший день какой-то», подумал про себя Рентаро, пробегая взглядом по этой явившейся троице. — Да, конечно, — заговорил он, беря под контроль эмоции. — Я сейчас схожу к нему и скажу о вашем приходе. Подождите здесь. Сказав это, Рен направился в палату. Столкновение с этими людьми, друзьями Ши, отдалось в нем своеобразным эхом. Что это за друзья такие и почему этот темноволосый парень так похож на него? Кто он такой? Какое отношение он имеет к Ши? Почему-то в то же время, ему вспомнился вопрос, о котором он не раз задумывался с того самого дня, когда впервые его представили новому пациенту. Тот странный взгляд, которым он посмотрел на него при их первой встрече. Больше такого ни разу не повторялось. Может быть такое…. Рен обернулся на брюнета, что-то говорившего голубоглазому блондину, с которым он предпочитал держаться рядом. Может быть такое, что в тот момент Ши принял его за этого парня? — Ты спишь? Отлично, — поглядев на кровать, в которой сидел Шикама, произнес Рен. — Слушай, — он подошел к самой постели, — там к тебе трое парней пришли. Говорят твои друзья. Хотят навестить. — Какие еще друзья? — внезапно ощетинился Шикама. — Да я понятия не имею, они не представились, — усмехнулся Рен. — Один темноволосый, смуглый, с серьезным лицом и два блондина, один стриженый, кудрявый, второй… — Понятно, — опустил голову Шикама и задумался. — Так впустить их? — Рен уже было прошел к двери. — Нет, — вдруг выпалил Ши. Кита с нескрываемым удивлением посмотрел на него. — Нет, не надо их пускать. Скажи, скажи, — его взгляд бегал по сторонам, он лихорадочно пытался что-то сообразить. — Скажи, что я сплю, что ко мне нельзя. Что угодно, но не пускай их сюда. — Хорошо, — удивленно пожал плечами Рентаро и вышел из палаты. — Извините, парни, — Рен подошел к ребятам. — Но он заснул. Да и вообще у него скоро процедуры, я должен его подготовить. — Да? Значит, к нему нельзя? — огорченно взглянул на него зеленоглазый. Рен отрицательно качнул головой. — Боюсь, сегодня нет. — Очень жаль, мы так хотели увидеть его, — проговорил блондин с завивающимися прядями. — Мы волновались из-за его отсутствия, а когда узнали о случившемся, сразу пришли и… оказывается зря. — Простите, ничем не могу помочь, — слабо улыбнулся Рентаро. — В конце концов, можно прийти в другой раз, — спокойно произнес парень с тонкими губами, поглядев на своих спутников. — Как он себя чувствует? — деловито осведомился он, обратившись к фельдшеру. Рен вкратце пояснил довольно бесперспективное состояние своего подопечного, но обнадежил, что шансы на выздоровление все же есть. Парни, не перебивая, выслушали эту короткую речь. По их внешнему виду было заметно, что это не было безразлично для них и даже больше, некоторый оттенок вины лег на их лица. — Тогда, вы не передадите ему вот это? Здесь фрукты, соки, ну в общем, как полагается, — первым опомнился брюнет и протянул Рену пакет. — Непременно, — сказал тот, принимая его из рук парня. — А еще передайте ему, чтобы скорее поправлялся, — бросил парень с золотистыми локонами и, поблагодарив, все трое направились к лифту. — Ушли, — сообщил Рентаро по возвращении в палату. — Ответь, — он присел на край постели Ши, — почему ты не захотел увидеться с друзьями? Они так рвались к тебе. Ши недоверчиво покосился на него, а потом нахмурился. — Я не хочу их видеть, — сухо изрек он. — Как хочешь, — пожал плечами Рентаро и поставил на тумбочку пакет от Юичиро. — Они тебе тут, кстати, столько всего натащили. Прямо целый супермаркет в одном пакете. — Убери, выбрось, — зашипел Шикама, совершенно не разделяя увлеченности фельдшера. — Да ты что, совсем с ума сошел, как я такое выброшу? Тут куча фруктов, которые тебе сейчас будут в самый раз, — возмутился Рентаро. Шикама отвернулся. Спорить у него уже не было сил, как собственно и желания. — А может быть, надо было их впустить? — неуверенно проговорил Рен, задумавшись над тем, что это могло бы поспособствовать поднятию настроения и боевого духа Ши. Он вопросительно взглянул на Шикаму. Если бы он сейчас говорил, то наверняка бы запнулся при виде этого потерянного и обреченного взгляда человека, не способного совладать с собственным организмом. Одними губами Шикама прошептал, но Рен отчетливо слышал каждое слово, срывающееся с этих подрагивающих губ. — Нет. Я не могу. Не хочу, чтобы они, чтобы он…. Видели это. Я не могу, я… — Я тебя услышал. И теперь без твоего согласия не впущу к тебе никого, — с мягкой улыбкой заверил его Рентаро. — Обещаю. Шикама поднял голову и одобрительно кивнул. В который раз Рен был поражен глубиной столь выразительного взгляда, таящего в себе так много тайн и загадок, и одной из них была та, которая не могла объяснить реакцию Ши на слова о зеленоглазом брюнете, о котором заговорил Рен, пытаясь объяснить какие именно гости пожаловали к нему сегодня. Почему его так передернуло при одном его упоминании, он будто бы испугался чего-то и тут же запротестовал из-за визита, хотя до этого вроде как даже был не против посещений. Но чего он мог испугаться? «Кто он такой?», Рентаро старался найти ответ на этот вопрос в тяжелом взгляде алых глаз, в горестно опущенных уголках сжатых губ, но он знал слишком, непростительно мало об этом человеке, чтобы иметь возможность читать по его лицу такие сложные вещи.