Пари со скуки

— Ши, — Рен с тревожным недоумением воззрился на парня, которому он помогал раздеться, дабы принять ванну. — Это… это как понимать? При виде подгузника страх мгновенно пронесся по позвоночнику Киты от мысли, что за время его отсутствия и под эгидой Гото, Шикама вновь потерял какую-либо чувствительность. — Это? — снимая с плеч рубашку, спокойно поглядел на него Шикама и так же спокойно пояснил: — А это нужно понимать, как нежелание уважаемой женщины носиться с баночками мочи по этажам. — Черт, да это же преступление. Ты ведь уже можешь, а она тебя опять в разряд немощных определила! Это вопиюще! — Кита отпрянул, не желая мириться с чужой халатностью. — Неужели она не понимала, как это скажется на тебе?! Она же профессионал! — Вот именно, она профессионал. Ты сам ответил на свой вопрос, — не желая поддерживать бурную реакцию Рена, напротив, с расстановкой ответил Доджи, аккуратно складывая рубашку и водружая ее на столик. — А человеку с такой квалификацией негоже заниматься всяким непотребством. — Но как же так? — всплеснул руками Кита. — Забудь ты об этом, — усмехнулся Шикама. — Да как я могу забыть?! Я же знал! Я же был уверен! Я же считал, что она… — дрожа от негодования и возмущения сбивчиво проговорил фельдшер, но так и не смог закончить фразу подавившись воздухом. — По-моему ты слишком близко все принимаешь к сердцу, — равнодушно с первого взгляда ответил Ши, одновременно улыбаясь в душе. Видеть неприкрытое возмущение Киты из-за плохого обращения с ним, было очень даже приятно. — Я просто не понимаю, как так можно, — чувствуя, как разбиваются вдребезги его суждения, упадническим голосом изрек Рен. — Прости, но мне холодновато так сидеть, — мягко поглядел на него Ши и протянул руку. — Ах, да, прости, я сейчас, — спохватился Рен и, взявшись за руку, собираясь перетащить Ши в ванную, остановился. Его взгляд случайно скользнул по внутренней стороне предплечья, где виднелся небольшой синяк. Сдвинув брови, Рен прошелся взглядом по телу подопечного. — Ты чего опять замер? — с кривой улыбкой осведомился Доджи. — Ши, твое тело… — оглядывая синяки разной величины на белоснежной коже, выдохнул Кита. — А что не так? — поглядев на себя, задал вопрос тот. — Откуда? — А, это? Не обращай внимания, — махнул свободной рукой Шикама. — Последствия работы местных санитаров. — Каких санитаров? — распахнул глаза фельдшер. — Прости, я их имена не спрашивал, — хмыкнул Ши. — Я спрашиваю почему ты в синяках, причем тут санитары? — в нетерпении выпалил Кита. — Как причем? — усмехнулся Шикама. — Они же помогали госпоже Гото, которая сама, как женщина, естественно, не могла самостоятельно перетаскивать меня с места на место. — Хочешь сказать, — Рен сглотнул, — она просила санитаров переносить тебя? — Ну да, ничего особенного, — пожал плечами тот. — Да где же ничего особенного, ты весь в гематомах! Как можно было так не аккуратно, ты же не мешок с картошкой! — возмущению Рентаро не было предела. — Полегче, Рен, ты опять заводишься на пустом месте, — с улыбкой проговорил Шикама. — Черт, — парень зажмурился. Подобное грубое обращение с пациентом буквально убивало его, но еще больше его убивало, что он был вынужден оставить Ши на попечение этой… Гото. Теперь он примерно начал представлять себе картину происходящего и слова Юки, отныне уже не казались женским преувеличенным трёпом, который дополнился той информацией, что Гото даже не соблаговоляла сопровождать его во время посещения процедур. Юки в красках поведала Рену, как застала Шикаму в коридоре, ожидающего своей очереди и ей ничего не оставалось кроме как помочь ему. Невообразимое поведение для человека, считающегося лучшим