Пари со скуки

— Ты решил поговорить со мной, — Микаэль вошел в кабинет. — Да, — отозвался Нацуки, неодобрительно взглянув на Юичиро, вошедшего вместе с Шиндо. — Ну, извини, придется потерпеть, — усмехнулся Мика, присаживаясь во второе кресло для посетителей, рядом с Нацуки. Юу стоял за спиной любовника, опираясь руками на спинку кресла и внимательно глядел в безразличное лицо виновного. — Да мне все равно, — Нацуки опустился в свободное кресло. Будучи под впечатлением от услышанной ними истории, Мика и Юу с некой жалостью взирали на того, чья личная жизнь не гарантировала быть такой же безупречной, как их собственная. Но оба помалкивали, делая вид, будто бы ни один звук из кабинета не просочился в приемную, где они ожидали, когда Ши разберется со своим образовавшимся из ниоткуда ярым воздыхателем. — Мы слушаем тебя, — серьезно проговорил Шиндо, подталкивая парня к откровению. — Я скажу, кто за этим стоит, то есть на кого я работал, а там решайте сами, — голосом в котором не было жизни, произнес Хидео. — Ты правильно сделал, что принял решение сознаться, — одобрительно улыбнулся Мика. — Я полагаю, вам обоим хорошо известен человек по имени Хиираги Тэнри, — Нацуки устало взглянул на парней. — Тэнри? — изумился Юичиро в то время, как Микаэль продолжал владеть собой. — Мика, это же… — Мой несостоявшийся родственник, — сдвинул брови Шиндо. Он не был особо удивлен сим известием, ибо еще хранил в памяти эпизод в отеле на Хоккайдо, когда тот, браня его, пообещал отомстить. И в некотором роде предполагал, что тут без его легкой руки не обошлось. Вот, видимо именно таким образом он решил отплатить ему за сорвавшуюся выгодную сделку. — Я работал у него в компании и сумел заслужить некое доверие. Когда он в один день вызвал меня к себе и предложил это дело, я, не тратя времени на размышления сразу согласился. Скажу больше, я был счастлив, что он выбрал именно меня, потому как поквитаться с вами давно стало моей навязчивой идеей. Я никак не мог решить, как лучше это сделать и тут мой босс нашел способ за меня. Он рассчитал, что втершись в доверие к главе компании и поставляя фальшивые отчеты, которые я сумею подготовить благодаря деятельности его человека в фирме Амане, я смогу посеять в его душе недоверие к партнеру. В конечном счете, при правильной постановке вопроса, мы добьемся что Шиндо разорвут отношения с Амане, соответственно, потеряют необходимую им финансовую поддержку и чтобы остаться на плаву будут вынуждены прибегнуть к услугам Тэнри, который смог бы диктовать любые условия и Шиндо бы их приняли, желая сохранить то, на что положили жизни. В свою очередь, Амане тоже потерпели бы крах. — Ну да, Юу, скорее всего, попал бы в тюрьму и пострадало бы доверие всех будущих партнеров к их деятельности, — проговорил Микаэль. — Практически банкротство. — Именно так он и рассчитал, — подтвердил Нацуки. — Попав в компанию Шиндо, я быстро смог заручиться доверием старого руководства, причем настолько, что в последствии меня выбрали помощником для нового. Ну и тогда началась моя настоящая работа. — Ты отлично справился, тут не придерешься, — улыбнулся Мика. — Теперь, когда вы знаете правду, знаете каким образом я замешан в этой истории, можете поступать со мной, как хотите, — Хидео обреченно склонил голову, понимая, что ему не избежать сурового наказания. — Что скажешь, Юу? — Мика поднял голову и поглядел на любовника с легкой загадочной улыбкой на губах. — А что тут скажешь, — отвечая ему той же улыбкой, пожал плечами Амане. — По-моему все очевидно. — Более чем, — согласился Шиндо и строго взглянул на Хидео. — Нацуки, — от строгости его тона, парень еще больше ощутил давление тюремных стен что ожидают его, еще ниже склонив голову. — Как ты посмотришь, если я предложу тебе и дальше работать на меня? Услыхав предложение, Нацуки сразу вскинул голову, с недоумением глядя в спокойные, внимательные синие глаза. — Что молчишь? — усмехнулся Микаэль. — Согласен? — Работать? Продолжать работать на Вас? — Хидео сам не заметил, как вновь перешел на деловую манеру обращения с вышестоящими чинами. — Вы так шутите? — Отнюдь. Мое предложение вполне реалистичное. Ты хороший сотрудник и я был бы рад, если бы такой человек как ты Нацуки, остался при мне. — Да как так? После того, что Вы узнали? После того, что я говорил. — Забудь ты об этом, дурак и соглашайся, пока тебе предоставляют такую возможность, — усмехнулся Амане. — Работать на Шиндо, это тебе не на Тэнри. Думаю, понимаешь разницу, — он подмигнул опешившему парню. — Понимаю, но… — Хидео опустил взгляд к полу. — Могу ли я отказаться от предложения? Недоумение читалось в глазах обоих парней. — Я благодарен вам за него и еще больше я благодарен, что вы простили меня, я даже не смел рассчитывать на снисходительность, а уж тем более, что после всего вы предложите мне остаться работать у Вас, господин Шиндо, — он поднял глаза, в которых плескалось отчаянье, на Мику. — И если вы позволите, — он взглянул и на Юу, — я просто уйду из компании. — Вернешься к Хиираги с плохими новостями? — осведомился Микаэль. — Скажу, что не справился. Тем более, я прервал звонок и он не удивится, если узнает что я потерпел неудачу, — потухшим голосом отвечал Нацуки. — А если вы развернете какое-нибудь дело против Тэнри, с той информацией, что получили от меня… — Ты можешь сказать Хиираги, что я пытался у тебя все выяснить, но ты ничего не сказал. Он поверит, потому как