Пари со скуки

Приближаясь к курилке, Рентаро на всякий случай проверил, не забыл ли он взять с собой сигареты. Они оказались на месте, и он в задумчивости направился дальше. Смуглое лицо его было мрачноватым ибо только что, услыхав от подруги о задержке зарплаты, он вдруг озадачился мыслью о своем поступлении. Сама задержка выплаты не стала для него такой уж трагедией, средств у него хватало, однако то, что за окнами уже практически наступила весна, вгоняло в своего рода уныние. Он подумывал о том, что совсем скоро в мединституте начнется приемная комиссия и новый поток студентов заполонит аудитории. Его преследовало сожаление связанное с пониманием, что в этом году он не сядет за ученическую парту и эта отсрочка продлится еще как минимум пару лет. Если судить по количеству заработанного им за год. Невольно вздохнув, Рен задал себе вопрос о том, сколько поистине пройдет времени, прежде чем он сможет накопить нужную сумму. Цифры были далеко не воодушевляющими. Он свернул в небольшое сквозное помещение и наткнулся взглядом на молодого парня, что сидел на подоконнике, согнув одну ногу и, глядя за решетчатое окно на улицу, курил. — Ну и что ты там видишь? — Рен приблизился к Доджи, а это был именно он, вытащил из кармана пачку и, достав сигарету, подкурил. — А там… — он помедлил. — А там у нас люди ходят, птички летают, облачка плывут. Все как ты и говорил. Рентаро слегка улыбнулся, вспомнив свои собственные слова, сказанные некогда угрюмому пациенту не желающему оставаться рабом этого мира, а стремящегося поскорее сбросить оковы. Он поднес к губам сигарету. Лукавый взгляд алых глаз уловил это воспоминание во взгляде напротив. — А вообще я ждал тебя, — выдохнув дым, спокойно изрек Шикама. — Ждал? — с некоторым удивлением переспросил Кита. — Хочу поговорить с тобой. Видя намеренье Шикамы, как он изменился в лице, напустив на себя привычную холодную серьезность, какая-то волна беспокойства прошлась по позвоночнику фельдшера. На секунду он подумал, что, быть может, Ши решил поделиться с ним своими намерениями на будущее. До его выписки осталось всего два дня, а он так и не завел разговор о том, желает ли видеть Киту подле себя в своей привычной жизни или их служебный роман окажется актуальным лишь в стенах больничного учреждения, как и положено всем флиртам, затеваемых на работе. — Я слушаю, — сглотнув, сказал Рен, стараясь скрыть на своем лице то волнение что начинало отбивать четкие ритмы где-то в районе солнечного сплетения. — Что ты решил в этом году с поступлением? — поднеся сигарету к губам, осведомился Доджи, взирая на свою сиделку, стоящую почти вплотную к нему. Кита усмехнулся, ощутив легкое разочарование, ибо тема избранная Шикамой не соответствовала той, на которую он рассчитывал. — А что я могу решить, если у меня все еще нет денег на институт. Пока это из области мечты. Но может быть в следующем… — Рентаро пожал плечами, размышляя над выгодными перспективами. — А будешь ли ты готов поступить в этом году? Ты хорошо подготовлен к вступительным? — снова задал вопрос Ши. — Да не знаю, — растерянно улыбнулся Кита. — А ты подумай, если бы ты собирался поступать, ты был бы уверен в своих силах? — пронзительный, хладнокровный взор алых глаз, казалось, видел его насквозь. — Да о чем ты говоришь? Я тебя не понимаю, — неловко улыбаясь, Рентаро устремил на него недоумевающий взгляд. — Намекну прозрачнее. У тебя появилась возможность поступить в мединститут в этом году. Единственное, что от тебя потребуется — сдать вступительные экзамены. Теперь улавливаешь суть? — он ухмыльнулся при виде парня, который схватывал не так быстро как того хотелось бы. — Постой, что это значит? Это как? — еще больше непонимания отразилось в зеленых глазах. — Очень просто, — Ши стряхнул пепел. — Особенно когда друг твоего отца по совместительству ректор медицинского института. При таких обстоятельствах многое становится элементарным. — И ты хочешь сказать, что… — Рен изумленно глядел на парня. — Так ты готов к экзаменам? — повторил