в своем деле… Готовя у столика шприцы, Рентаро вспоминал тот вечер, когда его восстановили в должности. С того дня прошла неделя. Следов неаккуратного обращения на теле Шикамы почти не осталось. Общее состояние Ши, пускай медленно, но улучшалось. Реакция на боль становилась острее, но шевелиться он еще не мог. Для этого нужно было больше времени. Сознавая, что тело Доджи постепенно восстанавливается, чувства Рена снова захватили прошлые опасение. Вновь он стал задумываться над тем, что будет, когда Шикама покинет клинику и отправится домой. Смогут ли они и после выписки продолжать эти отношения? Он видит неподдельный интерес и увлеченность Шикамы своей персоной, но останется ли она после того, как он покинет эти застенки? Пока все идет замечательно, но позволит ли он также целовать себя, прикасаться к себе, говорить с собой, оказавшись в своей привычной среде? Вот в чем вопрос. Подобные мысли, как только они начинали проникать в мозг, Рен старался тщательно выбрасывать, но они все равно настойчиво возвращались обратно. В какой-то момент, он решил: будь, как будет. Когда это время придет там будет видно, а пока нужно наслаждаться тем, что есть и не морочить себе голову сентиментальными бреднями. Надо жить настоящим, а в настоящем у него есть работа, есть подопечный, которому необходим уход и внимание, планы на будущее и больше ничего не надо. — Какие у тебя планы на праздники? — спросил как-то Рентаро, возясь у столика. — Какие планы? Ты издеваешься? — изогнув тонкую бровь, Шикама скептически поглядел с постели на работника медицины. — Хотя, знаешь, пожалуй, отправлюсь на какой-нибудь горно-лыжный курорт. Давно уже на сноуборде не катался… Поедешь со мной? Вместе какую-нибудь вершину девственную обкатаем, а к утру первого числа, явимся обратно. — Да ну тебя, я же серьезно, — усмехнулся Рентаро. — А я и не шучу. — Я понимаю твою иронию, но я к тому, что ты намерен провести новогоднюю ночь в палате или с семьей? — Рен обернулся к нему. — Я ведь говорил уже, есть возможность договориться и отпустить тебя домой на пару дней. — Рен, — устало взглянул на него Ши. — Быть может, ты не обратил внимания, но у меня нет семьи. — Да брось. Пусть твои родители не живут вместе, но это же не значит, что ты не можешь провести с кем-то из них Новый Год? — улыбнулся Рентаро. Доджи тяжело вздохнул, чуть опустив голову. — Мама известила, что собирается куда-то на источники вместе со своим, а отец, — он немного помедлил, собираясь с мыслями, — скорее всего, как обычно будет занят. — Почему ты так решил? — усмехнулся Рен. Ши поднял на него взгляд, в то время как на его губах появилась горькая улыбка. — Потому, что это продолжается не первый год, — сказал он. Кита задумался. Стоило ли ему вообще спрашивать об этом Шикаму? Вероятно, он совершил глупость задавая такие вопросы, но в то же время, он же должен был как-то узнать о его планах. Вдруг он действительно намеревался отправиться домой. А теперь Рен точно знает, что Ши никуда не исчезнет из палаты и, пожалуй, на сегодняшний день это лучшее известие, пусть оно и сопряжено с личными семейными драмами его предмета воздыхания. — А ты? Что планируешь? — чужой голос заставил Рентаро поднять глаза. — У меня дежурство, разве я не говорил? — мягко улыбнулся он. Ши отрицательно покачал головой. — Будешь работать в новогоднюю ночь? — хмыкнул он. — Буду, — с загадочной полуулыбкой на лице, спокойно отозвался Кита. — Ммм, — понятливо протянул Шикама. — Значит, первый год в этой больнице будешь встречать на работе. — Буду. — В компании коллег? — как бы невзначай осведомился Доджи. — Нуу, почти, — призадумавшись на мгновенье, протянул Кита. — Сначала