Тигр и котёнок

      Стоять на помосте перед альфами и дожидаться, пока всё это закончится, было тяжело. Я дрожал, кутаясь в плащ, смотрел только себе под ноги. Шаман поднял руки, и в огромных чашах, стоявших в разных концах зала, вспыхнуло пламя. Толпа вновь возбуждённо загудела, а меня и других омег увели с помоста. Оглядываюсь. Деона рядом нет, и никого из альф, что до этого участвовали в ритуале, не было. Нас привели в комнату, где мы ранее раздевались. — Одевайтесь, — грубо пробасил наш сопровождающий. — Да побыстрее.       Высокий альфа скрестил свои большие руки на груди. Под его строгим взглядом я и другие омеги стали быстро натягивать на себя одежду. И только сейчас замечаю, что здесь же стоит моя сумка с вещами, которую утром оставил в комнате. Оборачиваюсь на нашего стражника. — Что смотришь? — альфа сделал шаг в мою сторону. — Живо собирайте свои пожитки и убирайтесь.       Уходить? На этом всё и кончилось? Я больше никогда не увижу Деона? Много вопросов, ответов на которые мне никто не даст, и вслух не стоит их произносить. Куда мне идти? Дороги я не помню. Меня вёл Деон, и я слепо следовал за ним. Придётся положиться на животное чутьё. — Время истекло, все на выход! Я не собираюсь весь день торчать здесь!       Стражник грубо хватает меня за локоть и волочёт к выходу, еле успеваю схватить свою сумку. Другие омеги, переглядываясь, медленно пошли за нами. — Отпусти! — выдёргиваю руку из захвата альфы. — Я сам пойду.       Потираю место, за которое меня схватил альфа. Синяк точно останется после такого.       Нас повели по тёмным коридорам. Крепость снова казалась пустой и безжизненной. Стражник вывел нас во двор, тут стояли ещё трое альф и шаман-монах, что проводил ритуал. Они смотрели на нас хмуро. По спине побежали мурашки. Меня за локоть хватает тот же стражник, притягивая ближе к себе. Вскрикиваю и дёргаюсь. Альфа не обращает внимания на мои трепыхания. — Теперь каждый из вас пойдёт в одну из сторон, которую укажет ваш сопровождающий, — шаман говорил громко. — Вам запрещено сворачивать с дороги и уходить из того места, куда придёте. За непослушание будет наказание — смерть. И если кто-то думает, что мы не узнаем, может попробовать уйти и на своей шкуре узнать, храним ли мы свои обещания.       Все молчали. А я-то думал найти дорогу, вернуться к себе на постоялый двор и жить, как жил до встречи с Деоном. Со временем я смог бы всё это забыть. — У всех у вас есть сумма денег, которые даёт наше общество каждому омеге, прошедшему ритуал. Ваша задача выжить и сохранить то, что вам было дано, — шаман-монах продолжал говорить громко и чётко, проговаривая каждое слово. — И что же это такое? Деньги, что ли? — хрупкий парень-омега смотрел своими большими синими глазами на шамана. — Нет. Деньги вам даны на первое время. Для выживания, — шаман говорил словно с малым дитём. — А что же ещё тогда? — Об этом вы узнаете позже. А теперь ступайте. Дорога ваша будет трудной. Надеюсь, вы все выживете и не дадите нам повода убить вас.       Широко раскрыв глаза, я смотрел на мужчину. Что ещё за сюрпризы? Я думал, что смогу уйти куда захочу, но оказывается, после этого ритуала я до конца не свободен, ещё и смертью грозятся за непослушание.