свой вопрос тот. — Да конечно я готов, — воскликнул Рентаро. Им овладело какое-то внутреннее возбуждение. — Только… — он закусил губу. Энтузиазм, загоревшийся ярким пламенем в мгновение ока, так же быстро и утих. — Я все равно не смогу. У меня нет денег. Если бы все в них не упиралось, я бы уже давно поступил. Ты же знаешь, — Рентаро горестно усмехнулся, чувствуя, что снова все зацикливается на материальных средствах. — Все обговорено. Ты сразу поступишь на бюджет. Деньги тебе не понадобятся, — спокойно сказал Шикама. — Как так? — поперхнулся воздухом Рентаро. — Вот так, — усмехнулся Ши. — Так что скажешь, я звоню отцу и говорю ему о твоем согласии? — Погоди, это же как-то… Я не знаю, я ничего не могу понять, — фельдшер и впрямь выглядел недоумевающим. Ши снова пришлось пояснять очевидные вещи. — Как тебе это объяснить, — с расстановкой начал он. — Воспринимай это как скромную благодарность отца, которому вытянули сына практически с того света. — Ты не шутишь?! — с восхищением и неверием выдохнул Кита. — Отнюдь. Он как-то проронил, что хочет отблагодарить человека, который помог мне, но не знает, что для тебя будет лучше. И тут я вспомнил о тебе, о том, что ты хочешь учиться и озвучил ему это, убив сразу двух зайцев, — он усмехнулся уголком рта. — Что скажешь? Как тебе такой расклад? — Я даже не знаю, что сказать, — ответил Кита не совсем откровенно, ибо он знал что сказать и хотел начать благодарить и Ши за помощь и его отца за такой широкий жест, но все же его грызло какое-то скверное чувство. — В чем дело, ты не рад или не готов? — изогнул бровь Доджи. — Готов я и очень рад, поверь, но все это… — Кита отвел взгляд в сторону. — Слишком масштабно что ли… Я не так много сделал, чтобы оказывать мне такую услугу. Эти слова вызвали иронический смех у Шикамы. — Почему ты смеешься? — ощетинился Рентаро. — Ты действительно очень странный парень, — сквозь смешки произнес Шикама Доджи. — Неужели хочешь отказаться? Не будь дураком. А если считаешь, что не сделал ничего путного, так и скажи это моему отцу сам. Только не советую, ты оскорбишь его подобными высказываниями. Он-то в отличие от тебя, не считает, что спасение его сына дело тухлое. — Я тоже так не считаю! — вспыхнул Рен. — Тогда не строй из себя святого дурака, прекрати колебаться и скажи, что должен сказать, — насмешливо фыркнул Доджи. — Ладно, — сдался Рентаро. — Убедил. Тонкие губы расплылись в одобрительной улыбке. — Ты не представляешь, что это значит для меня, — с улыбкой произнес Рентаро, мягко взирая на беловолосого парня. — Я даже представить не мог, что так обернется. Даже не знаю, как тебя отблагодарить за такой подарок. — А разве благодарят за благодарность? — саркастично покосился на него Шикама. — Не знаю, ничего не знаю, — выдохнул Рентаро, не в силах скрыть счастливую улыбку, и уж тем более, не имея возможности сдержать свои чувства, впился в тонкие губы поцелуем. Ожидая этого действия со стороны забывшего об осторожности фельдшера, предвидя благодарный поцелуй, Шикама на всякий случай огляделся по сторонам. — Ты столько делаешь для меня… — прошептал Кита. Помня кем он был в самом начале для Шикамы, очередным рядовым сотрудником больницы, ему по-прежнему с трудом верилось, что этот человек принял его и даже заботится о его будущем. Все это, несомненно, радует душу и сердце, да только холодок неуверенности все еще будоражит сознание. Ведь остается открытым лишь один вопрос — станет ли он заботиться об их совместном будущем…