может быть с ними, а потом… — Что потом? — тонкие губы искривились в притягательной улыбке. — А может совсем даже не потом, а изначально, — шутливо произнес Рентаро. — Может? — поднял бровь Ши. — Да, все может, — самодовольно изрек Рен. Шикама только засмеялся, склонив голову, а потом взглянул на Рена. — Иди сюда, — элегантным жестом руки, поманил он его к себе и тот не мешкая приблизился. Склонившись, Рен принял поцелуй, которым не преминул наградить его Шикама. — Отметим вместе, — прошептал Доджи. — Угу, — промычал Кита, сквозь улыбку, ибо снова впился в чужие губы. Намеренья Шикамы по-прежнему вызывают в его душе некую неуверенность, но желание этого парня провести с ним эту особую ночь, заставляет приобрести уверенность в своем будущем. — Надеюсь, когда-нибудь эти жалюзи не окажутся открытыми в самый не подходящий момент, — усмехнулся Шикама, когда Рен уже просто сидел на его постели. — Я бы не хотел, чтобы тебя снова уволили из-за приставаний к своему пациенту. — Ага, — хмыкнул Кита, поглядев на окно в коридор. — Тут бы меня уже по статье сняли, как полагается. — Послушай, Ши, — он встал и пройдя к окну, открыл жалюзи. Наблюдая за снующими снаружи палаты людьми, он спросил: — Ты не хотел бы, чтобы нас увидели вместе, потому что беспокоишься обо мне? — Ну да, — повел плечом Доджи. — Понятно, — Рен выдержал еще одну непродолжительную паузу, решаясь задать следующий вопрос. Шикама же в это время, совершенно не думая ни о чем постороннем, просто смотрел на него. — А если бы мы начали целоваться, скажем, за пределами больницы, где-нибудь в городе, тогда бы ты не стал прятаться? — Что у тебя за странные вопросы? — усмехнулся Шикама. — Просто ответь, пожалуйста, — с легкой нервозностью попросил Рен. — Ну, не стал бы, — равнодушно ответил Доджи. — Потом тоже? — не глядя в сторону парня, осведомился Кита. — Когда потом? — в недоумении, сдвинул брови Ши. — Ну, эм, — фельдшер замялся. — Ты какой-то необычный сегодня. Грузишь меня непонятными вопросами, мнешься, если есть что спросить спрашивай, чего тянуть. Вдруг Рен подумал, что его поведение действительно выглядит глупым. Он ведь все уже решил, зачем делать обстановку напряженной. У них все хорошо в отношениях и незачем их усугублять всякими ненужными вопросами. — У меня только один вопрос, — Рен с улыбкой посмотрел на Шикаму. — Не хочешь покурить? — Только после того, как выпью свой полуденный кофе, — усмехнулся Доджи. — Само собой, — кивнул Рентаро. *** Перед наступлением основного праздника в году, больница значительно преобразилась внешне. На посту стоит небольшая елка, искусно припорошенная снегом и украшенная желтыми и синими шарами. Каждый, кто выходит из лифта наталкивается взглядом на это маленькое чудо, вспоминая, что на свете всегда есть место вере, надежде и любви и будущий год, несомненно подтвердит это убеждение. Далее развешанные по стенам холла, коридоров и палат, взору предстают бегающие огоньки гирлянд и переливающийся в их свете пушистый дождик. В один миг из места, где царит боль и страдание, все превращается в цитадель трепетного ожидания чего-то волшебного. Кого не встреть в эти дни, у всех на лицах читается этот благоговейный восторг предстоящего события наполненного радостью и надеждами на будущее. Так длится целая неделя, и всеобщий благостный настрой быстро охватывает больницу, превращая эти дни в замечательную подготовку перед наступлением действительно грандиозной ночи… Сейчас круглые часы на стене показывают половину двенадцатого ночи. Еще совсем чуть-чуть и на землю спустится благодать новой точки отсчета, влекущей за собой совершено иную, неповторимую и прекрасную жизнь, а пока