я не стану предпринимать каких-либо действий. Это будет просто неудавшаяся попытка отомстить нам, но без выяснения истинного виновного. Ты ничем не рискуешь. — Господин Шиндо, — Нацуки с изумлением взглянул на Мику, не понимая, говорит он серьезно или шутит. Хотя по его лицу нельзя было сказать, что он сейчас склонен паясничать. — Если ты твердо уверен, что не можешь больше продолжать работу со мной, ты можешь уходить, — мягко проговорил Микаэль. — Завтра зайдешь, я дам тебе расчет. — Спасибо, — Хидео поднялся из кресла. — Спасибо вам и прошу простить меня за причиненные неудобства. — Забыли. До завтра, — с улыбкой отозвался Микаэль и когда Нацуки покинул кабинет, вздохнул. — Мика, я все понимаю, — Юичиро обошел кресло Мики и уселся на место Хидео. — Но может ты поторопился отпускать его. В конце концов, он мог бы работать на нас и с его помощью, с его показаниями, мы бы могли предъявить Хиираги обвинение или же попытаться уничтожить его самого. Ведь после неудачи, эта сволочь вряд ли оставит вас в покое. — Я подумал над этим, Юу, — улыбка ушла с его лица. Мика вновь был серьезен. — То, что мы имеем против Хиираги, даже с показаниями Нацуки, всего этого слишком мало, чтобы выиграть дело. Он просто откажется от своего участия в этой компании, а мы каких-то весомых доказательств, кроме слов Хидео, в наличии не имеем. Так что это бесполезно. Что касается Нацуки, почему я отпустил его. Он бы конечно мог остаться, помочь нам, отблагодарить так сказать за милосердие, но все равно ушел бы, сознавая свою вину. Это тяготило бы его. Поэтому я позволил ему поступить так, как он хочет. А Хиираги, да, тут я согласен, от него вполне можно ждать в будущем подстав, но, что поделаешь. Зато теперь я знаю, откуда можно ожидать серьезного удара. Praemonitus, praemunitus, — он усмехнулся. — Иными словами, кто предупреждён, тот вооружён. К тому же, — Мика опустил взгляд и его губы тронула легкая улыбка, — отказавшись опустить на дно Хиираги, я отдам долг кое-какой знакомой, без которой, скорее всего, замерз бы насмерть в грязной подворотне чужого города. Юичиро закрыл глаза и печально усмехнулся уголком рта, припомнив ту старую историю, в которой проявила свое участие одна молодая девушка. — Но если подобная ситуация произойдет вновь, я никого не пощажу, — засмеялся Шиндо, вызвав смех и у Амане. Тем временем, покинув кабинет начальника, Нацуки оказался в приемной. Собираясь как можно скорее покинуть здание, которое кроме боли и неудач не принесло ему ничего в жизни, он опять увидел его, человека, ради которого был готов рискнуть всем в своей жизни. Шикама стоял у противоположной двери, ведущей в коридор и, опустив голову, ждал. Хидео остановился, точно врос в землю. Удивление скользнуло по его лицу, но сразу же отпечаток мрачного смирения лег на плотно сомкнутые уголки губ. — Как прошло? — с полуулыбкой, осведомился Доджи, отходя от двери и остановившись напротив Нацуки. Не зная, как сложится судьба запутавшегося парня, но отлично представляя себе его неутешительное будущее, также имея свои личные мотивы остаться, Шикама был сейчас взволнован. Он даже не смог толком попросить Мику быть снисходительным, понимая масштабы провинности Хидео, чтобы теперь быть уверенным, что друзья сжалятся над ним. — Я очень рад, что напоследок смогу еще раз увидеть твое лицо, — произнес Нацуки с мягкой печальной улыбкой. — Напоследок? — переспросил Ши, мысленно ужаснувшись. «Не может быть… Они… Они сделают это.» — Да, прежде чем покину город. «Черт возьми», Доджи прекрасно знал, что ожидает этого парня, но все же трудно было поверить, что бы Мика с Юу решили так поступить. — Нацуки, мне очень жаль. Могу я для тебя что-нибудь сделать? — спросил он, склонив голову. — Ты не волнуйся, они не собираются садить меня в тюрьму. Они простили и предложили мне продолжать работу.  — Но как? — он поглядел на дверь, за которой остались друзья. — Они предложили тебе работу, почему же ты тогда прощаешься? — Так я отказался, — усмехнулся Нацуки. — И теперь возвращаюсь на прежнее место. — Что? — изумленно поглядел на него Шикама. — На старое место? — Почему ты отказался, разве предложение Шиндо не выглядело приемлемым? — осведомился он, взяв под контроль оказавшиеся ложными эмоции. — Спасибо за всё, Ши, — с нежностью взглянув в это прекрасное лицо, произнес Нацуки. — Но я посчитал, что для меня будет лучше вернуться назад. — Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, — Доджи опустил взгляд. Нацуки коротко закивал, как никогда ощущая необходимость поскорее уйти отсюда. — Извини, — бросил он и пошел к двери. — Хидео, — настиг его голос Ши, заставивший юношу вновь остановиться, но не посметь обернуться к своему недосягаемому идеалу. — Не хочешь пойти со мной выпить? Вздохнув, Нацуки взглянул в лицо Шикамы, который зная наперед, что не сможет ничем ему помочь, все же пытался проявить жалость и сострадание. «Ты действительно такой, каким я тебя представлял», мысленно произнес Хидео, а вслух сказал иное: — Спасибо, но как-нибудь в другой раз. — Удачи тебе, — мягко усмехнулся Доджи, а когда тот вышел из приемной, вздохнул. Буквально через несколько минут из кабинета вышли и Юу с Микой. Увидев, что Шикама стоит один посреди комнаты, они подошли к нему. Мика опустил руку на плечо друга. — Пошли отсюда. Столько всего случилось, голова кругом. Надо расслабиться. — Угу, — кивнул Шикама и все трое направились в ближайшее заведение.