***

Следом за Шикамой, Рентаро вошел в небольшую, уютно, но сдержано обставленную квартирку, воспоминания о которой временами всплывали в голове. И вот спустя несколько месяцев, он снова очутился в ней, но уже не один, а с хозяином. Не обращая внимания на свою мать, которая проследовала в дом первая, Доджи пошел прямиком в комнату. Заметив его подавленность, преследующую его практически всю дорогу, Рен бросил еще один взгляд в сторону Камиллы, в который раз спрашивающей высокого, коренастого мужчину, не устал ли он тащить тяжелый чемодан ее сына. Странное чувство возникало в душе Киты, когда он наблюдал за женщиной, уделяющей больше внимания своему, как Рен понял, сожителю, чем родному сыну, которого выписали из больницы. Гнев и пренебрежение стали тенью за его спиной. Поскорее захотелось убраться из коридора, как он и поступил. Тем более ему было куда идти. Остановившись посреди комнаты, Шикама выглядел так, будто он находится не в своем собственном доме, а его случайно привели сюда и здешние обитатели были не совсем рады его появлению. Жалость по отношению к нему тонкой иглой с отравленным острием, вонзилась в самое сердце. Пройдя в комнату и замерев за спиной молчаливого парня, одновременна слыша доносящееся из коридора щебетание матери Ши, Рентаро вдруг окончательно понял ту причину, по которой Шикама просил составить ему компанию. Наблюдая за ними всю дорогу, Рен оставался в стороне не вникая глубоко в семейные отношения, но сейчас когда в очередной раз откровенная заинтересованность матери своим возлюбленным перешла всякие границы — будто бы она его из больницы забрала, а не Шикаму, — Кита ощутил ту невыносимую давящую атмосферу, что погрузила Ши в такое упадническое состояние духа. Шикаме нужна была поддержка со стороны в лице человека, к которому он привязался за время пребывание в клинике. Получить ее от этой женщины он возможности не имел, а выносить общество матери и отчима для него видимо было очень нелегко. В своем суждении твердой уверенности не было, однако внутренний голос подсказывал, что все именно так и Рен предпочел довериться ему. — Ши, — тихонько позвал Кита, опустив руку на плечо парня. — Ши, милый, — в комнату вошла мать в своей песцовой шубке. Доджи, не сдвинувшись с места, лишь слегка повернул голову в ее сторону. — Ну, вот ты и дома. Ты рад? — Рену пришлось отойти в сторону, потому как мать подошла и приобняла сына за плечи. — Да, — кивнул Доджи. — Если честно, я уже потеряла надежду, что смогу увидеть тебя здоровым, — проговорила с улыбкой Камила, обнимая сына. — Слава богам, все обошлось и мы избежали этого ужаса. Теперь ты дома и все будет хорошо. — Да, — словно эхо раздался голос Шикамы. — Ши, может, ты все-таки передумаешь? — серьезно задала вопрос женщина. — Зачем тебе оставаться в этой захудалой квартире? — Мне так будет лучше, — едва слышно молвил Ши. — Ты не можешь этого знать, — беспокойно воззрилась на него Камила, а потом вздохнула. — Я ведь так хотела, чтобы ты поехал к нам. Почему ты отказываешься? Я бы все время была с тобой, ни на минуту не отходила и делала так, как ты скажешь… Я же люблю тебя. Неужели ты считаешь, что я не смогла бы позаботиться о тебе, о своем дорогом сыне? — Я вовсе так не считаю, — через плечо поглядел на нее Шикама, вымучено улыбаясь. — Но теперь ты должна больше заботиться о себе и… — на мгновенье он запнулся, — и о нём… — Неужели ты полагаешь, что он может помешать мне заботиться о тебе? — положив руку на живот, женщина отпрянула от сына. В ее темных глазах читалось удивление и что-то вроде обиды. — Я думаю только, что так будет лучше, — Шикама обернулся к ней. Такой тоски в алых глазах этого парня, Рен кажется, еще не видел. — И тебе, и Таро, — он бросил взгляд в прихожую, где Камилу ожидал ее возлюбленный, — и Эри. — Он опустил глаза. — Ты действительно так считаешь? — подумав, с грустью спросила женщина. Шикама коротко кивнул. — Не могу согласиться с тобой, но если ты не желаешь, я не могу тебя заставлять, как бы мне этого не хотелось, — сказала она с сожалением, которое не было столь искренним чтобы заставить Ши передумать. По крайней мере, Рену ее слова не показались убедительными. — Я помогу тебе разобрать вещи, — ласково сказала женщина. — Не стоит, я сам, — сказал ей Ши, взглянув в сторону мужчины, которого слова женщины не обрадовали, судя по недовольному взгляду. — Как скажешь, — пожав плечами, сказала она и так как больше ничего не оставалось, кроме как уйти выполнив свою обязанность, она обняла его. — Обязательно звони, — поцеловав сына, Камила