не наступил этот завораживающий миг, в наполненной трепещущим ожиданием тишине отворяется дверь. — Фух, наконец-то, — Рентаро прислоняется к двери. Его губы освещает мягкая полуулыбка, а глаза наполнены теплом. Взгляд светло-зеленых глаз несколько рассредоточен, на щеках пылает легкий румянец, улыбка кажется глуповатой, виной тому некоторая доза алкоголя, без принятия которой его отказывались отпускать коллеги, уже как с два часа назад начавшие отмечать самое грандиозное событие в году. — Почему так долго? — парень с белыми, длинными волосами недовольно взирает на вошедшего. — Они меня опять заловили, но я честно пытался вырваться, — весело сообщил Кита, однако нотки извинения Шикама все же уловил в его интонации, тем самым немного приструнив внутреннее колебание. — Хоть совсем не выходи, — хмыкнул Рен по пути к столику, с легкой руки отца Доджи, накрытого для маленького праздника, рассчитанного на двоих. — Так не выходи. Зачем тебе выходить? — прищурив рубиновые глаза, Шикама поднес к губам бокал. — Более незачем, — с усмешкой проговорил Кита, присаживаясь на стул. — А ты уже изрядно под шафе, — хмыкнул Доджи, учуяв совсем не легкое амбре от своего фельдшера. — Да, черт, — Рентаро усмехнулся. — По-другому они меня отпускать не хотели. Сказали, мол, если я сейчас с ними не выпью, то в грядущем году со мной разговаривать не станут и когда я стану врачом слушать не будут. И знают же чем уколоть, гады. — Весомый аргумент, — подумав, с полуулыбкой изрек Шикама. — А мне тут отец звонил поздравил, а заодно спросил, получил ли я подарок. — Здорово. Спасибо ему за приготовленный праздник. Ты передал? — Передал, — одобрительно кивнув, сказал Шикама и вздохнул, опустив взгляд. — Чего вздыхаешь? — с ноткой озабоченности, осведомился Рен. — Да так, — Шикама отвернулся. — Вообще я надеялся, что он сам приедет. Ну да ладно, такого уже шесть лет не случалось, глупо надеяться на что-то теперь. — Послушай, Ши, — внезапно лицо Рена приняло виноватое и озабоченное выражение. — Ты извини меня, но… — В чем дело? — Доджи перевел на него взор. — Извини, но я тебе ничего не приготовил, — отводя глаза, выдавил Рен. — Что не приготовил? — Ну что-что, подарок, — нехотя, но Рен все же взглянул на парня в инвалидном кресле. — Тут такое дело, в общем, мы с Хикари и Коичи решили сделать родителям подарок. Подарить им, так сказать, неделю отдыха. Вся моя зарплата за последние два месяца туда ушла. Если бы я знал раньше, что так произойдет с нами, я бы отказался, не стал… — Будет тебе, — усмехнулся Ши, опустив свою руку на его. — Родители — это святое. Кита поглядел на него так, будто бы говоря, что это ни в коем случае не оправдание и он должен был что-то придумать. — К тому же, — добавил Ши, — ты уже сделал мне подарок. — Правда? Какой? — от удивления лицо фельдшера вытянулось. — Остался со мной сегодня, — сладко прозвучал голос Доджи в комнате, полную тишину которой нарушала доносящаяся из кабинета, в котором происходило гулянье медперсонала ритмичная музыка. — Ну, эм, тут ничего удивительного, — смущенно проговорил Рен. На это Шикама лишь усмехнулся, убрав руку. — Да, ничего, если не считать, что ты должен был отмечать этот день в кругу семьи на законных основаниях, — он поднял лукавый взгляд на парня, пораженного его словами. — О чем это ты? — словно не понимая, Рен надпил из своего бокала. — Я был в коридоре, когда Юки радостно высказывала своей подруге, как благодарна тебе, что теперь сможет встретить Новый год со своим парнем, — глядя на пускающую мелкие пузырьки жидкость в своем бокале, небрежно произнес Доджи. — Вот всегда так, — Рен засмеялся, прикрыв рукой глаза. — Ничего нельзя