Сердце как стекло

Усталость последних дней все-таки дала о себе знать. Шерлок сел на диван, помешивая лапшу и глядя в одну точку. Джон также не доел свою порцию и отставил тарелку. — Больше не хочу, — Шерлок положил тарелку на кофейный столик. — Я должен поесть, но… — Она сказала, что ты будешь болеть, — мягко сказал Джон. «И это твоя ошибка», — добавил он мысленно, ненавидя себя за это. — Ты можешь поесть в другое время. — М-м, — Шерлок подтянул колени к груди. Джон закусил губу. — Болит живот? — Немного. Джон глубоко вдохнул. Теперь он знал, что запах свежих яблок принадлежал комку клеток, который поселился в утробе Шерлока. Но это больше не его проблема. Неожиданно Джона прошиб холодный пот, и он ухватился рукой за диван. Джон отвернулся от Шерлока, пытаясь нормально вздохнуть. Он исчез. Наш ребенок ушел. Он уже не родится. Не будет расти. Развиваться. В голове Джона возникло множество ужасных мыслей. Он хотел себя встряхнуть, чтобы напомнить своему внутреннему альфе, что ребенка никогда не было — едва ли просто зигота — и что Шерлок имеет право сделать выбор, Джон был, был. Он просто был… Джон встал, неся тарелки, чтобы сделать хоть что-то. Ему захотелось их бросить, повернуться к Шерлоку и начать вдыхать его запах, потому что омега, несомненно, сейчас будет испытывать скорбь… Будет ли? Шерлок поморщился и поднялся. — Мне кажется, я должен лечь спать. Чувству… — он сглотнул. — чувствую себя неважно. Джон попытался сделать бесстрастное лицо. — Тебе что-то нужно? — Воды. Джон налил стакан и последовал за Шерлоком в его комнату. Кровать была чистой, все следы течки исчезли после уборки. Шерлок снял халат и забрался под одеяло, выглядя больным и бледным. — Вот, — он поставил стакан на прикроватный столик. — Не буду закрывать дверь, на случай… — Ты больше не чувствуешь запаха, — прервал его Шерлок. — Да? Джон покачал головой. Он не мог говорить. Лицо Шерлока на секунду исказилось, прежде чем он смог восстановить над собой контроль — Я так и думал. Кажется, я испытываю… какую-то форму траура. Хотя и разбавленную облегчением. Это… странно. Джон медленно выдохнул. — Шерлок, все нормально. Ты чувствуешь замешательство. Жаль, что… — Ты расстроен, — тихо ответил Шерлок. — Я знал это. — Моя альфа расстроена, — попытался объяснить Джон. — Она думает, что его ребенок умер! Шерлок уставился на него, и его светло-голубые глаза начали все больше блестеть с каждой секундой. — Джон… Джон закрыл лицо рукой. — Боже, почему мы должны проходит через это? Шерлок покачал головой. — Не знаю… — Я имею в виду, что знаю, почему ты так поступил. Мы даже не связаны, и ты никогда не сможешь заботиться о ребенке, давай будем честными. Ты можешь оставить его на месте преступления или в магазине, — Джон говорил слишком быстро, слишком эмоционально, слишком много. — Мы разделили течку, и это звучит романтично, но мне нравилось быть с тобой, и я бы остался с тобой снова, и я чувствую, что моя альфа, внутри, думает о тебе как о моем омеге, хотя ты и не… — Замолчи! — Шерлок обхватил руками живот. — Заткнись, Джон. Меня и так разрывает на части скорбью и облегчением. И то, что ты меня трахал и испытываешь сейчас вину, мне совершенно не помогает! Джон уставился на него. — Тебе действительно не все равно? — Я просто хочу пройти через это и вернуться к нормальной жизни, — Шерлок примял свою подушку. — Это не было частью плана. — А каков был твой план, Шерлок Холмс? — взорвался Джон. — Ожидать, что во время течки я буду тебя игнорировать? Что между нами будет какой-то барьер? Боже, ты хоть себя слышишь в половине случаев? — Я не сожалею о том, что у нас был секс, — пробормотал Шерлок. — Что тогда? Он перевернулся под одеялом. — Мне жаль, что, избегая беременности, я вбил клин между нами, который никогда не пропадет. Если мы разделим еще одну течку, если мы останемся друзьями, если сбудется то, чего хотят наши альфа- и омега-сущности, и мы создадим узы — это все равно произойдет. Всегда наступит момент, когда я повредил нам обоим, — он отвернулся. — И ничто никогда не изменит этого. Ты никогда не забудешь, что я отобрал у тебя шанс стать отцом, потому что не хотел этого ребенка. Ты мог бы меня простить. Но никогда не забудешь. Джон смотрел на него и не мог вымолвить и слова. Он покачал головой. — … нет. — Нет… ты меня не простишь? — тихо спросил Шерлок. Джон болезненно сглотнул. — Я не прощу тебя, потому что мне нечего прощать. Ты должен думать о себе, Шерлок. Я понимаю. Это не останавливает мою боль. Но так было правильно для тебя. Все в порядке… Шерлок начал плакать, его плечи затряслись под одеялом. — Все в порядке, — снова прошептал Джон. И снова. И снова. Он лег сзади Шерлока и крепко его обнял. Джон мягко баюкал усталого, испуганного омегу в своих руках, позволяя ему плакать и скорбеть. Они оба искали утешения в запахе и прикосновениях. И как только взошла луна, они оба провалились в тревожный сон.