развернулась и пошла к выходу. Поскольку Ши не шелохнулся, Рентаро почувствовал обязанность проводить гостей. — Удачи вам в вашей работе, всего доброго, — сказала ему Камила, прежде чем выйти. — Спасибо, вам тоже всего хорошего, — учтиво отозвался Кита и когда двое людей вышли, закрыл за ними дверь. Теперь он еще отчетливей понимал ситуацию и тот отказ Ши поехать к матери. Он не хотел быть там, где вскоре его заменят новым ребенком. Было крайне болезненно осознавать себя ненужным там, где его и так не особо жаловали. Когда эти люди ушли, Рен почувствовал некоторое облегчение. Вдохнув, он обернулся к Шикаме, так и оставшемуся стоять посреди комнаты в мрачной задумчивости. «Что же, похоже, теперь моя очередь убираться» — подумал с горечью Рентаро. Он возвратился обратно в комнату. Шикама до сих пор стоял потерянный в своих мыслях. «Неужели на этом все окончится?», мысленно усмехнулся Кита, оглядывая высокого, стройного парня застывшего на месте в своей возвышенной красоте, словно древняя скульптура. — Полагаю, мне тоже уже пора. Проводишь? — парень обернулся, продолжая через плечо наблюдать за поведением Шикамы. В этот миг Ши будто бы пробудился от своего сна и поднял на Рентаро озадаченный взгляд. — Что? — недоуменно отозвался он. — Я сказал, мне пора возвращаться на работу. Проводишь меня? — усмехнулся Рен, стараясь не выдать своего внутреннего волнения и ужасного нежелания покидать эту квартиру, а в частности ее хозяина, мечта, побыть с которым наедине преследует его уже не одну неделю. — На работу? — послышался за спиной саркастичный смешок, а потом легкие шаги. Не в силах обернуться, застыв на месте, Кита стоял не двигаясь до тех пор, пока его талию не обвили чужие руки, а теплое дыхание не обожгло затылок. По его спине пробежали мурашки, он весь содрогнулся. — Можешь не беспокоиться, — вкрадчивый голос ласкал слух, — я отпросил тебя у Яно на два дня, а учитывая, что потом выходные, у нас будет целых четыре дня… Сдержанный стон вырвался из груди фельдшера, когда по шее скользнул влажный язык, а потом губы стали покрывать ее поцелуями. «Как быстро изменилось его настроение…», Рен не смог закончить свою мысль, ибо она оборвалась, когда ловкими движениями приподняв одежду, холодные руки заскользили по животу. — … а за это время, — продолжал струиться из уст одурманивающий сладкий яд соблазна, — ты успеешь перевезти свои вещи сюда, а сейчас мы наконец-то сможем заняться сексом. Я так устал ждать… Предпоследняя фраза, выдернула Киту из пены блаженства, в которую он уже почти погрузился с головой. — Постой! Свои вещи? Перевезти? — он ошарашено взглянул в томные, алые глаза. — А разве ты не пообещал тогда на крыше, что будешь со мной? — Ши выпрямился, в его глазах появился стальной блеск. — Да, пообещал, но, — Кита в растерянности отступил назад. Источаемый холод покоробил его и даже напугал. — Ты сказал это так неожиданно. Я ведь совсем не думал. Ты ничего не говорил. — А разве это было не очевидно? — изогнул бровь Ши. — Очевидно? Ты что шутишь? — усмехнулся Кита, чувствуя что его держат за дурака, не видящего элементарных вещей. — Да ты никаким образом не дал мне понять, что намерен продолжать наши отношения. Как я мог что-то понять, если ты ничего не говорил?! — Моих действий тебе было недостаточно, — фыркнул Шикама. — Ну, знаешь твои действия, — Рен развел руками. — Их можно было расшифровать как угодно. Я не мог знать, что у тебя на уме. Как ты поступишь, когда вернешься домой. Может, захочешь забыть все что было с тобой за эти полгода, а может, захочешь продолжить. — А теперь говорю, раз уж тебе так необходимо словесное подтверждение, — ироничная улыбка искривила тонкие губы. — Ты переедешь ко мне… насовсем? — Ну? — нетерпеливо бросил он, потому как Кита молчал и это молчание волновало. Прошло несколько секунд ожидания, прежде чем Рен сказал с улыбкой: — А разве ответ не очевиден? — Хах, я уж было решил тебе нужно еще какое-то признание с моей стороны, — едко усмехнулся Доджи, делая шаг навстречу.