скрыть. — Так что свой подарок я уже получил, — с соблазнительной улыбкой пропел Шикама, выжидающе глядя на парня перед собой. Тот быстро смекнул о намёке и, подавшись вперед, слился с пациентом больницы в поцелуе. — Я тоже, — чуть отстранившись, удовлетворенно прошептал Рентаро. — Погляди, осталось всего 10 минут до конца декабря, — молвил Доджи. — Как ты посмотришь на одно предложение? Рен с интересом поглядел в загадочное лицо возлюбленного. — Немного не привычно, скажу тебе, — поднимая воротник куртки, сказал Кита, глядя на сверкающие огни ночного города. — Всегда хотел это сделать, — с наслаждением вдыхая морозный воздух, Шикама с каким-то ненормальным блеском в глазах взирал на мир. — Несколько раз просил Урда выйти на крышу, но он так ни разу и не согласился. — Вы долго были с ним вместе? — Рен обратил на него немного печальный взгляд. — Мы познакомились еще перед моим поступлением в институт, — неторопливо, словно рассуждая, ответил Ши. — Так что года четыре. Да, ровно четыре с половиной года. — Ничего себе, вы уже почти семьей были, — воскликнул Рентаро, хотя эти слова прошлись сигаретным окурком по коже. — Да, почти, — глядя в черно-фиолетовое небо, сказал Ши. — Только эта семья оказалась такой же фальшивой, как и моя настоящая. — Ши, — с жалостью взглянул на него Кита. — Закончим на этом воспоминания, сегодня такая ночь… — мягко улыбнулся Доджи. — Кстати, сколько там? — Без двух минут, — поглядев на наручные часы, ответил Рентаро. Колкий ветер фривольно гуляет по крыше, разметая снежную кристальную пыль по углам. На огромном экране одного из небоскребов появляются большие старинные часы, отбивающие последние секунды этого года. Последний удар и точно по мановению волшебной палочки небо окрашивается в разноцветные пятна. Слышатся радостные возгласы, взрывы фейерверков. — С Новым Годом, Рен, — говорит Шикама, приподнимая бокал. — Тебя тоже с Новым Годом, — с улыбкой отвечает Кита, и оба осушают свои бокалы. — Ты ведь останешься со мной? — Рен вздрагивает, когда из уст Ши вырываются эти слова. Он опускается на колени перед коляской и с нежностью смотрит в гордое, аристократическое лицо своего пациента, который также глядит на него. Во взоре алых глаз читается напряжение и, улыбнувшись, Рен накрывает руку в черной перчатке, лежащую на подлокотнике. — Да, — выдыхает он свой ответ наряду с теплым паром дыхания, и не в силах удержаться, страстно приникает к манящим его губам. — Обязательно… Сколько пожелаешь, — сквозь улыбку и поцелуй шепчет он, задыхаясь от того невероятного чувства счастья, что согревает его несмотря на окружающий холод улицы. — Рен, — волнующее дыхание, томный взгляд. Шикама буквально впивается в чужой рот горячим поцелуем, подаваясь вперед. Он чувствует как его всего наполняет тепло, растворяя все остаточные мысли в кислоте из сладкого яда, пронизывающего клетки. Он не в силах совладать с эмоциями и до конца отдается чувствам пленительного поцелуя с человеком, который не сможет обидеть и предать. Человеком, которому можно довериться и это не пустые домыслы. Он не раз и не два убедился в этом, чтобы теперь смело заявлять это всем вокруг. — Ши, Ши, — растревоженное сознание мечется в темноте. Закрыв глаза, Кита не осознает толком своих действий. С губ он перемещается на шею, покрывая ее поцелуями. Как давно ему этого хотелась. Убрать эти мягкие волосы в сторону и коснутся этой белоснежной кожи, ощутить как горячо и быстро бьется его пульс. Спуститься ниже, расстегнув эту дурацкую молнию, прикоснуться к груди, что так тяжело вздымалась во сне. — Рен, — звучит дрожащий голос Шикамы и это становится сигналом для Киты. Он отстраняется и с