***

— Да, а я-то думал, зачем ты так срочно Мике понадобился, а тем более еще и в офис, — усмехнулся Кита, когда уже вечером они сидели в своей небольшой, но уютной гостиной и Рен перебирал пальцами длинные волосы Шикамы, опустившего голову ему на колени. — Ага, вон оно как обернулось, — улыбнулся Доджи. — Даже не верится, — все еще осмысливая рассказ Шикамы и высказавшись уже на этот счет, все равно проговорил Кита. — В то, что у меня мог быть тайный поклонник? — прищурился на него Доджи. — Нет, то что он устроил это всё, не зная тебя. Хотя… — Рен пожал плечами. — Почему бы и нет? Если он так любил тебя… — Вот именно, почему бы и нет? — блаженно вдохнул Ши и закрыл глаза. Последовала пауза. — Рен, — поглядев на притихшего любовника, позвал парень. — Ты чего притих? — Что ты думаешь об этом парне? — как-то неуверенно спросил Кита. — Что я думаю, хмм, — Доджи поразмыслил. — Считаю, что он очень даже ничего. Выкажи он мне раньше, что я для него не просто дворовый парень. Эх, да и сейчас если бы не молчал, а сказал прямо… — Ты серьезно? — напрягся всем телом Кита, чувствуя как обжигают его внутри чувства. — А как же, — хмыкнул тот. — Ши! — Да что ты заводишься, не понимаешь, что шучу? — не обращая внимания на то, как изменился в лице Кита, спокойно проговорил Шикама, однако в его глазах блестел лукавый огонек. — Понимаю, — насупившись, бросил Рен. — Жаль мне его вот и все, — ответил Доджи. — Просто несчастный парень, которому не повезло. Я ничем не могу ему помочь, ведь у меня есть ты, — он поднял взгляд на Рентаро. — Человек, которого я люблю. — Ши, — выдохнул Кита и на его губах задрожала улыбка. — Я тоже люблю тебя, — он склонился и накрыл губы любовника. — А еще ужасно боюсь тебя потерять, — прошептал он. — И ревную, как дурак. Даже не смог сказать тебе о Юу. Испугался, что ты можешь уйти к нему. И сейчас… «Вдруг бы ты так проникся поступком этого парня, что и впрямь полюбил его» — Ты и впрямь дурак, ни к кому я от тебя не уйду. Ни к Юу, ни к Хидео и ни к кому другому, кто бы он ни был и как бы не любил меня, — Доджи провел кончиками пальцев по лицу Киты. — У меня есть только ты и эта данность на всю мою жизнь. Поэтому никогда не смей говорить мне, что я уйду к другому. — Хорошо, прости. Я не прав. Всегда буду верить тебе и твоим словам, — тепло улыбнулся Рен и, не властвуя больше над собой и своими чувствами, снова слился с Ши в долгом поцелуе. «Даже не верится, что тот к кому я не хотел заходить в палату в силу предубеждения против суицидников, вдруг стал для меня всем…» «Даже не верится, что когда меня оставили все, в том числе и отец с матерью, в моей жизни появится некто подобный тебе и сумеет вновь заставить меня поверить в такие вещи, как любовь, вера и надежда… И теперь рождение этого ребенка не кажется мне таким болезненным, это всего лишь часть круга жизни… А в этой жизни, в моей жизни у меня есть ты, Рен…»

***

— Юу? — Мика не успевает что-то сообразить, как его бесцеремонно кидают к стене, при этом он едва успевает опереться о твердую поверхность руками, чтобы не впечататься в нее лицом. С трудом удерживаясь на дрожащих ногах, он оборачивается и, распахнув глаза, только хлопает ресницами, глядя на своего парня. В его глазах непривычный для Шиндо холодный блеск. Будто перед его взором совсем не Мика, а нечто мелкое, ничтожное. — Юу, ты… — Микаэль не успевает договорить, как Юичиро бросается и впивается в его рот поцелуем. Острый запах алкоголя исходящий от него перемешивается с тем же запахом от самого Мики, сплетаясь воедино, равно как их языки сплетаются друг с другом. Пальцы сжимаются на горле и сквозь поцелуй, Мика шумно втягивает воздух через рот. Не обращая внимания на его нелепые, слабые попытки высвободиться, отвернуться, Юу с наслаждением насилует его рот, как ни в чем не бывало. Дышать становится труднее, причем не только из-за пальцев, впившихся в кожу, но и из-за горячего дыхания проникающего в легкие, заставляющего хрипеть. Шиндо бы и рад оттолкнуть от себя партнера, да только все его силы в этот вечер иссякли. Он едва чувствует себя живым, едва может удерживаться на ногах. Нет возможности даже шевельнуться, настолько сильно его сознание парализовано чужой волей. — Стой спокойно, — лишенный всякой нежности голос Юичиро, окончательно выбивает из Мики какое-либо желание прекратить происходящее. Он послушно стоит у стены, устремив взор стеклянных глаз в потолок пока его раздевают — освобождают от рубашки, небрежно срывая ее с плеч, потом точно также расстегивают ремень и ширинку. Он опускает голову вниз только когда необходимо высвободиться из штанин. Юу присаживается на корточки, помогая ему с этим. Босиком, полностью обнаженный он стоит перед Юичиро, чей взгляд снизу вверх цепляется за каждый участок его тела. Мечущийся взгляд зеленых глаз будто пытается что-то отыскать на безупречном, белом теле. Он осматривает его, вглядывается, но не находя ничего, наполняется только яростью, за которой неотрывно следует вожделение. Дыхание Микаэля судорожное, прерывистое. Он смотрит в эти глаза, жаждущие отыскать, вспомнить, удостовериться, почувствовать и молчит. Лишь отчаянно колотящееся в