***

Изящные руки скользят по плечам, приспуская с них курточку. Высвобождаясь из рукавов, Рен поднимает глаза к потолку, ощущая, как все его тело пронизывает трепетное волнение. Пожалуй, он еще никогда в жизни не был так взволнован и перевозбужден, как в эти минуты. Бросив его куртку куда-то на стул, Шикама приникает губами к смуглой коже шеи, одновременно с этим его руки скользят по плечам Рена. Откинув голову ему на плечо, Кита дает возможность Шикаме ласкать его, но ощущая желание не только получать, но и давать он поворачивает голову и тут же его губы накрывают в жарком поцелуе. Тихий стон, вырывается из глотки, когда ощущая язык Ши у себя во рту, Рен также чувствует его руки, блуждающие теперь по его торсу. Они так ловко охаживают его тело, что мысли начинают выветриваться из головы. Некая пелена туманит разум. Запуская пальцы в длинные волосы, Рен надавливает на затылок, делая поцелуй еще более глубоким и страстным. Он весь содрогается, когда Ши заныривает под кофту и начинает оглаживать живот и грудь, пробуждая спящие в нем чувства. Мелкая дрожь проходит по позвоночнику, а дыхание замирает от этих прикосновений. Ши скользит тонкими пальцами по подтянутому прессу вверх и, достигая груди, проводит ими задевая соски. Рен сдавленно стонет, в то время как над ухом слышится голос: — Твои соски такие твердые. Ты уже так возбудился, а ведь мы только начали, — смешок и в следующую минуту Ши затыкает рот Киты поцелуем. — Везде ли ты такой твердый, — словно издеваясь, шепчет он сквозь поцелуй. Рен не понимает этих слов, но в следующий момент протяжный стон вырывается наружу, когда Ши спустившись рукой к промежности, зажимает его орган. — Нгха, что ты делаешь? — прерывисто дышит Рентаро, ощущая как мелкая дрожь в его теле усиливается. Он чувствует себя беспомощно в объятиях этого человека, который на первый взгляд, кажется, сам нуждается в помощи. Ох, как обманчива же бывает иногда внешность. И за ангельской оболочкой и кротостью, всегда может оказаться лукавый демон. — Всего лишь проверяю твою реакцию, — усмехается Шикама, касаясь губами мочки, целуя ее, а затем обхватывая, сминает. — Ши, пожалуйста, — с мольбой выдавливает Рен, хватая руку, которая мнет его член сквозь брюки. — Не надо… нгха… Поразмыслив секунду, Шикама послушно убирает руку и, подключая вторую, ведет ими вверх, цепляя края кофты и помогая Рену высвободиться из нее. Кофта вместе с майкой летят по направлению вышеупомянутой куртки. Наспех и сам высвобождаясь из своей одежды, оголяя торс, отбрасывая ее в сторону, Шикама своим следующим шагом делает то, что прижимается к Рену со спины. Теперь можно в полной мере ощутить тела друг друга, их жар, их дрожь, их возбуждение. Становясь с боку, Ши ведет ладонью по обнаженной груди, вожделеющим взглядом осматривая то, что скоро станет его, а потом ведет влажную дорожку языком и, находя сосок, зажимает его губами, начиная сминать и временами покусывать. Закрывая глаза, Рентаро прерывисто дышит, пьянея от этих действий все сильнее. Он поражается тому, что еще способен что-то соображать, например то, что это будет его первый раз с парнем и эта мысль сама по себе рождает в нем некоторый страх и опасение. Он давно и с нетерпением ждал этого, так мечтал, но как это будет проходить на самом деле ни разу не задумывался и теперь, когда момент откровения настал, его пробивала дрожь не только возбуждения, но и банально от обычного первобытного страха человека перед неизвестностью. Вероятно, именно этот страх мешает ему вести себя более уверенно и смело в этой совершенно новой для него обстановке. — Ши, — судорожно выдыхает он, запрокидывая голову. — Ты волнуешься? — Рен вздрагивает и переводит взгляд на Доджи, встречаясь с томным, завораживающим взором рубиновых глаз. — Немного, — в итоге признается он, в первую секунду посчитав, что лучше соврать. — Тебе нечего бояться, — соблазнительный голос звучит несколько успокаивающе. Ши сливается с ним в поцелуе и пока Рентаро полностью увлечен ним, становясь еще ближе, тянется руками к его ширинке. В бедро Рена упирается что-то твердое. От понимания, что именно это такое, он