вожделением и досадой от того, что вынужден прекратить, глядит в такое же лицо Доджи, на котором ясно виден еще и отпечаток сожаления. — Прости, пожалуйста, я увлекся, — бормочет Рен, вставая с земли. — Все нормально, — Шикама и сам тяжело дыша, чувствуя непомерное желание, которое давит на мозг, только расстегивает молнию на куртке. Они вовремя прекращают свои утехи, ибо в следующий момент на крышу больницы вываливают те, кто еще на ногах и кому просто необходимо увидеть праздничный салют. Рена и Ши обнимают, поздравляют, заставляют выпить еще, а все их мысли находятся далеко от этой крыши, этих людей и их пожеланий. Они просто бросают друг на друга пылкие взгляды, и прерывистое дыхание обжигает сердце другого. *** — Давай, еще немного. Постарайся. Уже близко, — Рен стоит в напряженном нетерпении, следя за каждым неуверенным движением и каждый чужой шаг отдается волнением в его душе и страхом, что вдруг не получится, вдруг не выйдет. Но, невзирая на его опасения, сцепив зубы, напрягаясь из последних сил, Шикама делает еще одну попытку, практически не держась за поручни по обе стороны. Пот струится по лбу, застилая глаза, но он упрямо идет к своей цели. — Еще один шаг. Ты сможешь, — подбадривающее говорит Кита и, собравшись с духом, Шикама делает последний рывок и почти обессиленный падает в руки фельдшера. — Ты молодец, у тебя получилось, — с восхищением и радостью твердит тот, помогая Ши добраться до скамейки. — Я попробую еще, — упрямо глядя на тренажер, сбивчиво говорит парень. — Ты что? Ты и так сегодня норму перевыполнил. Нельзя так надрываться, — возмутился Рентаро и постарался отвести взгляд от Доджи, жадно пьющего воду из бутылки. — Нет, я должен, — вертит головой Ши и облегченно выдохнув, убирает рукой прилипшие к шее пряди волос, собранные в хвост. — Ты должен не перетруждать себя, вот что ты должен. На сегодня хватит попыток, — строго косится на него Кита. — Что это ты? — усмехается Шикама, переводя на него лукавый взор. — Ничего, — огрызается Кита. — Не валяй дурака, ты и без того движешься бешенными темпами, ведь только месяц назад смог двигать пальцами. Люди обычно на этом этапе, только ногу в колене пытаются сгибать, а ты уже скачешь тут по спортзалу. Жилы рвешь. — Я хочу поскорее закончить со всем этим, как ты не понимаешь? — улыбаясь и прерывисто дыша, говорит Доджи. — Знаю я, что ты хочешь, но если не будешь себя жалеть, опять на койку угодишь. Не веришь мне, спроси у Яно. — Фыркнул Рентаро, недовольно взирая на пациента. — А Яно мне и сказал, что если я буду усердно заниматься, я скорее выздоровею, — усмехнулся Шикама. — Это он не знает, что ты тут вытворяешь, а если бы узнал, у него бы сердце остановилось. На сегодня больше никаких нагрузок, — деловито заключил Рен. — В противном случае за твоими тренировками будет наблюдать Яно. — Ладно, убедил, — сдался Шикама и снова вздохнул, опустив голову. Спустя пару минут, Рен обратил на парня теплый взгляд. — Ты правда молодец, — толкнул он его плечом. Ши поднял голову, после чего усмехнулся, глядя в добродушное лицо. — Ты тоже. Без твоей поддержки, я бы ничего не смог, по крайней мере, не так быстро. Легкий поцелуй, который скоропостижно переходит в по-настоящему откровенный и несдержанный. День выписки Ши из клиники неумолимо приближался. Рен ощущает его все больше с каждым днем, наблюдая за состоянием подопечного. Он видит прогресс в положении Ши, осознает что он уже способен передвигаться самостоятельно, не нуждаясь в постоянной поддержке. Однако Кита все равно неустанно следует за ним, потому как знает, что мышцы еще не достаточно окрепли и в любой момент Шикаме может понадобиться помощь. Быть может, он