груди сердце говорит за него. Лишь наполняющееся вожделением тело, говорит без слов о желании своего хозяина. То ли алкоголь сильнее ударяет в голову, то ли виной тому обстановка, в которой Шиндо не может ничего понять, но что-то в этом безумии увлекает его. Он был довольно трезв, но сейчас в мыслях туман; комната плывет перед глазами. Его напряженное тело теперь полностью расслаблено. Юичиро выпрямляется и, ловя на себе его гневный взгляд, Мика смело отвечает на него. Он по-прежнему ничего не понимает, но это и не нужно. Что-то овладело им и это куда важнее, нежели попытка докопаться до истины. Он мелко дрожит, жмется к стене, однако его рассредоточенный опьяненный взгляд нисколько не потерял своей гордой привлекательности и порочной красоты. Он влечет Юичиро, заставляет хотеть только его одного и при этом он же заставляет ненавидеть его. Впиваясь в челюсть Мики пальцами, он заставляет его открыть рот и грубо проникает языком внутрь, а потом отстраняется с насмешкой глядя в раздражающе упрямые синие глаза. — Повеселимся, Шиндо? — криво и нагло усмехается Юу в лицо любовника и хватая того за запястье, заставляя вынести еще немного тупой боли, швыряет на постель. — Не держи зла, сегодня без особых прелюдий, — расстегивая рубашку, говорит он, по пути к постели, на которой согнулся пополам Мика, схватившись за шею, точно ему не хватает воздуха. — Иди к черту, придурок, — хрипло бросает Микаэль, инстинктивно подтягивая ноги к животу и ерзая ими по застеленной постели. — Что-то ты слишком болтлив сегодня, — забравшись на кровать, Юу потянул за лодыжку, подтягивая к себе Микаэля. — Возмущаешься, недоволен, а сам уже буквально молишь, чтобы тебя отымели. — Юу, это слишком, — сдавлено проговорил Микаэль, обратив мутный взор на партнера. Сильный удар по лицу переворачивает перед глазами мир, вынуждая сопротивление отступить, покорно принять извращенно-манящую действительность. Тихонько посмеиваясь, Мика откинув голову после внезапного удара, проводит языком по пересохшим губам. — Только заикнись мне еще раз, что это слишком, — рычит Юу, разворачивая Мику на спину и раздвигая ему ноги. — Твоя дурь мне осточертела и пока я не вытрахаю ее из твоего тела до последней капли, я тебя в покое не оставлю. Возбуждение партнера, которое он открыто видит перед собой и которое читается на его похотливом лице с глупой улыбкой, лишь усиливает его внутренне неистовство, заставляя прожигать партнера взглядом. — А не громко ли сказано? — сквозь неровное дыхание усмехается Микаэль, сознание которого затуманивается все больше. Щека все еще пылает после удара и он чувствует пробуждение чего-то нового, захватывающего и не может подавить в себе этот всплеск чарующего адреналина. Прищурившись, он глядит на несколько растерявшегося Юу. — Кишка не тонка? Ты только болтать-то и умеешь на большее ты не способен, послушный папенькин сынок. — Да как ты смеешь?! — сжимается от злости Юичиро и следующий удар отдается более весомо в помраченном сознании Шиндо. — Как ты смеешь говорить мне такое и напоминать?! — сцепляя пальцы на горле любовника, в ярости шипит Амане. — Молодец, Юу, наконец ты начинаешь чего-то стоить, — хрипло выдыхает Микаэль, давя из себя улыбку, действующую на Юичиро убийственно. Оставляя одну руку на горле, второй он обхватывает у основания влажный от смазки член партнера и сжимает. «Не так сильно, Юу или ты решил убить меня?», морщась, испуская сдавленный полустон, вместо уместного здесь вскрика, Мика хватается в предплечья Амане, впиваясь в них ногтями. Ему чудится, будто бы жизнь уходит из его тела и сейчас он словно застрял где-то между двумя мирами. Стоит на тонкой грани. Один единый неверный шаг в сторону и он навсегда увязнет либо в вечности, либо в наслаждении. «Заиграться и уйти… Разве это не чудесно… И мы вместе…» В следующий момент давление на шею исчезает, зато рука зарывается в волосы и крепко сжимает в кулаке. Шиндо издает смешанные надрывистые звуки, вызванные то ли болью, то ли наслаждением от того, что его орган продолжают интенсивно сминать. — Лучше тебе сейчас заткнуться по-хорошему, — рывком ударяя голову Мики о матрас, выдыхает ему в рот Юичиро. — Напугал, — сквозь рьяный, ожесточенный поцелуй, усмехается Микаэль. Хочется метаться, кричать, стонать от исступления, столь разрывающих тело и разум ощущений. Его разгоряченное тело пронизывает острая боль жгучего укуса. Пока Мика тонет в грязной, липкой тине собственного больного воображения, Юу продолжает покрывать его тело различными метками: засосами, синяками, царапинами; оставлять под ногтями красные полосы на молочного цвета коже. Разрисовывать языком и губами принимающее жалкий вид прекрасное тело любовника витиеватыми дорожками. Прикрыв глаза, Мика с наслаждением подается навстречу бесконечным поцелуям и жестким ласкам. Разум опутывает эйфорическое наслаждение, затмевающее боль. Он почти забывает о ней. Пошло стонет, призывая обращаться с собой, как с не имеющей собственной воли, куклой. Желание обладать растекается жгучей волной в воспаленном мозгу Юичиро, сознание которого все еще жрет кипучая злость. Ударная доза спиртного, подействовала на него в