***

      Альфа проводил меня до западных ворот. — Топай прямо и никуда не сворачивай, — грубо пробасил он. — И смотри не сдохни.       Добавил мужчина, когда я уже вышел за ворота и направился в лес по тонкой тропинке. Вскоре и она закончилась. Идти по густому лесу тяжело. Я постоянно спотыкаюсь о корни деревьев. Обессилев, сажусь прямо на землю. Перевожу дыхание. Посмотрев содержимое сумки, убеждаюсь, что там нет ни еды, ни воды. Значит, придётся искать пропитание себе в лесу. Смотрю в небо. Такое голубое, безмятежное, верхушки сосен плавно качаются, где-то недалеко слышно, как дятел долбит кору дерева. Лес живёт своей жизнью, ему нет дела до какого-то омеги.       Очень хочу есть, ещё больше — пить. Вздыхаю. Поднимаюсь на ноги и начинаю раздеваться. В человеческом обличье мне сложно будет найти воду, сейчас это важнее еды. Складываю одежду в сумку. Перекидываюсь. Привычная боль во всех костях и теле.       Мир наполняется множеством звуков и запахов, в человеческом обличье такое невозможно испытать. Пахнет сырой землёй, травой, листвой, хвоей, корой. У каждого дерева свой запах. Ветер смешивает их и гоняет весело по лесу. Весь встряхиваюсь. Прислушиваюсь к шуму леса. Где-то журчит ручей. Принюхиваюсь. Далеко. С сожалением смотрю на брошенную сумку. Придётся за ней возвращаться. Быстрый маленький ручей журчит, прячась в кустах шиповника. Подбегаю к нему и, как есть, в обличье манула, жадно лакаю воду. Утолив жажду, перекидываюсь обратно в человека, с удовольствием умываюсь и брызгаю водой на себя. Усаживаюсь на траву рядом с ручьём. Отдыхаю, вдыхаю дурманящий воздух. Я бы мог так и дальше сидеть голышом у ручья, но надо идти обратно за сумкой, у меня там фляга есть, смогу набрать воды и буду готовиться к ночлегу.       Перекидываюсь снова в кота и бегу обратно к месту, где я оставил сумку, по запаху ориентируясь на местности. На ночлег я устроился у ручья, по пути к нему насобирал грибов прямо в сумку. Разжёг костёр и нажарил свой нехитрый улов.       Так прошло несколько дней в пути. Я устал. Всё время хотелось спать. Внизу живота появилась ноющая боль, она мешала мне быстро идти. Ощущения такие, что скоро начнётся течка, но её не должно быть — наверное, это всё шаман виноват со своими заклятиями и непонятным питьём. Мучаясь от усталости, в скором времени я доковылял до деревни. Бреду туда. Она оказалась довольно большим городом. Похоже, про это место и говорил шаман. Грязные улицы. Толпы людей и перевёртышей. К такому я не привык. Очень шумно. Повсюду лошади с повозками. Все время приходится уворачиваться от копыт и колёс.       Деньги у меня были — всё, что я заработал и накопил, работая на кухне. Там немного, и в сумке я нашёл кошель с монетами — всех этих денег мне вполне хватит, чтобы прожить несколько месяцев, если я буду снимать комнату в дешёвой гостинице. Этим я и решил заняться. Сначала надо обустроиться, а потом искать работу, раз теперь мне здесь придётся жить.       День потихоньку движется к закату. Скоро солнце зайдёт. Надо скорее искать место для ночлега. В городе на улице ночевать ещё страшнее, чем в лесу. Захожу в ближайший трактир. Народу тьма. Оглядываюсь. Подхожу к стойке. За ней стоит высокий альфа с большим животом и пухлыми щеками. Его маленькие серые глаза под нависшими густыми чёрными бровями смотрят на меня оценивающе. Под этим взглядом сразу становится некомфортно. — Добрый вечер, — начинаю я, слегка замявшись. — Может, у вас есть свободная комната? — Здорова. Для тебя найдётся, красавец, — альфа похабно ухмыляется, в отрытую разглядывая меня. — Сколько стоит снять на одну ночь? — стараюсь игнорировать взгляд альф. — Сущую малость, — мужчина облокачивается на стойку, приближая своё лицо ко мне, обдавая кислым запахом немытого тела. — Для такого красавца у нас и работа найдётся. — О, это было бы очень кстати, — радуюсь, что так быстро смог найти работу. — Что нужно делать? — Ничего сложного. Ты справишься, и я лично проверю, как ты хорош в этом деле, — альфа уже широко улыбался, показывая свои кривые жёлтые зубы.       С ужасом догадываюсь, что это за работа. Делаю шаг назад, отшатываясь от стойки. — И всё-таки что это за работа? — произношу еле слышно. — Как что за работа? Ты разве ещё на что-то способен, особенно при такой внешности, кроме как ноги раздвигать? — альфа выпрямился за стойкой, вставая во весь свой огромный рост, мысленно подмечаю, что передо мной урса*. — Нет, я подобными вещами не занимаюсь и не хочу заниматься, — отрицательно качаю головой и делаю ещё шаг по направлению к выходу. — Парень, да ты не ссы, у нас бордельных мальчиков никто не обижает и твоё положение не будет помехой. Наоборот — изюминка! — Какое моё положение? — удивлённо поднимаю глаза на мужчину. — Ах, ты, поди, и сам не знаешь, но у меня нюх что надо, — альфа постукивает пальцем по своему носу, — я такие вещи сразу чувствую. Понёс ты. Хоть кто тебе ребёнка заделал — знаешь?       Растерянно опускаю глаза и прижимаю руку к животу. Понёс. Прислушиваюсь к себе. Ничего особенного пока не ощущаю. Я, конечно, заметил, что чувствую себя хуже, чем обычно, но списывал своё состояние на недавние события. Теперь стало понятно, о чём говорил шаман-монах: «сохранить то, что вам дали» — то есть новую жизнь. — Так что, парень, соглашаешься на работу?       Поднимаю взгляд на альфу, отрицательно качаю головой и, развернувшись, выхожу из трактира.