распахивает глаза, но хватая его за затылок и впиваясь в губы с большей яростью, Шикама не позволяет ему отпрянуть и уж тем более отвлечься от их жаркого поцелуя. «Не думай ни о чем, расслабься и просто получай удовольствие. Об остальном позабочусь я сам», словно говорит Шикама своими действиями. Одна его рука нежно скользит по спине взволнованного фельдшера, а вторая заныривает в расстегнутые ранее джинсы, забираясь под резинку трусов. Все это время Шикама с животной жадностью насилует рот своего стонущего любовника. Сминая налитый кровью член, обильно выделяющий смазку, в которую уже испачкана вся его рука, Шикама подталкивает Рена к постели в нескольких шагах от них. — Как ты хочешь, чтобы я и дальше раздевал тебя или сделаешь это сам? — сквозь хищную полуулыбку шепчет Шикама на ухо Рентаро, одурманенному наслаждением. — С-сам, — судорожно выдыхает Кита, открывая глаза, но, не видя перед собой комнату. — Н-наверное. Едва уловимый смешок проносится по комнате. — Понятно, — с кривой усмешкой проговаривает Доджи, отстраняясь и отходя чуть в сторону. Внезапно в зеленых глаза вспыхивает паника. — Нет, куда ты? Не уходи, ты не можешь сейчас уйти, — чувствуя напряжение, говорит Рентаро. — Я никуда не ухожу, дурачок, — Шикаму явно забавит поведение этого юнца. Ши берет из тумбочки небольшой флакончик, о предназначении которого Рен не догадывается, бросает его на постель, а сам в тоже время возвращается обратно к оставленному им дрожащему парню. Рен обвивает руками его шею и впивается в губы так, точно и впрямь подумал, что тот решил бросить его в такой момент. Он несдержан в своем желании, его поцелуи еще более неловкие, смазанные, он не может контролировать себя более. Пунцовый румянец окрашивает его щеки, дыхание тяжелое, с судорожными перебоями, он жмется к Ши и тот чувствует, как отчаянно колотится сердце в груди парня. — Что это? — с опаской Рен косится на лубрикант, когда страх быть брошенным отступает. — Для чего? — Скоро узнаешь, — насмешливо бросает Шикама и заваливает Рена на постель. Подцепляя пальцами резинку, Ши спускает с парня джинсы вместе с бельем. Рен с готовностью поднимает бедра, позволяя освободить себя от одежды, после чего забирается на кровать полностью. Неловкости совершенно нет места в его сердце, но зато есть место все тому же страху перед тем, что его ожидает. Он не отступает ни на мгновенье, продолжая постоянно преследовать Киту. Забравшись на постель, Шикама опустив руки на согнутые колени Рентаро, изучающее глядит на него. По его лицу можно сделать вывод, что он наслаждается зрелищем обнаженного перед ним парня, быть может где-то внутри ощущая некое моральное удовлетворение от того, что теперь в таком неловком положении находится тот, кто некогда созерцал его вот таким же беспомощным и неспособным противиться чужой воле. Это внутреннее ликование длится считанные секунды, Рен даже не успевает осознать этот странный взгляд устремленный на него, когда Шикама подается вперед и приникает к его губам. Кита не пытается его понять и потом, ибо его полностью поглотил жаркий поцелуй. Цепляясь в обнаженные плечи Доджи изо всех сил, он тянется к нему, как безумный, не позволяя тому отстраниться ни на мгновенье. И лишь на секунду прерываясь, дабы глотнуть воздуха, снова ищет эти манящие губы и, находя, не может оторваться от них. — Постой, — хрипло проговаривает Ши, уворачиваясь от губ Рена. — Что? — с недовольством взирает на него тот. — Остановись, или у нас все закончится так и не начавшись, — договаривает Шикама с ухмылкой, убирая со лба парня светлую крашенную прядь удлиненной челки. — Я ОЧЕНЬ давно не спал с кем-то. Рен понятливо кивает, сознавая всю тяжесть его слов также еще потому, что сам находится в подобном положении. И то, что Шикама завел его вначале своими ласками, сейчас доставляет ему немало хлопот, чтобы продолжая целоваться, не кончить на месте. Подталкивая Рена под плечо, Ши дает ему понять, что следует развернуться на живот, как тот и поступает, опуская подбородок на поверхность. Дыхание парня на секунду замирает, он догадывается, что последует далее и неосознанно сжимает