нисколько не меньшей степени, чем на партнера, придав уверенности и страсти, совершенно отдалив его от того, что называют « предел». — Как, уже всё? — слабая интонация, в которой Юу улавливает всю ту же, доводящую до предела насмешку заставляет его причинять еще больше боли обнаглевшему парню. Мика тяжело дышит, когда его резко, буквально броском, разворачивают на живот и по обе стороны от головы опускаются руки Юу, упираясь в постель. Подмяв под себя Шиндо, вынудив встать на колени, Юичиро ведет рукой по позвонкам и давит между лопаток, вынуждая того прогнуться ниже и сильнее выпятить бедра. Влажные пальцы проникают в узкий проход. Мика закусывает до крови губу, ощущая тупое тянущее чувство в тазу. Последний его раз был не так давно, но чтобы вновь терпеть мучение, этого промежутка более чем достаточно. Неприятно и больно. Юичиро двигает пальцами внутри, не обращая внимания, как вздрагивает при этом Мика, как его пальцы сжимают покрывало, как он глухо стонет и трется о матрас. Не долго балуя его подготовкой, Юичиро высвобождает из-под белья свой член и приставляет к узкому, горячему проходу. Мика приподнимает голову. Его щеки залиты краской, он судорожно втягивает сквозь приоткрытые губы воздух, рассредоточено глядя перед собой. Твердая головка касающаяся прохода и осознание что сейчас она окажется внутри пугают, но одновременно он жаждет этого проникновения. Буквально сгорая от собственного желания, что пробудил в нем Юу, он толкается назад, насаживаясь. Усмехаясь, Амане не заставляет его долго томиться в предвкушении и в два толчка загоняет вздрагивающий, сочащийся член внутрь. Разрывающая боль внутри порождает шипение и частое дыхание. Заглатывать воздух тяжело, это происходит машинально, равно как и сжимать твердый член внутри себя. Давая Шиндо еще одну возможность глухо застонать, Юу крепко впивается в его бедра, специально сгибая кончики пальцев, чтобы ногти врезались в кожу и, держась за них, начинает движения. Первые толчки не приносят измученному томлением в медленной и безжалостной пытке парню никаких ощущений, кроме отталкивающих, жутких, но он прекрасно знает ради чего сейчас терпит все это. И даже если бы не знал, он настолько подавлен, что вырваться, сбежать, отказаться у него элементарно не хватит духу. Движения в узком, горячем теле, так восхитительно страстно реагирующем на малейшие действия, глухие стоны, дрожь — все вместе накрывает волной Юу. Он не может ослабить ритм, не может прекратить. Доводит до исступления мечущийся под ним любовник и хочется трахать его все сильнее и сильнее, не переставая, сколько хватит сил. Не отпускать ни на миг, навсегда привязать его к себе и пользоваться, чтобы он навсегда забыл мысли об измене. А повалившись без сил, когда остался последний вдох, который приведет тебя к смертельной агонии, вновь обретя их, снова овладеть его телом, так отчаянно жаждущим жесткого обращения. Закрыв глаза, Мика пытается не сойти с ума. Кровь отчаянно стучит в висках, тело горит и рвет на части. Он больше ничего не слышит, ничего не видит, окунаясь в свою утеху, не препятствуя ей взять контроль над своим телом и чувствами. Плечо, сдавливаемое рукой Амане, болезненно ноет, но Мика способен лишь воспринимать долбящий в него сзади член. Даже если Юу не попадает в чувствительную точку, Мика все равно захлебывается стонами, что слетают с его губ вперемешку с именем любимого и просьбами «еще», «быстрее», «жестче». Громкий вскрик вырывается из груди Шиндо, когда его внезапно хватают за волосы и резко тянут назад, запрокидывая голову. И тут он лишь болезненно и судорожно шипя не пытается остановить Амане, а только изящно прогибается в спине, дабы Юу мог проникнуть глубже, чтобы его движения стали чувствительнее, горячее, чтобы выбили все мысли и эмоции, скопившиеся за долгое время, опустошили голову и разорвали тело своей невероятной силой. Не имеющий возможности двинуться, полностью скованный, Микаэль мечется в чужих руках, разрываемый томлением. Тянущая сладкая боль внизу живота просто нестерпимо мучительна и нет никакой возможности избавить себя от нее. Он может просто беспомощно стонать и развратно извиваться всем телом, раздираемый изнутри членом любовника. Чтобы хоть немного утихомирить взбесившегося парня, всегда пробуждающего в нем самые неистовые эмоции, Юичиро наваливается на него со спины и придавливает своим телом; в возбужденном бешенстве, заламывает ему руки до хруста в костях. Прижимая запястья любовника к постели, он остервенело вбивается внутрь, тяжело дыша над ухом Мики. Кончиком языка он ведет по краю ушной раковины к мочке и, взявшись зубами за серьгу играет с ней, оттягивает прихватив зубами, с повелительным наслаждением убеждаясь в отношении к нему Шиндо, несмотря ни на что продолжившего носить его подарок, до одури возбуждающий самого подарившего. Еще одно сводящее с ума действо, еще одно движение внутри и наступит то самое долгожданное, что опутает послеоргазменное негой и погрузит в блаженное небытие. Когда Мика уже морально и физически готов к этому, Юу останавливается. Сквозь закрывающие его лицо взмокшие пряди волос, Шиндо неподвижно лежит в том же