обманывает себя, зная, что тому его помощь не нужна, но, тем не менее, он не в силах оставить его одного. Всюду таскается следом, куда бы не направился его белый ангел. И по мере того, как улучшается состояние Шикамы, Рен чувствует, как потребность в нем лично уменьшается. Это мучительно больно, но так и должно было произойти. Счастье не может быть вечным. Все чаще он видит появляющуюся искреннюю улыбку Шикамы, когда к нему приходят друзья и когда они уходят, у него такое лицо, что будь его воля он бы незамедлительно последовал за ними. Рен стоит в стороне и с тяжестью в душе, наблюдает за происходящим. Затягиваясь, Рен выдыхает сигаретный дым и глядит, как Ши, удобно устроившись на лавочке во дворе, о чем-то беседует с Юичиро, пришедшим навестить его. Выпавший в прошлом месяце февральский снег, почти сошел. Весна пришла рано, принеся с собой вместо утехи, терзающее осознание реальности, в которой человек, ранее нуждающийся в тебе, вот-вот покинет тебя, вернувшись в свою устоявшуюся жизнь. А ты будешь лишь с болью вспоминать сладость давно минувших дней. Окончание зимы принесет разруху и холод в твою душу… — Еще неделя и тебя выпишут, — Рен присел на кровать, на которой согнув одну ногу в колене, а вторую свободно выпрямив, полулежал Шикама, уткнувшись в телефон. — Да, — протянул он мечтательно. — Я уже жду не дождусь этого. — Ага, представляю, как тебе тут все опостылело за полгода, — сказал Рен, с трудом скрывая в своей бодрой интонации оттенок грусти. — Не то слово, Рен, — усмехнулся Доджи, по-прежнему не отрывая взгляд от экрана. — У меня такое чувство, даже когда я вернусь домой, мне еще долго будет мерещиться эта палата. — Надеюсь, это не произойдет, — опустил глаза Кита. — Что-то ты смурной, — пристальный взор алых глаз прошелся по лицу фельдшера. — А, нет, тебе показалось, — обернувшись, быстро нацепил улыбку Рентаро. — Просто не спал полночи, не знаю в чем дело. Уже светать начало, когда я смог уснуть. — Да, — внимательный взгляд следит за каждой эмоцией на лице будущего врача. — Странно. — Не говори, — махнул рукой Рентаро. — Ну в общем я тоже плохо спал этой ночью. Видимо, что-то в атмосфере, — спокойный, кроткий голос Шикамы разливается по палате. — Я был в курилке и слышал, как другие пациенты жаловались. — Ага, похоже на то. Надо Юки спросить она всегда в курсе всех явлений, как в больнице, так и в природе, — нервно засмеялся Рентаро и, сказав, что его звал к себе Яно, что собственно являлось правдой, он поторопился из палаты. — Постой, — Ши бросил быстрый взгляд через окно в пустой коридор и привстал на постели. — Да? — Рен с трепетом воззрился на него. Чтобы не происходило, как бы уничтожительно и болезненно не складывались обстоятельства, а Рен не мог устоять, а уж тем более, не поддаться этому соблазнительному человеку, который опустив руки ему на плечи, теперь с упоительным наслаждением насиловал его рот. — Рен, — Ши встретился с ним взглядом. — Ты ведь будешь сопровождать меня, когда меня выпишут и я отправлюсь домой? Мать обещала забрать меня, но ты ведь поедешь с нами? Пожалуйста, — его лицо стало несчастным, — ты будешь мне очень нужен. — Конечно, — улыбнулся Рентаро. — Конечно, я поеду с тобой. Все что хочешь. — Спасибо, Рен, — Шикама буквально засветился от счастья, а Рена больно кольнуло чувство, что его просто используют. Фельдшер тут же постарался отогнать от себя нелепое чувство, причиняющее боль и, выдавив из себя улыбку, он напоследок прильнул к чужим губам, а потом покинул палату, ощущая внутри себя некоторую двойственность чувств — и радости, что Шикама выздоравливает, и горести, потому что их разлука неминуемо приближается.