в руках простыни. Он закрывает глаза, испуская чувственный вздох, когда склонившись над ним, Шикама повел цепочку влажных поцелуев по позвонкам от шеи до самой поясницы. Ведь это он собирался сделать с ним, а не наоборот. Это Рен хотел покрыть его всего поцелуями и засосами, а складывается все так, что теперь этим охотно и даже с жадностью занимается объект его фантазии. И что самое странное перехватить эту инициативу совсем не хочется, ибо желание велит только поддаваться и позволять творить с собой все эти приятные вещи. Шикама обжигает плечо Рена укусом, от которого тот испускает судорожный полустон. Обнаженную спину щекочут кончики длинных белых волос, когда Ши склоняется и проводит языком по оставленному красному следу, одновременно протягивая руку за тюбиком смазки. Оставляя его лежать рядом с Реном, Шикама с ожесточенность приникает губами к спине парня, покрывая ее неистовыми поцелуями. При этом он запускает руку между кроватью и телом Киты, заставляя того приподнять бедра. Рен послушно выполняет безмолвные приказы, однако по его телу проходит будоражащий страх. При одной только мысли, что сейчас, скорее всего, произойдет его бросает в пот, а внутри все противно сжимается. Он не до конца понимает действия прижимающегося к нему со спины парня, во всю вылизывающего его, но любой исход становится ужасающим для него. Он не знает что делать ему самому, невзирая на свои ночные фантазии с Шикамой и не знает как удержать страх в узде от того, что ему предстоит испытать, если Ши и дальше будет проявлять активность. Оба исхода пугающе сказываются на неопытном фельдшере, последний полноценный секс которого был еще на вечеринке в честь окончания первого курса училища. И то все вышло как-то случайно и он мало что помнил о той ночи. Как бы не мучил его подсознание страх предстоящего, а отказаться, послать всё куда подальше, он не помышлял ни на миг, покорно и с наслаждением отдаваясь во власть инстинкта и чужого непревзойденного обаяния. Невозможно отказаться от того о чем так давно грезишь наяву, и особенно, в тот самый момент, когда находишься на краю дороги, что приведет тебя к получению своей мечты. Нечто холодное и скользкое попадает на кожу ягодиц и медленно стекает между половинками, заставляя Рентаро вздрогнуть и поежиться. — Черт, что это? — выдыхает он, когда парализующий страх волной сцепляет его тело и сознание, ибо ответ на свой предыдущий вопрос он получил. — То, что поможет нам обоим, мне облегчить проникновение, а тебе не допустить болезненное ощущение. Ты же медработник, по долгу службы должен знать, какое влияние оказывает смазка во время некоторых процедур. Кита был больше чем уверен, что когда Шикама проговаривал эти слова, его рот был искривлен в ухмылке. — Насколько мне известно, полностью подавить болезненное ощущение не получится, — чуть повернув голову, искоса поглядел на него Рентаро, натянуто улыбнувшись. — Но ты же взрослый мальчик, — усмехается Шикама, склоняясь и целуя любовника в плечо, одновременно пропуская между половинок руку и после того как огладил средним и безымянным пальцами тугое кольцо мышц, толкнулся внутрь. Закусив губу, Рен болезненно зашипел и напрягся, когда в него проник сначала один палец, затем второй и оба начали плавно двигаться вперед-назад. Невзирая на неприятное и болезненное ощущение, что он испытал в первую секунду и потом на протяжение еще некоторого времени, он почувствовал невероятное возбуждение от всего этого процесса. Кто бы мог подумать, что он испытает нечто подобное только от того, что ему засунут пальцы в задний проход. Зажмурившись, он издал тихий полустон. Прижимаясь грудью к постели и сильнее выпячивая зад, он пытался осознать эти странности, что творились с его телом. Эти неведомые или забытые завораживающие реакции, что наполняют тело жаром и заставляют его дрожать. Когда разработанного прохода касается влажная головка, новая волна животной паники проносится по телу парня, но он не смеет еще раз показать свой страх. Это было бы уж слишком унизительно, выставить себя слюнтяем, а потому он только сильнее сжимает руками простыни, пока член Доджи