положении, в котором оставил его партнер и устало глядит на то, как Юичиро становится рядом на колени. — Поднимайся, — звучит непривычный приказной тон и, застонав от жуткой ломоты в побитом, неудовлетворенном теле, Мика исполняет волю. Полностью становясь на ноги на постели, он глядит на сидящему внизу Амане, не понимая чего требует от него этот нетерпеливый, хмурый взгляд — чтобы Мика ему отсосал или же чтобы сам сел сверху и начал двигаться. — Ты сегодня совсем тормознутый, — недовольно ухмыляется Амане, жалея что дал ему сегодня так напиться, что он уже ничего не соображает и, обхватывая за талию, тянет Мику на себя, усаживая на колени. — Давай или тебя объяснять надо? И не оставляя Микаэлю времени на раздумья, подхватывая его под задницу, садит на свой член. Мика прогибается в спине, разрывая тишину своим гортанным стоном. Хватая Юу за плечи, он сдавлено и часто дышит. Глубоко. Слишком глубоко. Невыносимо. Но так приятно. — Двигайся же, — снова холодный тон. В полузабытье от заполнивших его ощущений, Мика повинуется. Откидываясь назад, упираясь в колени Юу, он начинает насаживаться. Сцепляя зубы, содрогаясь всем телом. Так восхитительно. Собственные телодвижения сотрясают его, заставляют сжиматься и пылать каждую клетку. Ему тяжело, но одновременно и сладко. Использовать эти чувства, умело лавировать между ними и получать истинное наслаждение. Забыть о мире вокруг и снова отдаться воле бушующих эмоций. Смотреть на Мику, на его гибкие движения, на лицо в котором читается неумолимая жажда, на затуманенный взор — невыносимая пытка для Амане. Шиндо привлекателен для него всегда, какой бы ни был, но сейчас в эту минуту от него просто не отвести глаз. Темп великолепен, но сейчас Юу хочется большего, хочется выбить из своего соблазнительного любовника гораздо больше криков и стонов, чтобы он зашелся наслаждением и никогда больше не помыслил ни о ком другом. Чтобы только он всегда жил в его мыслях и фантазиях. Чтобы каждая его клетка горела от страсти и выжигала чужие имена из подсознания. Шиндо стонет сквозь сжатые зубы, сдавливая дрожащими коленями торс любовника, чьи руки скользят по его спине, грубо сминая кожу. Дыхание Юичиро, обдающее его, не менее горячее, чем его тело. Его руки обхватывают Юу за плечи, Мика жмется к нему всем корпусом, когда хватаясь за крепкую задницу любовника, Амане начинает сам насаживать его на свой член. Движения быстры и четки, Мика с трудом подстраивается под бешеный темп своего любовника, порой невпопад сопровождая движения отрывистыми стонами. Он прижимает к себе голову Юу, который тяжело дышит ему в грудь. На лбу выступает пот. Что вдруг нашло на Юичиро по возвращению домой, он так понять и не смог, однако это странное поведение втянуло его в свои сети, заставив поддаться какому-то неопределенному порыву, вызвавшему в нем столько противоречий, внутренней и физической боли. Представить себе партнера таким хоть на миг, казалось из ряда вон выходящим, но это произошло, не в меру испугав самого Шиндо, а потом вызвав в нем жгучий азарт и желание чтобы Юу захлестнуло злостью еще больше. Невероятный, неожиданный опыт. Громкий стон вырывается из самых недр подсознания, сконцентрировавшегося лишь на ощущениях быстрого трения Микаэля. Его всего трясет, каждая клетка поглощена и с жадностью впитывает черпаемое наслаждение. Тело любовника хрупкое, нежное, сплошь покрыто его собственными отметинами. Юу видит их, но жалости в душе не возникает. Он готов до бесконечности уродовать это белое великолепие человека, так умело использующего свою природную красоту и изысканность. Все, что бы не делал Микаэль выглядит безупречно. Особенно когда дело доходит до постели. Не мудрено, что в свое время у него не было отбоя от девиц. Шиндо искушен в соблазнении и давно погряз в пороке. Кажется, сам Дьявол даровал ему способность обслужить каждого, не важно, будь он хоть сверху, хоть снизу. Он отточено владеет своим телом, всегда знает, что нужно партнеру и дает ему желанное. Своими поцелуями он пробуждает жажду, когда его язык скользит во рту, когда его руки касаются кожи, когда ты чувствуешь страсть с которой он жмется, трепет с которым он льнет, давая сам и требуя к себе ласки взамен. Пальцы до посинения вонзаются в ягодицы. Шиндо сдается, подстраиваться под столь неумолимый ритм, у него больше нет сил. Они уходят только на то, чтобы крепко цепляться в Юу и ярко реагировать на толчки, достигающие заветной точки и лишающие его остаточных крупиц терпения. Пах сводит спазмами. Нечто напоминающее плавленый металл давит и распирает изнутри. Томление становится невыносимо мучительным. Он уже был почти готов кончить, но Юу не вовремя остановился и продлил ему пытку еще на некоторое время. Возможно специально, а быть может случайно, он не знает. Хотя сегодняшний настрой Амане говорит о том, что все его эгоистичные и жестокие действие в этот вечер несут полностью осознанный характер. Что же тем лучше, правда, Юу? Больше Микаэль не в силах терпеть. Утыкаясь в плечо любовника, он с судорожным стоном кончает. Горячая сперма брызгает, обдавая обоих. Мика расслабляется, но продолжает сжимать собой долбящий в него член Амане. С языка, по губам течет белая, вязкая жидкость, с подбородка капая на измазанный живот. Тесно и до безумия приятно. Юу сам уже на пределе. Поднимая взор, он чувствует, как устало дышит ему в плечо Микаэль. Отстраняя от себя еле живого Микаэля, глядя на его перепачканные спермой подрагивающие, бледные губы, впивается в них смазанным поцелуем, схватившись за шею и притянув Мику к себе. Жестко имея рот партнера, помимо его тела, он приподнимается и опрокидывает Мику на спину, с последними остаточными силами вколачиваясь в него до основания. Последние крики слетают из уст Шиндо в отчаянье мечущимся под своим партнером; руки беспорядочно шарят по постели, пока его тело изнемогает от безудержной страсти. Толчок, еще один и, замерев, Юу со стоном изливается внутрь, ощущая как долгожданный сладкий спазм разносится по телу приторной горечью, оседая в каждой частичке тела. Акт окончен, оба погружены в тягостное безмолвие, в котором пытаются отдышаться, пока не настанет подходящий момент для слов. Мика распростерся на постели. Закрыв глаза, он глубоко дышал, внимая ощущениям блуждающем в его теле. Юу сидит на краю постели, упершись локтями в колени, утирает со лба пот. Оборачиваясь, он видит что Мика пришел в себя. Развернувшись на бок, он намеревается сесть. — Понравилось? — осведомляется Амане. Вся его решимость уступила чувству, что он сильно увлекся и теперь с Микой могут возникнуть проблемы. — Без комментариев, — сползая с кровати, качая головой, глухо отозвался тот. — Мика, — Юу следил как тот пошатываясь, обходит кровать. Он впервые видит его настолько вымотанным после секса, с настолько истерзанным телом, однако такой Мика по-прежнему влечет его и потащить его обратно чтобы продолжить, жаждется до безумия, однако для начала нужно дождаться реакции Шиндо. — Это было нечто, Юу-чан, спасибо, что устроил мне такой сюрприз, но… — Мика остановился у двери, коснувшись ее рукой, — давай больше без экспериментов. Он через плечо обернулся на партнера. Его взгляд был измученным, но в нем не читалось отторжение или неудовлетворение. На губах дрожала легкая улыбка. Он понял попытку Юичиро воссоздать для него то, что ему не удалось получить от Геккоина. И невзирая на свою природу, которой было чуждо подобное обращение, он воспроизвел обстановку мастерски. Спасибо тебе, Юу. — Как скажешь, — усмехнулся Амане, пожав плечом. «Насколько мне легче, что ты сам отказался продолжать в таком духе. Для меня это чересчур тяжело… Я не могу так грубо и жестко обращаться с тобой. Хотя эта игра и затянула меня ненадолго, но делать ее постоянной… Я не хочу» — Поездку к отцу отложим до следующей недели, боюсь, этого он точно не поймет, — произнес Микаэль, касаясь щеки горевшей отметинами пощечин. — Да, все как ты захочешь, — склонив голову, едва слышно отозвался Юичиро.

***

— Нда, парни, ну вы даете, — усмехнулся Ферид, когда собравшись в кафе, Мика и Юу поделились с давним другом произошедшей историей. — Такой сыр бор и все из-за одного безнадежно влюбленного дурака, решившего отомстить за поруганную честь своей звезды. — Он снова не сдержал насмешливой улыбки, — Кто бы мог предположить, что у Ши окажется такой отчаянный поклонник, — проговорил Юу. — Столько трагедий перенес, а ведь мог сойтись с этим Нацуки и ничего бы не было, — сказал Шиндо. — Ага, и Рена в том числе, — хмыкнул Юичиро. — Ну да, — согласился Микаэль. — Трогательная история, — задумчиво изрек Ферид, не лишая свою интонация привычной ироничности. Помолчав, добавил: — По правде говоря, я уж было вначале подумал, вы сейчас на моего старика спихнете все ваши непонятки в бумагах, а тут… — А он тут совершенно не причем, — усмехнулся Микаэль, сложив локти на стол. — Кстати, как он там? Планов никаких против нас не строит? — Нет, успокоился, вполне себе доволен жизнью. Скоро собирается в Токио приехать. — Твой отец? В Токио? — Мика с Юу переглянулись друг с другом. Оба знали, что живя в Токио, Батори так или иначе прячется от влияния отца, который непременно будет толкать его вернуться к жене, чьи родители донимают его звонками. Пока Ферид лишь изредка получает от родителя наставление, отвечая на телефонные звонки, но не стремится исполнять его волю, но дело будет обстоять иначе если Батори старший сам явится в страну. — Да-да, потому надо мне отсюда убираться. Тут хорошо, но личное общение с ним и его моральная давка мне не по душе. Тем более, — Ферид взглянул на свой бокал. — В Швеции он оставляет на меня наше предприятия. Поэтому мне нужно вернуться даже для того, чтобы тамошняя компания не осталась без руководителя. — Значит, ты снова уедешь, — с сожалением изрек Мика. Все же мысль о том, что его лучший друг в городе, греет его сердце, а если он будет далеко, с кем Мика еще сможет вдоволь погулять, вспомнить былые времена и поупражняться в остроумии с тем, кому в этом нет равных. — Я приезжал только на время, а теперь пора возвращаться. Погулял и будет, пора и честь знать, — хмыкнул Батори. — Завтра самолет. Я думал, вы меня проводите. — Конечно, мы обязательно придем, — Мика обернулся к Юичиро, который одобрительно кивнул. Пусть для него Ферид и не был столь