медленно проникает в него и как кажется Рену разрывает его всего изнутри. Он сдавленно и судорожно стонет, его стенания напоминают тихий собачий скулеж. Ощущение боли такое острое, такое долгое, так быстро распространяется по всему телу, что на секунду Рену чудится, что Ши имеет намеренье засадить ему по самые гланды. — Черт, — шипит сквозь зубы Рентаро. — Потерпи немного, скоро будет хорошо, — плавно двигая бедрами, шепчет ему на ухо Шикама. Сейчас, когда у тебя ощущение будто бы в тебя пропихнули факел, в это крайне тяжело поверить, но Рен почему-то доверяется его обещанию. — Не напрягайся, — звучит хриплый голос Ши, который постепенно увеличивает темп. Чужие слова звучат как спасение и, прилагая усилия, Рентаро слушается его. Плавные толчки внутрь причиняющие боль вначале и кажущиеся невыносимыми, начинают приносить совершено новые ощущения, будоража кровь. Прижимаясь к Рену всем корпусом, хватаясь за его плечи, Доджи все яростнее вбивается в стонущего под ним парня, чей голос говорит ему о том, что его хозяин уже страдает не столько от боли, сколько от наслаждения. Целуя спину, Ши утыкается своим влажным от пота лбом в затылок Киты и прерывисто дышит, продолжая монотонные движения. Наслаждаясь процессом, которого он был лишен долгое время и, получая от него несметное удовольствие, он не может сконцентрировать мысли на каких-то важных вещах, однако он все равно хранит в подсознании ту согревающую душу мысль, что теперь его партнером есть и будет человек, который поистине смог завоевать его доверие, приложив массу усилий, пусть также часто он и ранил его своей глупой наивностью, но он с лихвой покрыл эти оплошности своей заботой, искренностью и преданностью. Жмурясь и сильнее обнимая Рена, Ши перенаправляет те разрывающие его душу чувства по отношению к этому парню, в свои телодвижения, от которых Кита буквально захлебывается стонами, только и успевая жадно заглатывать воздух на вдохе. Также как и у Ши его мозг сосредоточен только на процессе, только на жарких движениях внутри, что мощным разрядом проходят по телу, заставляя мурашки бежать по спине. Шикама оказался прав, боль действительно сменилась потрясающими чувствами, стоило немного подождать. В какой-то момент ощущения начинают становиться ярче. Каждый толчок доводит до исступления, но его финалом оказывается ноющая боль в промежности. Наслаждение переросло в самую настоящую пытку, заставляющую Рентаро метаться не зная, как вернуть ту незапятнанную сладость, в которой приятно томится тело, без каких-либо препятствий. — Кончай, Рен, — дрожащий голос Ши сзади, заставляет его очнуться и вновь осознать реальность вокруг себя. Он шире разводит ноги, прогибается в пояснице, позволяя Шикаме полностью нависать над ним и вбиваться до самого основания в себя и когда Ши обхватывает рукой его член и, сдавливая, начинает двигать рукой в такт собственным движениям, Рен и вовсе захлебывается блаженным стоном. Пиковое наслаждение уже застилает взор Доджи, сладкая судорога пронизывает паховую область, и потому, не сбавляя темпа, он толкается внутрь, одновременно надрачивая партнеру. Замирая, с протяжным стоном, он изливается внутрь, чувствуя как блаженная истома разрядки затуманивает сознание, растворяя в удовольствии реальность вокруг него. Теперь он окончательно осознал чего так не хватало ему всё то время что он пробыл в больнице. Роняя голову между лопаток Киты и пытаясь отдышаться, прежде чем вообще убрать руку, он делает несколько последних массажных движений по обмякшему органу Рена, затем полностью опустившись на поверхность кровати, отходит после совершенно непривычного ему ранее оргазма. — После того, что ты со мной сделал я имею все права поселиться у тебя, хочешь ты того или нет. Это уже не важно. Шикама тихонько смеется, не желая двигаться и нарушать эту хрупкую гармонию двух разгоряченных тел, что только что стали одним целым. Он слышит в словах Рена улыбку и она невольно ложится и на его собственные губы. Не открывая глаз, все еще находясь в блаженной прострации, Ши касается губами темной, взлохмаченной макушки. — Вечером вместе съездим за твоими вещами…