близким, как тому же Мике, но все равно он принимал не малое участие в их жизни и становлении отношений между ними. А потому мысль, что Ферид покинет город, угнетала и его. — С Ши и его любовничком я уже простился, вас предупредил, а стало быть пора мне идти. Не обессудьте, — с этими словами Батори поднялся из-за стола. — Ты куда? — удивился Микаэль. — Друг, у меня последние сутки остались в этом городе, неужели считаешь я потрачу их на общение с вами, скучными женатиками? — Ферид театрально развел руки в стороны. — Я не вы, передо мной открыт целый мир прекрасных девиц, интриг, безудержной, пылкой страсти и всем этим я должен успеть насладиться, прежде чем уеду отсюда навсегда. — Удачного тебе вечера, — с улыбкой сказал Микаэль. — Оторвись и за меня. — За всех вас, тех, кто по глупости повесил на себя оковы семейных уз, — засмеявшись, он с легкостью покинул кафе. — А по-моему он просто завидует, — глядя ему вслед, произнес Юичиро. — Но он ведь никогда и никому в этом не признается. Даже самому себе, — тепло сказал Микаэль. — В этом его гордость, — подытожил Юичиро. — А я считаю, что пусть мы и не тратим себя на пустые встречи, перед нами открыт мир куда более широкий, чем перед ним. — Только ему об этом не вздумай сказать. Засмеет. — Это я только тебе могу сказать, — улыбнулся Амане, переведя взор на Шиндо. — Потому, что я был таким же? — с тягостной усмешкой, посмотрел на него Микаэль. — Нет, просто потому, что знаю, ты тоже так думаешь, — мягко произнес Юичиро, своим ответом вызвав светлую улыбку на губах любимого. После этого они вместе встали и ушли из заведения. Следующий день окрасился в тона светлой грусти, что поселилась глубоко в душах. Прощанье оказалось именно таким, как его себе и представлял Микаэль. Расставание с тем, с кем он провел лучшие годы своей жизни, с тем, с кем влипал во множество передряг, кто всегда был рядом в любую минуту, хоть веселую, хоть грустную, было нестерпимо тяжело, душа просто рвалась на части. Даже Юу выглядел расстроенным, невзирая на то, что Ферида никогда особо не жаловал. По большей части его присутствие только раздражало Юичиро, никогда не умевшего достойно парировать колкости и едкие замечания Микиного непростого товарища. Но в эти минуты печаль расставания одолела и его. До посадки оставалось не так много времени. Люди, посланные отцом, приехавшие помочь ему с переездом, уже унесли все вещи в салон. Ферид остался один в компании друзей. — Вот и все, пора, — поглядев на дисплей в зале, произнес он со своей непринужденной, ироничной улыбкой. — Я постараюсь выбираться к тебе, — пообещал Мика, понимая, что это будет крайне сложно, учитывая нелегкие отношения их семей. Все же отец заблуждался в отношении Ферида. Неважно, что в свое время вытворил его отец, сын оказался совсем иным. Мика ни разу не пожалел, что столько лет отстаивал их дружбу. Может когда-нибудь, их отцы поймут как ошибались, может даже настанет день, когда они, помня свою дружбу, попытаются возобновить ее. Все же они были очень близкими друзьями, а это не может забыться. А пока и он и Ферид будут стараться сохранить свои отношения, прошедшие через огонь и воду. Столько воспоминаний о прошлом, что и не передать. Ферид замечательный человек и никто никогда не заставит Микаэля усомниться в нём. Наверно, Ферид думал сейчас также как и Мика, стоя напротив и тепло глядя на него. Без цинизма, без насмешки, просто и серьезно. — До встречи, — он протянул Мике руку, но стоило тому взяться за нее, притянул его к себе и крепко обнял. — Мы обязательно увидимся и будем звонить друг другу. Я всегда буду помнить, что ты для меня сделал, — прошептал Микаэль на ухо Фериду. — Береги себя, Шиндо, — отпуская друга, мягко изрек Батори. — Ты тоже, — с печальной полуулыбкой отозвался Мика, стараясь сдерживать и не показывать своей тоски. Тем временам, Ферид обернулся к Юичиро. Острый, ехидный, но при этом лукавый взор пронзил Амане. — Полагаю, ты догадываешься, что я хочу тебе сказать? — Догадываюсь, — улыбаясь кивнул Юу, пожимая руку Батори. — Не беспокойся, он не будет один. Я больше не допущу этих глупостей. — Смотри, — с ноткой угрозы фыркнул Батори. — Я всегда могу вернуться и свести счеты. Юу только засмеялся. Все же приятно когда о человеке, которого ты любишь, заботятся и другие. — Старайтесь избегать ссор, ибо они способны разрушить даже самые сильные чувства, — сказал Батори. — Еще увидимся, — махнул он рукой и направился к эскалатору. — Обязательно, — прошептал Микаэль, глядя как того увлекает автоматически движущаяся панель. Когда он вовсе скрылся из виду, Мика обернулся к Юу. — Кажется, я уже начинаю по нему скучать, — слабо усмехнувшись, сказал зеленоглазый парень. — Кажется, я тоже, — тяжело вздохнул Мика, а потом поглядел на Юичиро. — Идем, Юу-чан, нас ждет наш дом. — И наш обожаемый кот, по имени Армагедец, — в тон Мике добавил Амане. — Тем более, — усмехнулся Шиндо и вместе они двинулись к выходу из аэропорта, за дверями которого их ждала жизнь, полная шума, колебаний, сомнений, волнений, суеты, боли, не лишенная, конечно же, моментов радости, счастья и любви. Иными словами, самая обычная человеческая жизнь.